Глава 10

Нагруженный покупками Зоран, больше похожий на вьючного ослика, чем на грозного охотника, свернул в неприметную арку, за которой скрывалась дубовая дверь с выцветшей вывеской «У Седого». Решил организовать нам приватную обстановку, не иначе…

Внутри пахло жареным луком и дымом дубовых поленьев. За столами, отделенными друг от друга высокими спинками лавок, беседовали посетители, попивая нечто пенное из огромных кружек. У прилавка суетился пузатый бармен — седовласый, с залысинами, блестящими в отсветах огня от очага, и пышными усами. Вроде и кабак, но какой-то уютный.

Зоран указал на самый дальний закуток, и мы заняли стол, за которым, судя по слоям воска и царапинам, решались судьбы миров или, на худой конец, проигрывались последние штаны.

— Зачем ты меня сюда привел? — насупилась я, пока он запихивал наши покупки под скамью. — Мне же нельзя есть. Или ты рассудил, что я достаточно ожила, чтобы оценить атмосферу?

— Есть — нельзя. — Он жестом показал что-то бармену. — Но пить — можно. Вкус этого напитка ты определенно почувствуешь!

Заинтриговало…

Бармен плюхнул на поднос глиняный кувшин и две маленькие рюмки. Принес его нам и водрузил на стол.

— Что это?.. — Я принюхалась. Аромат был густым и сладковатым — спелая слива, мед и что-то еще. Навевало ассоциации с очень концентрированным компотом. — Какое-то пойло, да?

Зоран умиленно сложил руки на груди.

— Но-но, — погрозил мне пальцем бармен. — Сливовица моя не просто пойло. Ее цель — душу греть, а не голову кружить.

Любопытство пересилило осторожность, и я сделала глоточек из рюмки. В горло хлынул огонь, не обжигая, а согревая. Следом разлился насыщенный фруктовый вкус, бархатистый, терпкий.

— Ого! — вырвалось у меня. Я опрокинула рюмку до дна. По жилам побежал жар, заставляя широко распахнуть глаза. — Ядрено…

— А то, — довольно сказал бармен и удалился.

Рюмка пустовала, а послевкусие на языке осталось. Жгучее, с оттенком чего-то горьковатого. Невероятное дело… Я чувствовала весь букет! По-настоящему. Не влагу с привкусом опилок, как всегда бывало, когда я решалась что-либо пригубить.

Отодвинув рюмку, я потянулась за кувшином.

— Эй, полегче, — предостерег Зоран, хватая его обеими руками. — Это коварная штука.

— Такая же коварная, как ты?

Я вырвала кувшин из его ладоней и отхлебнула несколько глотков. Голова закружилась, мир немножко поплыл. Ой…

Зоран покачал головой, облокотился на стол и заговорил по делу:

— Мои родители — маги. Мне не передался весь их дар, но искра имеется. Она позволяет распознавать нежить, видеть сквозь наведенные чары, заговаривать обсидиановые стрелы.

— И что, все охотники на нежить — маги? — поинтересовалась я, ощущая, как сливовица размягчает мою обычную подозрительность.

— В какой-то мере. Так вот… Моя подруга отправилась в ваше королевство путешествовать. И пропала.

— Подруга или по-о-одруга?

Сама удивилась, что ляпнула такое! Но назад слова было не забрать.

— Подруга. — Он осушил свою рюмку. — Почти сестра. Юная и очень любопытная магичка. Я поехал ее искать. Нашел в безымянной могиле на заброшенном кладбище. Ее тело было иссушено, как у столетней старухи. Из нее выкачали всю жизненную силу, всю магию. Я решил, что у вас промышляет нежить, пожирающая чужую энергию.

По спине пробежала холодная дрожь, несмотря на полыхание сливовицы в крови.

— Значит, ты подумал, что это я питаюсь энергией других?

— Первоначально — да. Но когда я в тебя выстрелил, то осознал свою ошибку. Ты — не самостоятельная нежить. Ты — морта. Невинно убиенная жертва, воскрешенная и поддерживаемая за счет силы хозяина.

— Хозяйки, — поправила я, понимая, что язык стал ватным и неповоротливым.

— Да. Ведьмы тоже могут высасывать жизнь специальным ритуалом. Красть чужую силу и молодость. Моя подруга — не первая. За эти недели я выяснил, что в вашем королевстве лет десять ежегодно пропадают молодые магички. Но их исчезновения никто не расследует.

Так вот что делает Ведрана! Вероятно, ей куда больше «за восемнадцать», чем я предполагала…

— Я видела у королевы колдовские книги, — поделилась я. — А в ее покоях, за резным шкафом, есть потайная дверь. Куда она ведет — не знаю. Куда-то вниз.

— Тебе много известно о ее ведьмовском величестве, — констатировал Зоран, глядя на меня как-то очень внимательно и пронзительно. — Скажи, зачем ей потребовалось поддерживать в тебе жизнь? Слишком сложно и трудозатратно для того, чтобы получить приспешницу.

— Спроси у нее, когда придешь мстить за подругу, — буркнула я и снова отпила из кувшина.

— Мне нужна твоя помощь.

Я поперхнулась. Ледяная волна прокатилась от макушки до пят, смывая хмельное тепло. Вот оно. Настоящая причина этой учтивости и откровений.

— Нет, — отрезала я, отставляя кувшин с коварной сливовицей. — Одну твою «работу» я уже делаю. Вторую — не буду.

— Разве ты не хочешь ей отомстить?

— Отвези меня обратно. Скоро стемнеет.

Он не стал спорить. Мы собрали наши бесчисленные покупки и вывалились из кабака на пустынную улицу.

На постоялом дворе Зоран взгромоздил меня на лошадь. Я сидела, отчаянно цепляясь за луку, пока он вел животное под уздцы. В сумке топорщилась новая метла, а на моих коленях лежал сверток с платьями. Казалось, они весят тонну.

Обратный путь слился в одно сплошное пятно: постоялый двор, проселочные дороги, знакомая лесная опушка. Там Зоран привязал лошадь к дереву, и мы пошли пешком в гнетущем молчании. Лес поглощал тусклые лучи солнца, постепенно погружаясь в темноту. Зоран тащил основную тяжесть покупок, а я несла свои платья и метлу, думая о том, какая она красивая. Упругая, прочная. Я предвкушала, как буду ею размахивать, наводя идеальный порядок. Выпитая сливовица способствовала тому, чтобы неприятные мысли выбросились из головы. Жаль, что умные выбросились тоже…

У реки, близ дома гномэльфов, Зоран остановился и нарушил затянувшуюся тишину:

— Королева распустила гильдии, но не все маги сдались и покинули королевство. Бобан, к примеру, не уехал. И устал бояться. Он и направил меня к гномэльфам, предположив, что им может требоваться помощь.

— Ведьма угрожает волшебной пещере? — испуганно спросила я, глядя на темнеющую воду.

— Вряд ли. Чистую магию, как та, что в кристаллах, могут поглощать только чистые сердцем существа. Разве твоя мачеха такая?

— Вообще ни разу не такая! — выпалила я.

И тут же поняла, что проговорилась. Он сказал «мачеха», а я не стала поправлять его на «королеву». Проклятье… Почему на кувшине не было предупреждения, что его содержимое смывает перегородку между мозгом и языком?!

Я перевела на охотника хмурый взгляд, он встретил его прямо и серьезно. Без малейшего наслаждения тем, что только что меня подловил.

— Спасибо за компанию, прощай, — процедила я.

— Тебя не волнует, что происходит в твоем королевстве? — спросил Зоран мягко, но настойчиво. — Ты не хочешь это исправить? Ты ведь принцесса.

— Принцесса умерла! Ее нет.

— Ты очень даже есть. И трон по праву должен принадлежать тебе. Ведрана — всего лишь регент. А ты — истинная наследница и будущая королева.

— Мертвая королева на троне? — всплеснула я руками, выронив метлу. — Ты сам слышишь, что несешь?

— В королевстве за горами правит воскрешенная королева Гергана. И у них все более чем прекрасно.

— Мило. Но что с того?

— А как же судьба твоих подданных? — в его тоне проклюнулось раздражение. — Ты собираешься вечно прятаться в лесу?

— Да! — выкрикнула я. — Представь себе, собираюсь. Так решила. Потому что так хочу! Я половину своей жизни провела, не имея права на собственную волю. На свой голос… Ни на что. А ты предлагаешь мне рискнуть наконец обретенной свободой? Оставь меня в покое!

Не дожидаясь его ответа, я рванула к дому. Бежала без оглядки, чувствуя, как к глазам подступают слезы злости и отчаяния. Дом гномэльфов маячил впереди спасительным маяком. Я влетела за порог, пронеслась через пустую общую комнату в свою. Захлопнула дверь и упала на кровать. Сердце бешено колотилось о ребра, по щекам текли дурацкие слезы.

Месть, подданные, трон… Ничего из этого мне не надо.

Я просто хочу жить свою жизнь! Я заслужила.