Глава 10

Спустя четверть рэйна рядом с разбитой в хлам машиной почти одновременно приземлились сразу два больших ардэ. Одним из них оказался алый с черными полосками реанимобиль с эмблемой крупного столичного госпиталя, а вторым — сверкающий лимузин, откуда выбрался маленький сухонький старичок в традиционно черном таоми, при виде которого я выдохнул с неимоверным облечением.

— Мастер Даэ!

Тот молча подошел и, глянув на лэна Даорна, чуть сузил глаза.

Наставник все еще выглядел хреново, был страшно бледен, дышал тяжело, с перерывами. Его ноги после прекращения работы чипа приняли совершенно неестественную позу и во всех смыслах омертвели, однако за то время, что к нам добиралась помощь, Эмма смогла его поддержать и сделать все, чтобы он дожил до приезда целителей.

«Состояние субъекта „лэн директор“ расценивается как стабильно тяжелое, — сообщила она, когда из реанимобиля к нам кинулась команда медиков с какими-то приборами и тут же окружила раненого, оттеснив меня в сторону. — Последствия кровотечения устранены. Отек головного мозга ликвидирован. Осколки найниитового чипа выведены. Состояние сердечно-сосудистой системы расценивается как стабильное».

«Ты умница, — устало ответил я, когда она умолкла. — Даже не знаю, скольким тебе обязан. Спасибо. Я бы сам себя не простил, если бы мы его потеряли».

«Прямой угрозы жизни субъекта „лэн директор“ нет. Но найниитовый чип, к сожалению, для него утерян».

— Как ты? — спросил мастер Даэ, когда я отошел в сторону и утер грязное лицо рукавом.

— Нормально. Спасибо, что так быстро приехали.

— Ты ранен…

— Нет. Наставник прикрыл, поэтому меня почти не задело.

— У тебя кровь на лице, — спокойно заметил старый мастер, но я только досадливо отмахнулся.

Какая разница? У меня и руки в крови. И куртка везде, где только можно, порвана. Про штаны и ботинки вообще молчу. Но мне, блин, только внешним видом заниматься не хватало, когда единственный человек, который был для меня важен, едва не отправился на тот свет!

О том, что произошло, мастеру Даэ я уже рассказал. Он, пока вызывал медиков и летел сюда через половину Таэрина, успел меня тщательно расспросить. С учетом того, что на это ему понадобилось всего четверть рэйна, мчались они сюда действительно на всех парах. И хорошо еще, что специалисты Хатхэ сумели запеленговать мой маячок, не то ждать нам пришлось бы до второго пришествия, и еще хрен знает, чем бы все это закончилось.

Наконец один из медиков отошел от раненого и, поклонившись мастеру Даэ, коротко доложил:

— Состояние тяжелое, но не критическое. Транспортировка возможна. Вся необходимая аппаратура у нас есть, так что довезем. Операционная, как мне сообщили, уже готова, бригада уже на месте, нас ждут, так что я забираю его немедленно. По результатам сразу доложу, но прогнозы пока хорошие.

Мастер Даэ кивнул и знаком отпустил целителя. Тот, в свою очередь, умчался к машине, оттуда споро достали носилки, осторожно погрузили на них так и не пришедшего в себя наставника, после чего его так же бережно занесли в специальный транспортировочный отсек. Медики тут же попрыгали по своим местам и…

— Куда? — остановил меня мастер Даэ, едва я дернулся следом. — У тебя ведь сегодня турнир. Полуфинал. Или ты забыл?

Я оторопело на него воззрился.

— Какой турнир⁈ Мастер, вы в своем уме⁈ Мне в клинику надо! Я с наставником поеду!

— Нет, — ровно ответил он, припечатав меня к земле одним словом так, что я аж вздрогнул. — Ноэм много сил потратил, чтобы ты попал на эти соревнования. И для тебя они тоже очень важны.

— Но, мастер…

— Молчи, — снова остановил меня мастер Даэ. — Во сколько начинаются соревнования? В десять? У тебя есть почти рэйн. Поэтому сейчас ты отправишься со мной, умоешься, переоденешься и, как положено, поедешь в спорткомплекс.

Я проследил за тем, как стремительно взмывает в небо реанимобиль, и до боли прикусил губу.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — неожиданно смягчился старик. — И твои подозрения мне тоже известны.

— Вы тоже думаете, что здесь замешаны Босхо? — вскинулся я.

— Ноэм считает все это глупостями, однако Эранд Босхо — чрезвычайно упрямый и очень мстительный человек. Он никогда и ничего не забывает. Тем более не прощает старых обид. И у него хватит сил и влияния, чтобы доставить беспокойство не только вам, но и мне.

У меня поневоле сжались кулаки.

— Лэн Даорн сказал, что у него всего один враг в тэрнии!

— Он прав. Кстати, он не говорил тебе, как потерял ноги?

— Нет.

— Это случилось в крепости Ровная, — спокойно сообщил мастер Даэ. — Тогда очень несвоевременно открылся довольно крупный разлом, откуда хлынула огромная масса дайнов. Причем практически одновременно случился почти такой же разлом в одной из соседних крепостей. Из-за этого регулярная армия пришла в Ровную с опозданием. Никто не ожидал открытия двух разломов подряд. Силами только одного гарнизона удержать тварей на одном месте не удалось: их оказалось слишком много. К тому же, как потом выяснилось, кто-то повредил средства мобильной обороны и вывел из строя автоматическую систему наведения. В итоге дайны хлынули в крепость, сметая все на своем пути. Из защитников в живых осталось всего три десятка человек. И Ноэм в их числе…

Он немного помолчал, а потом негромко добавил:

— В ту ночь он помог выжить моему младшему сыну, который служил тогда в гарнизоне Ровной. Пока Ноэм проходил лечение, мы провели расследование и установили личность того, кто сделал крепость беззащитной перед тварями. Связь с Босхо, правда, не подтвердили — были только косвенные свидетельства, сам предатель тоже погиб. Однако Даорну мы обязаны, поэтому, чтобы ни случилось, я его поддержу. И ты, надеюсь, поддержишь.

— Я…

— Для него этот турнир едва ли не более важен, чем для тебя. Ноэм выживет. Я тебе обещаю. Мы все сделаем, чтобы поставить его на ноги.

Я тяжело вздохнул.

— И все-таки я хотел бы остаться с ним.

— Ты сейчас ничем ему не поможешь, — покачал головой старый мастер. — От тебя больше ничего не зависит. Поэтому сделай то, что можешь — пойди на турнир и вернись оттуда с победой. Ради себя. Ради Ноэма. За него, если ты понимаешь, в чем разница.

— Хорошо, мастер, — севшим голосом ответил я, с трудом смиряясь с мыслью, что учитель прав. — Я пойду. И буду бороться за нас обоих так, как он когда-то боролся за вашего сына.

Мастер Даэ поощрительно улыбнулся и молча указал мне на дверь лимузина.

Я, сжав зубы, послушно забрался внутрь. А спустя три четверти рэйна, уже чисто вымытый и переодетый, вышел из сверкающего ардэ неподалеку от здания спорткомплекса, да еще и в компании крепкого мужчины лет сорока, на лице которого застыло подчеркнуто бесстрастное выражение.

— Эмиль проследит, чтобы во время турнира с тобой ничего не случилось, — сказал мне напоследок мастер Даэ. — Если спросят, представь его как сопровождающего на время отсутствия официального представителя школы Ганратаэ. Все необходимые бумаги у него есть. Когда соревнования закончатся, он тебя заберет. Больше ни с кем не заговаривай и никуда не отлучайся. В случае чего Эмиль прикроет и убережет тебя от любых неожиданностей. Удачи.

В итоге на регистрацию я явился с личным телохранителем, который исчез из поля моего зрения практически сразу, как только я прошел контроль и отправился переодеваться.

Как уж мастер Даэ добыл новую спортивную форму с эмблемой турнира и утерянное во время аварии таоми, фиг знает, однако экипировали меня по полной программе. Да еще так, что подмены никто не заметил.

Конечно, после всего случившегося к полуфиналу я был объективно не готов. Несмотря на то, что мой эмоциональный фон Эмма быстро стабилизировала, было очень сложно отстраниться от мыслей о наставнике и от того, что он сейчас находится на операционном столе, а целая бригада целителей пытается сохранить ему жизнь и здоровье.

В том, что это действительно Босхо, я практически не сомневался. Больше никто ни мне, ни лэну Даорну в последнее время не угрожал. Больше никому не нужно было отстранять меня от турнира. Никто не был заинтересован, чтобы со мной или с наставником что-то случилось. К тому же, несмотря на все опасения, кроме меня, по сути, никто из участников не пострадал. Все, кого отстранили, были отстранены по объективным причинам. И даже если кто-то, как я однажды, вдруг обнаружил кнопки в ботинках, то нигде это не всплыло. Никто и никому не пожаловался.

Так что кто это, если не Босхо?

Кому еще это могло быть выгодно?

«Проведена дополнительная корректировка эмоционального фона», — с легким укором прошептала Эмма.

Я медленно-медленно вдохнул и выдохнул.

Все. Хватит. Злость — плохой советчик. Но самому мне с этим не справиться. Слишком уж все было свежо. Слишком мало времени прошло после того, как я едва не похоронил наставника и чудом не помер сам.

Когда я приехал вместе с мастером Даэ в гостиницу и зашел в ванную, у меня руки еще подрагивали. Когда я ожесточенно смывал с себя кровь наставника, в моем теле бурлил настоящий коктейль из злости, ярости и неутоленной жажды мести.

«Эмма, ты сможешь заблокировать мои эмоции на время турнира полностью?» — спросил я, когда понял, что в одиночку действительно не справлюсь.

«Конечно, Адрэа».

«Тогда сделай это, пожалуйста. И не снимай блокировку до тех пор, пока я не скажу».

* * *

К тому времени, как объявили начало турнира, я был предельно, невероятно, просто нечеловечески спокоен и чувствовал себя так, словно меня до ушей накачали стимуляторами и анальгетиками одновременно.

Мысли были четкими, ясными. Сердцебиение — ровным. Ни грамма волнения, ни толики беспокойства… ничто в целом свете не могло поколебать моего вселенского спокойствия.

На сегодня в планах у организаторов стояло всего два боя, по итогам которых должны были определиться финалисты. Победители пройдут в финал, чтобы послезавтра сразиться за первое и второе места, а проигравшие, соответственно, будут биться, чтобы поделить между собой третье и четвертое.

— Лэн Адрэа Гурто и лэн Сол Босхо! — объявил начало первого поединка голос из динамиков.

Я молча расстегнул идентификационный браслет, положил его на соседний стул, после чего поднялся и направился к рингу.

Сегодня меня никто не провожал и не напутствовал. Тэри и его наставник, если и присутствовали на турнире, то уже в качестве зрителей. Где-то там, высоко, откуда им было до меня не докричаться. Мастер Даорн находился на операции. Мастер Даэ не пришел. Тогда как его телохранителя я вообще не видел, потому что со мной его не пустили, а если он и находился поблизости, то спрятался весьма профессионально.

Когда я поднялся на ринг и обозначил короткий поклон будущему противнику, Сол Босхо позволил себе скупую усмешку, а затем его губы слабо шевельнулись.

Один… два…

— «Как тебе турнир, Гурто? Нравится?» — прочитал я, к счастью, не почувствовав больше ни злости, ни ярости, ни раздражения.

Три… четыре…

— Хэтж! — скомандовал судья, одновременно отступая за магическую защиту.

Воздух вокруг меня начал тихонько потрескивать.

Пять… шесть…

Я так же молча сел на пол, скрестил ноги и закрыл глаза.

Семь… восемь…

На моей коже возникли и стремительно набухли несколько тарнов крохотных серебристых точек, одна за другой начавших подниматься в воздух и пока еще медленно сдвигаться по невидимой оси.

— Эй, Гурто, ты что, спать надумал⁈ — ошарашенно спросил Босхо, когда я замер и перестал дышать.

Девять… десять…

И точек стало в несколько раз больше, а образованная ими спираль все явственнее набирала обороты.

— Ну ладно, — пожал плечами Сол, когда снова не услышал ответа, и в его руках затрещало жаркое пламя, усиленное налетевшим порывом ветра. — Так даже проще. Я раньше домой вернусь.

Одиннадцать… двенадцать…

Второе зрение подсказало мне, что Босхо молниеносно развернул на ладони громадный огненный шар и, особым образом его закрутив, с силой швырнул в мою сторону.

Тринадцать!

Я открыл глаза и, увидев летящий в мою сторону, прямо на глазах набирающий силу и разрастающийся огненный ураган, спокойно улыбнулся.

Огонь был силен. Многократно усиленный магией ветра, он за считанные мгновения из обычного шара превратился в настоящее огненное чудовище, готовое пожрать на своем пути кого угодно, причем живьем и прямо с костями.

У магии огня и впрямь имелось немало преимуществ. А в сочетании с магией воздуха она и вовсе превращалась в неистового зверя. Против того удара, с какого начал поединок Босхо, никого щита бы не хватило. Многие из тех, кто пытались выбить его с турнира, на этом в свое время и погорели — он бил слишком сильно, слишком мощно, чтобы его можно было удержать. И, как правило, выносил противника с полигона с одного, максимум с двух таких ударов. Судя по всему, парня несколько лет натаскивали именно на такие, яростные, неудержимые, по-настоящему пробивные техники, против которых была бесполезна обычная защита. Даже земля бы сейчас против такого тарана не устояла. Ни лед, ни какая другая стихия…

По крайней мере, поодиночке.

Но я не зря столько времени потратил, чтобы изучить его манеру боя. И очень даже не зря взял за основу молнии, к которым добавил немного магии ветра.

Когда шквал огненного ветра налетел на мою неспешно вращающуюся, еще только-только набирающую силы и обороты спираль, он сработал как самый обычный ветер для ветряка… или как бурный поток воды для неторопливо вращающейся водяной мельницы. Ударив со всей своей мощи по созданным мной невидимым лопастям, он, вместо того, чтобы пробить их насквозь, соскользнул по ним, как по скользкой горке. Тарны моих молний от удара вытянулись в длину, одновременно с этим забирая у неистового смерча его свирепый напор. Приняв его на себя, мои молнии не только моментально закрыли бреши в этой своеобразной защите, но и вращение резко ускорили. Иными словами, спираль, получив могучий толчок, стремительно разогналась, развернулась, перехватила обрушившийся на нее ветер. И в тот же миг провернулась, буквально выдув его к дайновой бабушке наверх, словно пар от кастрюли, а затем закинула под самый потолок, где его принял на себя готовый к любым неожиданностям магический купол.

Причем все случилось так быстро, что Босхо даже рта раскрыть не успел.

Магия есть магия. Это рассказывать всегда долго, тогда как на деле это было буквально: вжух и все. Вот только-только налетел ураган, обхватил со всех сторон мой необычный щит и вдруг р-раз, весь ветер словно в дымоход вытянуло, оставив на его месте совершенно невозмутимого и невредимого меня и мою уже выстроившуюся, полностью сформированную, сотканную из множества маленьких молний защиту.

— Это еще что⁈ — ошарашенно спросил Босхо, когда я спокойно поднялся и сделал ему приглашающий жест.

Впрочем, долго он думать не стал, а вместо этого создал еще несколько огненных шаров, побольше, после чего без раздумий швырнул их меня. Прямо на ходу создал еще одну партию, которую отправил следом. Затем отправил в довесок целый отряд воздушных лезвий, дисков, буров и даже парочку молотов в придачу.

И точно так же искренне опешил, когда все его снаряды или развеялись, или отскочили в его собственную защиту, которая их благополучно и добила. Тогда как моя спираль закрутилась еще быстрее, превратившись уже не в обычный водоворот, а в полноценную живую стену, в которой то и дело посверкивали маленькие молнии, а между ними тихонько пел призванный мною ветер, который при должном умении мог и резать, и колоть, а при желании и становиться тверже камня.

Босхо я, правда, после этого видеть перестал — пришлось перейти на другой спектр, чтобы контролировать его ауру.

«Внимание. Отмечается нестабильное эмоциональное состояние субъекта».

Ну еще бы.

Сейчас ты еще злишься, Босхо. Но тебе это уже не поможет.

Я, правда, дал ему возможность провести еще несколько атак. Терпеливо подождал, пока обескураженный Сол продемонстрирует все свои умения и обрушит на меня все известные элементы подвластных ему стихий. Чего там только не было… каким только образом он не пытался пробить мой странный щит… но, как и раньше, все его усилия оказались тщетны. Тогда как я, увидев, как затрепетала его аура, коротко повел плечом и, отодвинув щит на половину майна вперед, сделал навстречу противнику первый шаг.

Особенность любых магических щитов заключается в том, что они, как правило, статичны. То есть где их создал, там они и стоят, или же, в крайнем случае, перемещаются сравнительно недалеко от своего хозяина. Замкнутые защиты в этом плане всегда малоподвижны. Их удержание требует особого умения и огромной концентрации. А уж о том, чтобы они могли свободно перемещаться, ни в начальной школе, ни даже в старшей обычно не говорили.

Неудивительно, что, когда мой щит спокойно сдвинулся одновременно со мной, Босхо растерянно отпрянул. Его лица я, правда, не увидел, но в его ауре проступило отчетливое замешательство.

Когда я сделал еще один шаг, Сол попятился еще быстрее и отчетливее. Но все-таки быстро опомнился, встряхнулся и, непрерывно пятясь по полигону, начал осыпать меня ударами по второму кругу. А потом не только ударами, но и самыми настоящими проклятиями.

Я же по-прежнему ничего не предпринимал. Просто молча, неторопливо, подчеркнуто неспешно шел следом за ним, не противясь ему, не защищаясь специально и по-прежнему не останавливаясь.

Шаг за шагом.

Круг за кругом.

Я методично преследовал его, ни на миг не останавливаясь и ничего, кроме этого, не делая.

— Дайн тебя задери… — донесся до меня находящийся на грани паники голос Босхо после очередной серии неудачных атак. — Как ты это делаешь⁈ Что это такое⁈

Я молча сделал еще один шаг.

Затем еще.

И еще.

И снова.

Он бил и бил, отступал и пятился до тех пор, пока не понял, что это слишком похоже на бегство. Потом у него, похоже, гордость взыграла, а может, и родовое упрямство наконец всплыло. Поэтому он остановился. В надежде меня остановить обрушил в мою сторону такое количество магии, что у меня под ногами маты задымились.

Вернее, это сначала они только дымились и плавились. А потом уже и загорелись. Но я все шел и шел. Молча. Неотвратимо. Прямо по огню, по оплавленным дырам в полу. Шел, словно бездушный голем, в окружении дыма, сполохов огня, под тихий треск срывающихся со щита молний. Шел босиком, по углям, не издавая ни звука, а за мной оставалась дымящаяся полоса и ни одного следа, который мог бы подсказать противнику, что хотя бы один его удар сумел добраться до цели.

И вот тогда Босхо наконец проняло.

Он заметался, засуетился, не зная, что предпринять. И, наверное, впервые за весь турнир почувствовал, что не может справиться. Когда я приблизился вплотную, его почти трясло. Его дар к этому времени тоже претерпел заметные изменения. От мощных ударов он явственно истощился, поэтому удары Босхо с каждым разом становились все слабее. Тогда как сам Сол несколько раз находился на волосок от того, чтобы заступить за границы очерченного судьями пространства.

А через некоторое время я вынудил его вернуться в центр полигона, после чего остановился и просто следил, как тяжело дышащий, загнанный, наполовину истощивший себя парень все пятится и пятится назад, осыпая меня ударами.

Ровно до тех пор, пока его спина не уперлась во что-то твердое, и он не осознал, что дальше идти некуда.

Правда, в самый первый миг он еще не сообразил, что на пустом полигоне неоткуда было взяться ни стене, ни иной преграде — раньше ринг был свободным. Поэтому, наткнувшись на препятствие, Босхо ожидаемо растерялся. Суматошно обернулся и аж подпрыгнул, когда обнаружил, что позади него как ничего не было, так и нет.

Стена, которая его остановила, оказалась абсолютно прозрачной. Причем она была большой, его раскинутые в стороны руки и тут и там натыкались на что-то твердое.

Собственно, стена, которую я постепенно создавал, пока загонял этого красавца в угол, перегораживала почти треть немаленького полигона. Но Сол, на свою беду, не сразу это понял. А когда все-таки сообразил… когда услышал мои шаги, то разразился последней, совсем уж слабой партией огненных шаров и молний. После чего прижался спиной к стене и замер, когда оттуда бесшумно выскочила такая же невидимая удавка, которая мгновенно захлестнула его горло и заставила сдавленно захрипеть.

Босхо после этого задергался и от него брызнула такая волна паники, что мне даже ауру не надо было видеть, чтобы понимать, что он действительно напуган.

Однако судьи все еще не вмешивались. Наш странный поединок никто из них не остановил. Поэтому я довел свою задумку до логического конца. Бешено дергающегося парня захлестнуло еще несколько невидимых цепей, после чего его распяло на невидимой подставке, словно готовую к вивисекции бабочку. Слабую, беспомощную и уже совсем неопасную.

Остановившись от него на расстоянии пяти шагов, я сбросил невидимость с воздушного щита, который так долго и старательно создавал. Для этого пришлось сделать несколько кругов по полигону, однако оно того стоило — щит у меня вышел отменный, прочный, толстый, как бревно. Да и Босхо воздушные плети удерживали надежно.

Когда Сол понял, как именно я его поймал, он выпучил глаза, но из его перехваченного спазмом горла не вырвалось ни единого звука.

Я же тем временем одним движением развернул свой щит, превратив его из спирали сперва в обычную стену, а затем разбив ее на множество отдельных молний. Затем, не отрывая спокойного взгляда от корчащегося Босхо, каждую из молний так же быстро преобразовал в копье. И вот когда за моей спиной встала настоящая стена из коротко потрескивающих молний, я позволил себе улыбнуться.

У Босхо аж лицо посерело, когда он понял, что на этот раз мне нужна далеко не простая победа. Он еще раз попытался что-то крикнуть. Люди на трибунах испуганно замерли, ожидая закономерного финала…

Однако судьи по-прежнему молчали.

И я сделал то, чего Босхо так боялся.

Правильно, мальчик. Бойся. И пусть вместе с тобой боятся те, кто видит сейчас твое лицо по телевизору.

Я ни на миг не дрогнул, когда несколько тарнов электрических копий сплошной стеной устремились к распятому на воздушном щите парню. Не усомнился. Не заколебался, когда они со свистом распороли воздух. Меня даже раздавшийся на трибунах испуганный вздох не сбил с выбранного этим утром пути. Поэтому я выждал ровно столько, сколько было нужно, чтобы Босхо все осознал и проникся. Дождался, когда он в ужасе забьется на стене, как прибитый к дереву мотылек. Неотрывно смотрел на него до тех пор, пока он наконец не исторг из перехваченной спазмом глотки полный ужаса крик…

И лишь в последний момент одним движением погасил все копья до единого. После чего так же быстро убрал и путы, и щит. А когда задыхающийся, все еще хрипящий, ничего не соображающий Сол Босхо рухнул на мягкие маты, я с невозмутимым видом развернулся и в оглушительной тишине двинулся к выходу, услышав по пути сбивчивое, но на редкость громогласное:

— Победитель — лэн Адрэа Гурто!

Да, победитель.

Не убийца.

Но те, кому нужно, уверен, правильно меня поймут.