Глава 13

В себя я пришел, лежа на полу и глядя на гладкий белый, безупречно чистый, словно только что покрашенный потолок, на котором висела чистенькая, напрочь лишенная пыли старинная люстра.

«Дежа вю», — подумал я, поневоле вспомнив свое первое пробуждение в новом мире. После чего покрутил гудящей головой, несколько раз моргнул, чтобы прогнать невесть откуда взявшуюся пелену перед глазами. Затем аккуратно сел. Огляделся и… с чувством выматерился, осознав, где именно нахожусь.

Комната была точь-в-точь такой, из которой мы только что вывалились. Та же форма, те же окна и дверной проем, те же стены, та же высота потолка… вот только интерьер в ней разительно изменился, словно вернув меня на двести с лишним лет назад, когда в Норлаэне были в моде бумажные обои, шерстяные ковры во всю комнату, бронзовые светильники, массивные угловатые письменные столы, электрические лампы и черно-белые фото, оформленные в деревянные рамки.

Юджи, кстати, тоже был здесь. Только, в отличие от меня, оказался несколько… неживым. Вернее, он стоял в неестественной для человека позе, резко накренившись вперед, перекосив лицо, выпучив глаза и выставив перед собой растопыренные руки, словно все еще падал. Вот только упасть никак не мог, в прямом смысле застряв между небом и землей.

Он, разумеется, не дышал. И вообще никакой активности не проявлял, будто его крепко приморозило. Когда я попытался до него дотронуться, то не смог, потому что он был словно целиком завернут в ту самую пленку, которая подо мной так нагло и несвоевременно порвалась.

Такая же пленка колыхалась за окном и сразу за порогом, тем самым намекая, что выходы из помещения перекрыты. Не знаю, откуда, но я почему-то был уверен, если прикоснусь к ней, то влипну, как бедняга Юджи, и освободиться без посторонней помощи вряд ли смогу.

«Внимание, — произнесла очнувшаяся от ступора Эмма. — Фиксируется пространственно-временной сдвиг предположительно в соотношении один к двадцати четырем. Внимание. Определяется грубое искажение пространственно-временных связей. Опасность для носителя крови. Рекомендуется срочно покинуть опасную зону».

Это да.

Один к двадцати четырем — это полная хрень. Разница с реальностью в целых двадцать четыре раза. В том смысле, что пока я проведу здесь час, снаружи пройдут целые сутки. А когда тут закончится день, в реальном мире промчится, считай, целый месяц.

Дерьмо-то какое, а⁈

«Эмма, маготехнические устройства поблизости есть?» — стараясь не паниковать раньше времени поинтересовался я. А получив отрицательный ответ, беспокойно добавил: — Ни артефактов? Ни контрольного устройства? Ни регулятора временного сдвига?'

«Нет, Адрэа. Посторонние маготехнические устройства не обнаружены».

Черт! А вот теперь, пожалуй, пора паниковать! Походу, меня все-таки затянуло во временную петлю, созданную Дарусом Лимо, и из нее, если верить лэну Дэсхэ, попросту нет никакого выхода!

«Эмма, избавь меня от эмоций, пожалуйста», — попросил я, чувствуя, что меня вот-вот накроет паника, допустить которую нельзя было ни в коем случае. А когда подруга отрапортовала, что все готово, замер посредине комнаты и ненадолго задумался.

Страх, к счастью, отступил. Мыслить я снова начал четко, быстро и исключительно рационально. Для поиска выхода из временной ловушки — самое то.

«Эмма, каковы размеры пространственно-временной аномалии?»

«Границы ограничены размерами помещения».

«Что за ним?»

«Ткань собственно пространственно-временного разлома».

«Полагаю, нам в нее лучше не соваться?»

«Директива номер один, — тревожно отозвалась подруга. — Данных для анализа недостаточно, но исходя из тех сведений, что у меня есть, пребывание за пределами аномалии и для тебя, и для меня смертельно опасно».

«Очень обнадеживающе. Какие у тебя есть мысли по поводу того, как отсюда выбраться?» — снова спросил я, медленно оглядывая помещение.

«Данных для анализа недостаточно. Информация касательно столь глубоких пространственно-временных разломов в моей базе отсутствует».

«Но где-то же должен быть управляющий артефакт, — не согласился я, медленно двинувшись по кругу. — Да и Лимо как-то отсюда же выбирался. Как он мог это сделать?»

Эмма сконфуженно промолчала, но я и не ждал от нее ответа. Потому что в моей справочной его тоже не было, а сведения касательно магии пространства и времени у нас являлись общими.

Итого, что мы имеем?

Я заперт внутри находящейся вне времени и пространства комнаты, из которой на первый взгляд нет выхода. Окна и дверь недоступны. Типичные устройства для контроля над помещением отсутствует. Размеры помещения составляют примерно двадцать пять на тридцать шагов. Мебели внутри достаточно много, причем вся она старинная, но при этом новая, словно ее только что отреставрировали — два кресла у окна, диван у противоположной стены, большой шкаф с каким-то книгами, письменный стол и стоящий рядом стул, который, кажется, еще пах свежей краской.

Первым же делом я подошел к столу и, увидев лежащее на краю фото с тем же человеком, по чьей милости оказался во временной петле, оценивающе прищурился. В доме Нома фото было старым и уже потрескавшимся от времени. Здесь же, как и мебель, оно выглядело новеньким, только что отпечатанным.

Почему?

Эмма сказала, что разница один к двадцати четырем. Но если снаружи прошло больше двухсот лет, то здесь должно было пройти всего около восьми. А судя по мебели, не прошло даже минуты после того, как ее сюда поставили, и это первая нестыковка, которая меня насторожила.

Я глянул на застывшего в вечной мерзлоте Юджи и мысленно отметил еще одну нестыковку.

Почему он не провалился вместе со мной, а оказался где-то посередине? Что его сюда не пустило?

Затем я глянул на свой идентификационный браслет и снова прищурился: время на нем остановилось. Функция связи, доступ в Сеть, все остальные функции оказались нерабочими, прибор попросту выключился. А вот браслет на руке Юджи показывал время: двадцать один пятнадцать. Именно столько было на часах, когда мы сюда провалились.

Более того, когда я присмотрелся, то обнаружил, что сигнальный зеленый огонек в углу экрана на браслете парня тоже горел. Правда, не мигал, как ему положено, а словно застыл в одном положении.

При этом дотянуться до него я не смог — как только я коснулся парня, сковывающая его пленка тут же попыталась переползти на меня, так что мне пришлось отпрыгнуть подальше, чтобы меня не затянуло в такой же паучий кокон.

После этого я прошелся туда-сюда по комнате и обнаружил в одном углу обрывки полуистлевшей мужской одежды. Причем сразу два комплекта, судя по останкам, из одной эпохи.

В другом углу, под креслом, нашелся еще один мужской ботинок, а под самым окном — некогда белая девчоночья пижама с маленькими йорками на подоле. Там же лежал человеческий череп и горкой сваленные кости. В отличие от остальных вещей, почему-то именно пижама уцелела лучше всего, так что думаю, не ошибусь, если предположу, что это все, что осталось от бедняжки Лары Лондо, которая попалась в эту ловушку последней.

А вот останков других людей я нигде не обнаружил, однако вдоль стен, как раз рядом с одеждой, виднелись четыре горстки мельчайшей пыли, которую Эмма опознала как самый обычный прах. Почему именно прах, а не кости, как у Лары?

Непонятно.

В любом случае судьба у предыдущих постояльцев этой комнаты была незавидной. Несколько суток без еды и воды, полное одиночество в окружении праха не менее несчастливых предшественников и пустой одежды… стоп! А почему здесь не осталось других вещей? Где идентификационные браслеты? Полвека назад… а Лара пропала позже… они были уже в ходу и обязательными для всех жителей Норлаэна.

Так куда же он делся? И где мужские вещи? Шнурки? Запонки? Пуговицы? Почему на полу осталась только чистая ткань, тогда как весь металл, пластик, электроника и синтетические материалы бесследно испарились?

Я снова глянул на свой браслет и, попросив Эмму оценить его состояние, с неприятным удивлением услышал, что материал браслета начал усиленными темпами разрушаться. Причем чем больше проходило времени, тем быстрее шел процесс, так что всего через несколько месяцев от браслета не останется ничего, кроме мелкой пыли.

Это было странно для пространственно-временной аномалии, но она вообще выбивалась за рамки всего, о чем я когда-либо читал или слышал. В ней словно смешались куча разных законов природы, причем для живого и неживого, натуральных материалов и синтетических они текли совершенно по-разному.

Дойдя до шкафа, я, естественно, заглянул внутрь, однако ничего интересного там не оказалось. Ни записей Лимо, ни книг по пространственной магии… обычные романы, которые он словно взял сюда почитать, как если бы приходил не ради работы, а ради того, чтобы отдохнуть от скучных будней и рэйн-другой провести в состоянии ничегонеделания.

Оставался только письменный стол, и вот ему-то я уделил самое пристальное внимание. Однако и тут не нашлось ничего из того, что я искал. Ящики стола были пусты. Внизу не стояли ни коробки с документами, ни даже просто папки. Ни сокровищ, ни страшных тайн, ни даже намека, зачем вообще Лимо понадобилось создавать эту странную комнату, раз уж ничего важного он в ней не хранил.

Ни на что особенно не надеясь, я взял со стола фотографию и на обороте увидел всего одну фразу: «Границ нет. Ты есть все, начало и конец, время и пространство».

А под фото нашлось несколько мятых, от края до края исписанных неровным почерком листов, на которых я с сожалением увидел подпись: «Лара».

— «Бегите, — прочитал я первое же слово, наполовину расплывшееся, как если бы девчонка, когда писала, горько плакала. — Этот дом опасен… он говорит со мной… никому нельзя в нем оставаться надолго! Иногда письма отсюда исчезают, и я надеюсь, кто-нибудь их найдет! Бегите прочь из этого кошмара, иначе станете его узниками, как и я!»

Я поворошил несколько листков, но все они были примерно одного содержания — девушка безнадежно молила о помощи, писала предупреждения другим людям, упоминала про голоса в голове и просила родителей забрать ее из этого жуткого места.

Письма были датированы сначала первым стэбром шесть тарнов шестьдесят первым годом… потом вторым, третьим и девятым. Других писем не было, из чего следовало заключить, что бедняжка провела в этом кошмаре целых десять дней и только потом погибла от голода и жажды.

Почему ее тело полностью разложилось, да еще так, что в воздухе не чувствовалось запаха, я не понимал. Почему здесь сохранился кислород, если комната была замкнутой, а до девчонки здесь погибло (то есть какое-то время жило и дышало) еще несколько человек, тоже. Быть может, при похищении вместе с несчастными сюда попадала и часть реального мира, вместе с жизненно важным количеством свежего воздуха, но даже так его бы не хватило на десять дней. Да и сам Лимо вряд ли забегал сюда всего на один мэн, когда был жив.

Я машинально покрутил пальцами фотографию, а потом нащупал в одном месте неприметный бугорок, похожий на дефект бумаги, и попробовал его сковырнуть.

«Внимание! — немедленно оживилась Эмма. — Фиксируется появление второй пространственно-временной аномалии! Рекомендуется срочно покинуть опасную зону!»

Я тут же отступил, бросив подозрительное фото на стол, и тот от удара вдруг вздрогнул так, словно я не бумагу туда кинул, а здоровенный деревянный ящик. Правда, вскоре все встало на свои места, потому что над фото уже знакомо задрожал воздух, и оттуда словно из невидимого сейфа действительно грохнулся приличный ящик, доверху наполненный тетрадями, папками и какими-то бумагами.

«Фиксируется закрытие пространственно-временной аномалии», — доложила подруга, когда бумаги перестали сыпаться на стол, и в комнате воцарилась тишина.

Я внимательно оглядел находку, а затем для пробы потер фото еще раз. Однако результата не получил и по очереди принялся изучать те бумаги, которые лежали на столе изначально.

На одной из них в левом верхнем углу нашелся такой же странный бугорок, похожий на обычный мелкий дефект, и, как только я его ковырнул ногтем, Эмма снова сообщила о пространственно-временном сдвиге, после чего заинтересовавшая меня бумага вдруг с тихим хлопком исчезла.

А вот это уже интересно…

Припомнив, что лаира Нома говорила про письма с угрозами, я предположил, что на самом деле некоторые из них могли быть отправлены именно отсюда, после чего нашел еще одну такую же бумагу, написал на ней номер наставника, черкнул короткую фразу, и спустя пару мгновений второе письмо тоже улетело неизвестно куда.

Хотя, может, не только куда, но и когда — если сдвиг есть еще и по времени, то записка могла прилететь в реальный мир и вчера, и завтра, и через сотню лет. Но все равно это лучше, чем ничего, поэтому я уселся за стол и взялся за разбор документов.

«Эмма, фиксируй время в своем собственном режиме», — велел я, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что происходит. После чего вытряхнул из ящика все, что нашел, обнаружил на дне странного вида плоский предмет, похожий на обычную флешку, причем даже с разъемом, однако подруга не смогла ее прочитать, только опознала как внешний носитель ну о-очень старого образца, поэтому я просто убрал его в карман.

Пригодится.

В бумагах же оказался полнейший кавардак. Создавалось впечатление, что в ящик запихивали все подряд, не озаботясь даже элементарной сортировкой. Там были письма каким-то школьным друзьям. Записанные вручную обрывки лекций. Отпечатанные на бумаге страницы из учебников, причем из разных, да еще и перемешанные в совершенно хаотичном порядке… одним словом, каша. Да еще и непонятно из чего.

Самое главное, что я нигде не увидел упоминания или подписи самого Даруса Лимо. По обрывкам записи Эмма, порывшись в базе, нашла, из каких учебников они были вырваны, однако ситуацию это не прояснило, так что я напрасно потратил несколько рэйнов, пытаясь в них разобраться.

Когда стало ясно, что я зря трачу время, я поднялся из-за стола и снова прошелся по комнате в надежде понять, что же я упускаю. Затем перерыв все книги в шкафу, попросил Эмму проверить, есть ли где-то такие же пространственно-временные зацепки, как на фото или чистой бумаге. Но и тут ничего не нашел, а затем снова кинул взгляд на свежую фотографию.

Дарус Лимо на ней выглядел как живой. Слегка прищурившийся, молодой, самую чуточку надменный и словно спрашивающий: ну что, отгадал ты мою загадку?

Я снова глянул на оборот.

Ты есть все, начало и конец, время и пространство.

Ну не знаю. Будь у меня эмоции, я бы, наверное, уже бегал кругами, орал и материл проклятого мага со столь изощренным чувством юмора на все лады, но сейчас я лишь посмотрел на него в третий раз и, проведя ладонью по фотографии, почувствовал нечто странное.

Обычно на старых фото так бывает — кажется, что бумага неровная и словно покрыта множеством мелких пузырьков. Здесь оказалось точно так же. Причем когда я попытался сковырнуть один из них, Эмма снова сообщила, что это зацепка, вот только привычный метод на этот раз почему-то не сработал и пространственно-временное окно так и не открылось.

В чем дело?

Что я делаю не так?

Я несколько раз попробовал так и этак, покрутил странное фото со всех сторон, чуть ли не попробовал его на зуб, но так ничего и не смог с ним поделать, после чего сел на стул и тихо сказал:

— Дарус Лимо, ты — козел.

«Внимание! Активирована пространственно-временная аномалия! — ожила Эмма. — Время до открытия: три… два… один…»

Я вдруг почувствовал, что у меня земля уходит из-под ног, и подскочил со стула. Затем на меня повеяло уже знакомым мертвенным холодком от пространственно-временного разлома. Воздух в комнате задрожал, словно в полдень в пустыне.

Эмма неожиданно вскрикнула в голос, предупреждая об опасности, но у меня вдруг ноги отказали. Тело словно парализовало от резко нахлынувшего со всех сторон холода. В башке все резко помутилось. Глаза заломило. В ушах послышался дикий звон. Я словно разом ослеп, оглох и потерял ориентацию в пространстве. После чего в мое тело вонзились тарны невесть откуда взявшихся ледяных игл, и я закричал… да, кажется, я все-таки заорал, прямо-таки взвыл от пронзившей меня боли. Но почти сразу явившаяся из ниоткуда тьма милосердно погасила мое сознание, и я провалился в никуда во второй раз подряд, будучи твердо уверенным, что на этот раз уже не выберусь.

* * *

Когда я открыл глаза, то ощутил себя так, словно в первый раз забрался в медицинский модуль, провел там целый месяц в полной неподвижности, а потом решил проснуться и при этом наплевал на протоколы безопасности, поэтому наотрез отказался от программы реабилитации.

Одним словом, мне было хреново.

Все еще слепой, глухой, чувствующий себя так, словно с меня заживо содрали кожу, да еще и беспомощный, как новорожденный младенец… лежу, понимаешь, черт знает где, почти ничего не соображаю, и думаю, сдох я или же нет, а если не сдох, то уже, наверное, пора бы, потому что живым настолько плохо точно не бывает.

«Провожу корректировку гормонального фона, — виновато прошептал в голосе приятный женский голос. Эмма… Ну хоть одно хорошо — если она тут, значит, я еще не помер, хотя, если честно, был бы не прочь все это прекратить одним махом. — Провожу корректировку уровня нейромедиаторов. Подключаю к работе стимуляторы и регенератор тканей. Производится блокировка болевых центров. Производится коррекция работы сердечно-сосудистой, нервной и дыхательных систем. Запущена работа желудочно-кишечного тракта…»

Я со стоном перевернулся на бок и от внезапно подкатившей тошноты сдавленно захрипел:

— Вот с последним пунктом ты точно поторопилась!

Ох, черт… да когда же это закончится⁈ Блевать мне было нечем, но все равно наизнанку выворачивало!

Спустя несколько томительно долгих сэнов у меня перед глазами наконец-то начало проясняться, гул в ушах неохотно стих, ломавшая тело боль тоже постепенно отпустила, да и тошнота внезапно унялась, так что вскоре я смог прийти в себя. Потом самостоятельно сесть. А когда принял вертикальное положение, то прислонился спиной к лежащему рядом стулу, который, вероятно, опрокинул, когда падал, и с облегчением выдохнул.

Уф. С воскрешением меня!

Правда, при виде лежащей рядом фотографии Даруса Лимо меня едва не перекорежило. Сука. Всего-то одна белобрысая рожа, запечатленная в фас, а гляди же, едва меня не убила.

— Эмма, доложи обстановку, — хрипло прошептал я, чувствуя себя так, словно меня прожевали и выплюнули. — Сколько прошло времени? Что с резервами? Какие у нас перспективы?

«Исходя из того отсчета, который ты велел мне начать, с момента, как ты попал в аномалию, прошло чуть больше двенадцати рэйнов…»

Сколько⁈

Это что же, снаружи две недели, считай, пролетели⁈

— Дерьмово, — скупо оценил я сложившуюся ситуевину. — Почему меня вырубило?

«Неизвестное ментальное воздействие, — все еще виновато сообщила Эмма. — Сбой в работе мозга. Сбой в работе сознания. Сбой блокировки эмоционального фона. Неизвестное вмешательство в участки мозга, отвечающие за память, внимание и мышление. Последствия вмешательства минимизированы, но для уточнения характера повреждений требуется дополнительная диагностика».

— Ты точно козел, Дарус Лимо! — с чувством повторил я, покосившись на проклятую фотографию. — Надеюсь, тебе на том свете еще долго икаться будет. А если ты в гробу пару раз перевернешься, то сильно меня порадуешь. Урод.

Мне показалось, что мужик на фотографии нагло ухмыльнулся, но это, конечно, была игра воображения, хотя, полагаю, пароль для активации скрытых функций этой дряни я выяснил правильно. Судя по всему, для открытия спрятанных в помещении дополнительных пространственно-временных карманов достаточно было прикоснуться к фото и назвать имя его хозяина.

Кстати, не удивлюсь, если фотка в доме Нома была этакой заманухой и появлялась в реальном мире именно тогда, когда пространственно-временному карману требовалась подпитка. Скажем, появился рядом подходящий маг, а перед ним тут же хлоп — и прямо из воздуха на видном месте появляется странная фотография.

Народ обычно в таких случаях что делает?

Правильно, поднимает бумажку и смотрит, что там написано. А там написано: «Дарус Лимо». Вот так прочтешь случайно вслух и — добро пожаловать на ПМЖ во временную петлю!

Правда, по-прежнему остается непонятным, что этот козел делал у меня во сне. Я ведь его там точно видел. Во всех подробностях. Причем задолго до того, как узнал, кто он. Да что там говорить! Я даже какое-то время был им самим, творил его руками и в скором времени собирался даже…

СТОП!

Я аж замер, припомнив, при каких обстоятельствах впервые увидел этого человека и что именно он делал в том странном сне.

Черт меня побери!

Да нет, не может быть, чтобы все было так просто! Наставник сказал, что я тогда едва не создал самый настоящий портал! А что такое портал? Все тот же пространственный… а при желании и пространственно-временной разлом, тем более что Лимо утверждал, будто пространство и время едины!

Получается, выбраться отсюда я все-таки могу⁈

Я со стоном поднялся на ноги и поковылял к замороженному в своем коконе Юджи. По дороге почему-то подумал, что, наверное, в созданную Лимо комнату действительно мог попасть только пространственный маг. Ну или одаренный, владеющий другим видом комбинированной магии, вроде Лары Лондо. Вот почему я нашел в комнате только ее скелет. Остальные, как «вампиреныш», попросту зависали на границе пространственно-временного кармана, не будучи способными ее преодолеть. Особенности дара не позволяли. Поэтому люди умирали, даже не сознавая, что уже мертвы. Буквально истлевали в таком же коконе до состояния праха. А может, комната выпивала из них все соки и превращала в пыль так же, как и мое умение поглощения?

Впрочем, какая сейчас разница?

Главное, что я увидел свет в конце тоннеля и у меня появилась идея! Вопрос в другом — что делать с Юджи? Я же не брошу его здесь умирать?

Простая ходьба по комнате далась мне нелегко — когда я добрел до парня, то дышал так, словно пробежал стокилометровый кросс на время и вот-вот собирался рухнуть от бессилия. Однако я все-таки дошел и даже ни разу не упал. А когда взглянул на неподвижное лицо «вампиреныша» с остекленевшими глазами и распахнутым в немом крике ртом, так же неожиданно подумал, что заморозило его, вероятно, именно в тот момент, когда мы коснулись той полупрозрачной стены, что отделяла реальный мир от пространственно-временного кармана.

Просто я эту самую стену сумел пробить, а Юджи запутался в складках пространства, как в обычной простыне.

Одновременно это означало, что его тело смяло собой границы реальности — раз. И что чисто теоретически его оттуда можно выпутать — два. Наконец третье и самое важное — именно Юджи, как это ни странно, мог вернуть меня обратно в реальный мир. Раз его тело зависло на самом входе в пространственно-временной карман, то для меня это — все равно что указатель. Юджи и окружающие его складки пространства — это фактически дверь. Поэтому все, что от меня требовалось, это открыть ее снова и попросту вытолкнуть парня обратно в реальный мир, одновременно выпутывая из полупрозрачного кокона.

Одним словом, Юджи — это точка входа и одновременно выхода. То есть точка для открытия моего портала.

Да, была у меня мысль, что можно попробовать просто его толкнуть, а потом порвать складки пространства, как это было в реальном мире. Но, во-первых, тогда нас сюда умышленно утягивало, поэтому мне придали приличное ускорение. А во-вторых, Эмма сказала, что пространственно-временной карман — это что-то вроде бутылки с очень узким горлышком и отрицательным давлением внутри.

Вот почему туда было просто попасть, но очень даже непросто выбраться. По сути, бутылку мне следовало разбить, что, как и сказал лэн Шале-Дэсхэ, сделать изнутри практически невозможно. Однако при наличии горлышка… да при наличии живого указателя и точки приложения силы…

— Сдохну, но выберусь, — мрачно произнес я вслух, после чего обошел неудобно зависшего Юджи кругом, оглянулся, попросил Эмму дать мне точные размеры комнаты, и сразу после этого принялся, что называется, творить.

Не знаю, почему во сне Лимо показал мне именно эту фигуру, но это было настолько кстати, что я даже не сомневался, когда возводил вокруг Юджи намертво впечатавшуюся в мою память магическую конструкцию.

Впрочем, я и раньше ее делал. Причем без особого труда. Вот только пространство не рушил, а лишь немного искривлял, чтобы скрыть фигуру от посторонних взоров. Однако сейчас передо мной стояла иная задача, поэтому фигура была хорошо видна, да и формирующие ее молнии сегодня распарывали воздух особенно яростно.

Пришлось еще раз попросить подругу заблокировать эмоции, поскольку переполняющее меня раздражение на Даруса Лимо откровенно мешало работать.

Эмма же избавила меня от неудобства, поэтому закончил я уже спокойно. После чего так же спокойно изучил получившуюся фигуру. Не чувствуя ни страха, ни сомнений, выбрал точку приложения силы, решив, что она должна быть где-то в районе лица Юджи, раз уж он ткнулся в нее носом и руками. Но при этом мне пришлось тщательно рассчитать расстояние до его носа, чтобы в случае чего парня не покалечило и чтобы он ненароком не сгорел.

Когда все было готово, я даже думать не стал, а сразу влил в фигуру столько силы, сколько смог.

И снова — ни сомнений, ни колебаний, хотя в обычное время я предпочел бы еще раз все обдумать и многократно проверить и перепроверить, прежде чем начинать. Все-таки есть свои плюсы в том, чтобы ничего не чувствовать. Особенно в таких вот смертельно опасных вещах, когда любая ошибка могла привести к катастрофе.

Когда внутри фигуры заискрились молнии и стали собираться в большой электрический шар, вокруг которого, как и во сне, снова изломалось пространство, я уже ни о чем не думал — я просто знал, что все делаю правильно. Ну а когда сгустившаяся перед лицом Юджи чернота внезапно вспыхнула и раскрылась темным цветком, обдав и меня, и парня неистовым холодом, я… как Лимо в моем странном сне… спокойно улыбнулся и шагнул вперед, прямо по пути подхватив «вампиреныша» под локоть и увлекая его за собой.

Пространство вокруг нас неохотно заволновалось, пошло кругами, словно потревоженная гладь на лесном озере. Бьющие из-за моей спины молнии подсвечивали его серебристыми огнями. Однако только по самому краю, на вершинах магической фигуры, которая переместилась вместе со мной, тогда как снаружи все оставалось черным-черно. Как в бездне. В бездонном колодце, в котором я когда-то уже побывал.

В какой-то момент я даже ощутил, что пространство упорно сопротивляется, не желая мне поддаваться. Более того, каждое последующее движение, даже простой вздох, требовало все большего усилия и сосредоточения.

Однако меня это не смутило, поэтому я как шел вперед, так и продолжал идти, окруженный сотнями сердито потрескивающих молний, тогда как мир вокруг меня жестоко мяло, корежило и ломало, словно пустую консервную банку.

«Внимание! Дестабилизация магического дара. Угроза расщепления. Рекомендуется снизить напряженность магического поля», — беспокойно прошелестела где-то рядом Эмма.

«Нельзя, — ровно отозвался я. — Если снижу напряжение, фигура распадется. Стабилизируй, как можешь».

«Хорошо, сделаю», — подруга послушно умолкла, но я все равно чувствовал, что она рядом. Незримо помогает, присутствует, следит за моими параметрами и делает все, чтобы я дошел до цели целым и невредимым.

В какой-то момент мое ощущение и пространства, и времени снова изменилось, поэтому я напрочь перестал понимать, какой сейчас рэйн и сколько мэнов, сэнов или веков я провел в этом странном, чуждом для людей и невероятно холодном месте. Вокруг по-прежнему было темно. Ни звездочки, ни даже крошечной капельки света вокруг не было, за исключением молний, которые буквально разрывали, выворачивали пространство передо мной наизнанку.

«Внимание! — с еще большим беспокойством доложила Эмма. — Фиксируется повреждение физического тела носителя. Неизвестная переменная. Системное воздействие на организм. Отмечается разрушение нервно-мышечных и нейронных связей. Обнаружено повреждение кожного покрова, нарушение структуры жизненно важных органов, изменение состава крови. Внимание! Угроза носителю крови. Активирована найниитовая защита! Приоритет отдан жизненно важным органам и тканям!»

Я благодарно кивнул, когда мое тело покрылось тончайшей серебристой пленкой, растянутой до предела. Сколько там было толщины? Один миллиметр? Две? Но, к сожалению, даже так на всю поверхность моего тела найниита не хватило. И если руки и лицо подруга мне сберегла, внутренности, наверное, тоже какие-то прикрыла, то все остальное так и продолжало разрушаться. Тогда как повисший у меня на плече Юджи, у которого такой защиты не было, и вовсе покрылся толстой ледяной коркой с головы до ног.

Надо было торопиться, пока парень совсем не скопытился, да и сам я чувствовал, как пустота стремительно высасывает из меня силы. Но в этом странном месте все было не так, все казалось неправильным, да и время имело второстепенное значение. Быстрее или медленнее, ближе или дальше, куда или когда — все здесь было относительным. Казалось, я сделал всего лишь очередной шаг вперед, однако в какой-то момент возникло ощущение, что время остановилось, и этот самый шаг… очень короткий… быстрый… внезапно растянулся на целый тарн лет.

Тысяча лет, сжатая в один-единственный миг, и одно-единственное мгновение, растянутое до бесконечности…

Это было непривычно. Странно. Даже, наверное, пугающе. Особенно если знать, что за этот миг можно успеть и состариться, и умереть, и снова воскреснуть. Но я, к счастью, не ощущал ничего, кроме пронизывающего до костей холода. Ни страха, ни боли, ни неуверенности. А когда осознал, что торопиться некуда, потому что времени просто не существует, то мысленно повторил про себя фразу на фотографии Даруса Лимо.

Границ нет. Ты есть все, начало и конец, время и пространство.

Что ж. Раз никаких границ нет, значит, я сам их проведу.

Кто мне запретит?

Вытянув руку, я ощутил, что ладонь уперлась во что-то прозрачное, гибкое, податливое и одновременно стремящееся от меня ускользнуть. При этом я совершенно точно знал, что не должен этого позволить, поэтому сжал пальцы, скомкал то, что в них попало, а затем резким движением дернул, словно срывая черный занавес, который тщетно пытался спрятать то, к чему я так настойчиво шел.

Я, правда, ожидал, что это будет выглядеть несколько иначе. Думал, что просто порву дурацкую пленку и шагну в нормальный мир, будто ничего особенного не случилось. В книгах выходы из порталов обычно описывались легко и просто. Так, будто герой из одной комнаты в другую прошел, ничего плохого не ощутив, тогда как на самом деле я в реальный мир не зашел… я в него буквально ввалился. Причем так стремительно, что даже сам этого не ожидал.

Казалось бы, вот только-только вокруг было темно, тихо, как вдруг бац — и по глазам без предупреждения ударил болезненно яркий свет. А заодно на мою бедную голову, как лавиной, обрушилась целая куча всевозможных звуков, прямо-таки нестерпимый ор, от которого я после недавней мертвой тишины едва не оглох. В довершение всего я ощутил себя так, словно попал из ледяной пустыни на раскаленную сковородку. Стало жарко… невыносимо жарко и дико больно, будто меня достали из морозильника и разом окунули в кипяток.

Черт!

Не так я представлял себе возвращение в реальный мир! Видит бог, совсем не так!

Пожалуй, если бы не перехваченное спазмом горло, я бы, наверное, заорал, но вместо этого с моих губ слетел лишь сдавленный хрип. Руки и ноги резко задрожали и ослабли, словно разом ощутив все, через что им довелось пройти. Да еще и Юджи резко потяжелел, причем до такой степени, что я просто не смог его удержать, а когда разжал пальцы, то почти сразу услышал громкий стук, словно на деревянный пол рухнула тяжелая статуя. Тогда как сам на дрожащих ногах отступил, закрывая исходящее паром лицо дымящимися ладонями. Но неожиданно за что-то зацепился и, потеряв равновесие, грохнулся навзничь, в довершении всего крепко приложившись затылком обо что-то твердое.

Да твою ж мать…

«Внимание! Фиксируется присутствие посторонних лиц и большого количества маготехнических устройств, — с ноткой облегчения сообщила Эмма, когда я осознал себя лежащим на полу. — Найниитовая защита деактивирована. Все частицы отозваны и переведены на минимальный уровень активности. Начато интенсивное восстановление поврежденных тканей».

Однако я едва ее услышал. В башке все звенело, в глазах заплясали разноцветные пятна, на губах появился привкус крови, а в ушах поднялся совсем уж невообразимый гул. Да и слабость была такой, словно из меня все кости вынули.

«Магический откат. Ты сегодня перенапрягся, Адрэа. Твое тело на такие нагрузки не рассчитано».

Знаю. Но раз у меня все получилось, то какая по большому счету разница?

Правда, почти сразу Эмма доложила, что процесс восстановления идет полным ходом, надо только подождать, и вскоре после этого в глазах действительно прояснилось. А чуть позже я смог разглядеть и знакомую гостиную, где мы этим (или прошлым?) вечером сидели с Юджи и его мамой. А потом сквозь гул в ушах до меня донеслись и человеческие голоса. Правда, пока еще неразборчивые, гулкие, словно идущие из пустой бочки. Но раз они были, значит, я все-таки сделал это. Вернулся. И мальчишку заодно вытащил.

Кстати, как он там, живой? Ему-то, в отличие от меня, досталось от портала по полной.

Я с трудом повернул голову, но увидел лишь обледеневшие ботинки «вампиреныша», над которым суетилось сразу несколько человек в белых халатах.

— … Есть! — наконец-то донесся до меня более-менее разборчивый голос. Незнакомый, мужской, с легкой хрипотцой. — Сердце завели! Он дышит! В модуль его! Живо, пока кровью не захлебнулся!

После этого Юджи дружно подхватили и куда-то понесли, но куда, я уже не увидел, потому что обзор мне заслонило чье-то встревоженное лицо, а затем кто-то пощелкал пальцами, привлекая мое внимание.

— Лэн Гурто… лэн Гурто, вы меня слышите⁈

Я заторможенно уставился на незнакомого мужика в странном бело-желтом костюме.

Ты вообще кто? И почему сидишь у стены, пытаясь оттуда до меня докричаться?

— У вас дестабилизирован дар! — встревоженно сообщил этот непонятный тип, заметив, что я смотрю на него вполне осмысленно. — Погасите фигуру, иначе ваш дар перегорит! Лэн Гурто, вы меня понимаете⁈ Вы сейчас сгорите!

Я моргнул и только сейчас заметил, что вокруг меня так и кружит множество шаровых молний в попытке удержать покореженную, но все еще функционирующую магическую фигуру. А неподалеку лежит целая горстка дымящихся блокираторов, которые, судя по всему, вышли из строя при попытке меня стабилизировать.

Ага, теперь ясно, с чего мужик такой нервный.

«Эмма, что у нас с даром?»

«Процесс расщепления остановлен, — отозвалась подруга. — Произвожу стабилизацию. Угроза миновала, но дар частично истощен. Рекомендуется полный покой до завершения процесса. Ориентировочные сроки составляют четырнадцать рэйнов два мэна и сорок восемь сэнов».

Я мотнул головой, усилием воли развеяв чудом функционирующую фигуру в пыль. Высвободившиеся из гнезд молнии одна за другой втянулись в мое тело. Остатки магии куда-то улетучились. Видимо, поблизости работал еще один блокиратор. После этого мне еще немного полегчало, так что я даже смог упереться ладонями в пол и кое-как сесть.

Фух. Надо же, сижу. В ушах, правда, еще звенит, башку сильно кружит, зато я почти не шатаюсь, а это уже достижение.

Одновременно с этим вокруг меня откуда ни возьмись забегали какие-то люди. Что-то загалдели, замахали руками, принялись меня теребить, тормошить, что-то настойчиво выспрашивать, тыкать в морду какими-то приборами…

Я уже собрался было послать их к дайну и даже начал подумывать снова призвать молнии, чтобы разогнать всех на фиг, но тут они сами расступились. Одновременно с этим со стороны двери послышались быстрые шаги, а через пару мгновений рядом со мной остановился мужчина в черном военном мундире и подозрительно знакомым голосом произнес:

— Ни на день нельзя одного оставить! Стоит только отвернуться, как ты непременно во что-то вляпаешься!

Я замедленно поднял взгляд и замер.

Лэн Даорн…

Но как⁈ Откуда⁈

— Адрэа, — с беспокойством спросил наставник, присев на корточки и, требовательно ухватив за плечо, заглянув в мои глаза. — Адрэа, как ты?

Я слабо улыбнулся.

— Устал.

После чего уронил безумно тяжелую голову ему на руку и все-таки отрубился, успев напоследок подумать, что теперь, когда наставник рядом, меня хотя бы на время оставят в покое.