Вторая часть. Безумное чаепитие

В течение следующей недели я ежедневно читала Брайану «Алису в стране чудес», надеясь, что упоминание белых кроликов и бутылочек с выпей-меня-жидкостью вызовет в нем хоть малую толику отклика, в которой я так сильно нуждалась. Однако он был так же неподвижен и бесчувственен, как обычно: даже девица Хелен и пройдоха Харрингтон были в большей мере Брайаном, чем тело в инвалидном кресле передо мной.

Я глядела в эти неподвижные голубые глаза, и воспоминания о нашем совместном приключении захлестывали меня до щемящей грусти в глубине сердца… Когда становилось совсем уж невыносимо, я прикусывала край своего свитера и тем самым заглушала рвущееся из горла рыдание — миссис Коул, предоставившая мне временное убежище в своем доме, глядела все с большим удивлением и настороженностью. Ее можно понять: не каждый день долговязый парень в спортивном костюме читает твоему двадцатисемилетнему сыну детскую сказку, держит его за руку, а потом рыдает, запершись в гостевом туалете.

И все стало только хуже, когда я решила применить излюбленный сказочный метод с поцелуем любви: он пробудил Спящую красавицу от мертвого сна, так почему бы не случиться тому же и с Брайаном… Он все равно что мертв, а сказки, как оказалось, вполне реальны — мы участвовали в одной из них не далее пяти дней назад.

Все произошедшее в старом викторианском Лондоне казалось мне именно сказкой, жестокой, но по-своему занимательной…

Так вот, я как раз закончила читать главу про безумное чаепитие и, почувствовав болезненный кувырок в области сердца, решилась на эксперимент: я потянулась и прильнула губами к губам своего возлюбленного. Замерла на секунду, как бы усиливая действие возможного волшебства… а потом кто-то ахнул за моей спиной, и чашка ромашкового чая выпала у миссис Коул из рук, разлетевшись вдребезги. Мы уставились друг на друга глаза в глаза, и я, заикаясь, пролепетала:

— Это не то, о чем вы подумали! — И, подхватившись на ноги, выскочила из дома безумным аллюром.

Не знаю, как долго я бежала, только опомнилась уже на знакомой полянке, обсаженной могучими дубами и усыпанной палой листвой… Казалось, здесь все еще продолжается осень, хотя на дворе был январь, и объяснения лиственно-алеющему феномену, вроде бы, не было. Вот и хижина стоит на прежнем месте… В крайнем случае, подумалось мне, смогу в ней переночевать: идти-то мне было некуда. С этой мыслью я и направилась в сторону едва прикрытой двери… Потянула за ручку и… обомлела. Ни тебе старой кровати на проржавевшей раме, ни покосившегося шифоньера с оторванной дверцей, даже деревянного стула неопределенного цвета и того не было — зато был длинный коридор со слегка приглушенным светом и дверью, смутно похожей на ту, через которую я попала в свое прошлое приключение.

Вот те на, такого я совсем не ожидала! Однако долго размышлять не стала: что мне терять в моем-то положении?! Нечего. Не-че-го. Совершенно. Я ступила на плиточный пол, и дверь за спиной мгновенно захлопнулась: теперь у меня одна дорога — прямо по коридору в сторону манящей проблеском света аляповатой двери. Что ж, я пересекла разделяющее нас пространство и потянула за ручку… Дверь открылась с легким щелчком, и я оказалась на пороге миленькой гостиной в компании Белого кролика. Это был тот самый обряженный во все белое мужичонка, заманивший меня похищенным приглашением в первое приключение. Сейчас он стоял у чайного столика с заварным чайничком в руках и разливал заварку по двум фарфоровым чашечкам, мило при этом улыбаясь.

Не сказать, чтобы я была прямо-таки шокирована открывшейся мне картиной, однако челюсть все-таки малость отвисла, даже сердце на секунду замерло в груди.

— Проходи, — обратился ко мне белоснежный «крольчонок», — чай будем пить. — И присовокупил: — Нельзя мыслить здраво, не испив послеполуденную чашечку чая, дорогая.

Я отмерла и сделала шаг вперед: не то чтобы мне хотелось чаевничать, нет, — мне требовались ответы на интересующие меня вопросы.

— Не уверена, что чашечка чая позволит мне разумно обосновать как само это мужское тело, мне не принадлежащее, так и произошедшие со мной события в целом, — отчеканила я ровным, приправленным сарказмом голосом.

Белый джентльмен, не переставая мило улыбаться, указал мне на пустующий стул и пожал плечами:

— Так это только по недоразумению, мисс Леннон, — произнес он, окидывая мое чужое тело слегка смутившимся взглядом.

Вот тут уж я не выдержала:

— Так это я по недоразумению скакала из тела в тело, воротившись в итоге в ЭТО? — воскликнула я, указывая на самое себя. — И что это вообще за превращайка такая?

Мой собеседник, несмотря на явную вспышку негодования с моей стороны, продолжал излучать полнейшее добродушие:

— Вы, верно, имеете ввиду активатор переноса, — сказал он кротким голосом, никак не реагируя на мою агрессию. — Это специальное, генно-модифицированное под вас средство переноса сознания, способствующее наилучшему выполнению возложенной на вас миссии, Кира. — Я настолько поразилась данному объяснению, что даже не сразу нашлась с ответом, потому «Белый кролик» продолжил такими словами: — Для каждого оно сугубо индивидуально, и отпивать не из своего флакона строго возбраняется… Все возможные последствия данного допущения все еще до конца нами не изучены.

— Нами? — ухватилась я за последние слова. — О ком вы говорите?

— О группе ученых корпорации «Белый кролик».

Я рухнула на стул и подперла голову руками.

— Корпорация «Белый кролик», значит… — прошептала едва слышно, совершенно ошалев от обилия невероятной информации. — Что это вообще такое? И чем вы, ребята, в ней занимаетесь?

Мистер Самюэль Раббит, именно так значилось на его бейджике, подлил сливок в мою чашечку с чаем.

— Мы что-то вроде вневременного детективного агентства, — произнес он хорошо поставленным голосом. — И наша задача состоит в наборе и использовании во благо наших клиентов способных мужчин и женщин, могущих изменить те или иные события прошлого.

— Вы изменяете прошлое?! — ахнула я. — А как же парадокс времени и все тому подобное?

Самюэль Раббит пододвинул ко мне тарелку с шоколадным печеньем.

— Не забивайте свою хорошенькую голову устаревшими понятиями по данному вопросу, моя дорогая, — улыбнулся он мне. — Лучше выпейте чаю. Это лучший черный чай с бергамотом, который вы когда-либо пробовали… Готов поклясться своими ушами!

Я невольно покосилась на его чуть оттопыренные маленькие ушки, совсем не похожие на кроличьи, и с тяжелым вздохом поинтересовалась:

— А кто вы сами такой, Белый кролик или Безумный шляпник? — ответ, вроде бы, был очевиден, но уж слишком безумными казались высказанные им факты.

И мистер Раббит, надкусив кусочек лимонного кекса, произнес:

— И то, и другое, я полагаю. Я что-то вроде обобщенного образа, если вам так будет понятнее…

Я хмыкнула:

— Если вы думаете, что эти ваши слова хоть что-то мне разъяснили, то вы глубоко заблуждаетесь…

— Пейте свой чай! — еще раз понудил меня мистер Раббит с улыбкой, заимствованной у Чеширского кота. — Бергамот способствует работе мозга.

Чудесно, если он таким образом намекнул на недалекость моего ума, то сделал это весьма изящно — я даже не стала обижаться, просто не смогла. Лишь отхлебнула из сочащейся паром чашки и снова поинтересовалась:

— Так кто вы все-таки такой, мистер Раббит? И каким таким образом вы подбираете персонал для вашего вневременного детективного агентства?

Мой визави поглядел на меня из-за пелены ароматного пара и произнес:

— Я кто-то вроде менеджера по персоналу, мисс Леннон. Отбираю подходящие кадры и рассылаю им приглашения на работу…

— То есть то письмо моей сестре было отправлено вами? — решила уточнить я.

— Именно так, — отозвался мужчина, прихлебывая чай с лимонным кексом. — Вот только оно попало не в те руки… — И осведомился: — Вас разве не учили, что читать чужие письма нехорошо?

Тут уж я малость покраснела, совсем немного, лишь для вида. И в тон вопрошавшему отозвалась:

— А вас разве не учили, что прежде следует ознакомить претендента на должность с возлагающимися на него обязанностями?

— Туше, моя дорогая! — кивнул мистер Раббит, опуская пустую чашку на стол. — Ваше замечание вполне обоснованно, вот только правилами нашей корпорации такой пункт никак не обозначен. Увы…

— То есть, — нахмурилась я, — вы просто вырываете человека из его привычной среды, швыряете неизвестно куда… и при этом даже не объясняете, какая задача на него возлагается?!

— В вашем исполнении, мисс Леннон, это звучит воистину ужасно, вот только вы не учли один простой факт…

— Какой?

Мистер Раббит изобразил скорбное выражение лица.

— Наши агенты, — произнес он, — избираются не из таких людей, как вы, Кира… — Я непонимающе свела брови на переносице. — Не из тех, кто способен отлаженно управлять своим телом, не ограниченный никаким телесным недугом… Напротив, мы помогаем таким людям, как мистер Коул… застрявшим в их искалеченных телах и не способным применить свой остро отточенный разум во благо общества — именно таким людям мы и даруем второй шанс. Благодаря активатору переноса они обретают новую возможность жить полной, наполненной смыслом жизнью. Понимаете, о чем я, мисс Леннон?

Я, все еще слишком шокированная таким открытием, мотнула головой.

— То есть пока их тела находятся в нашем времени, их разум совершает определенные деяния в прошлом?

— Вы правильно понимаете, — подтвердил мои слова мистер Раббит. — Таким образом никто не заявляет в полицию о пропаже человека и не возникает проблем, подобной вашей. — Он кашлянул в кулак и добавил: — С вами вышла небольшая неувязка, должен признать. На работу приглашались не совсем вы…

— … А Саманта, моя сестра, — закончила я за него. И тут же вскинулась от внезапно пришедшей в голову мысли: — Но Саманта ведь в добром здравии. Почему вы выбрали ее?

— На самом деле кадры избираю не совсем я, — признался белоснежный мужичонка. — Это делает специально настроенный компьютер, работающий по сложной алгоритмической системе, вам ныне не понятной — именно им и была выбрана ваша сестра… Такое случается в редких исключениях: когда жизнь потенциального агента подвергается серьезной опасности, и во избежание утраты ценного кадра мы забираем человека вместе с его телесной оболочкой.

— Какая опасность грозила моей сестре? — тут же выпалила я, и мистер Раббит пожал плечами:

— Этого я не знаю.

— Что вы вообще знаете?! — вскричала я в сердцах, вскакивая со стула. — Вы даже не объяснили, каким образом я казалась в этом теле… — Я почесала изрядно заросший щетиной подбородок — бритье оказалось тем еще сомнительным удовольствием.

Мой собеседник продолжал глядеть на меня со снисходительностью умудренного годами старца.

— Я же сказал, активатор переноса у каждого строго индивидуален… Вы, должно быть, отпили из флакона мистера Коула, не так ли, мисс Леннон?

— Мне пришлось, — призналась я нехотя. — Моя превращайка была… израсходована не по назначению, скажем так.

— Вот вам и результат, — констатировал Белый кролик.

Он был так убийственно спокоен, тыкая меня носом в премудрости своей безумно-временной корпорации, что мне даже захотелось… вот хотя бы грохнуть об пол маленькой фарфоровой чашечкой, стоящей на столе.

— Так мне теперь, что ли, навечно мужиком оставаться? — взвизгнула я истерически. Рука как-то сама собой потянулась к ни в чем неповинному предмету сервировки… Никак отголоски мисс Синглтон давали о себе знать! Наличие же Джонни сказалось в крепко стиснутых кулаках и яростном желании обругать Белого Кролика не самыми приятными для его слуха словами… Вот тебе и Кира Леннон, утонченная девочка-музыкантша двадцати трех лет от роду!

— Зачем же навечно, — вовремя усмирил моих разбушевавшихся демонов мистер Раббит, Самюэль. — Вот, — от выставил на стол два идентичных флакона с различающимся по цвету содержимым, — у вас есть два пути на выбор. — Он указал правой рукой на флакон с изумрудной жидкостью: — Содержимое первого флакона вернет вас в привычное женское тело, и вы сможете вернуться к своей семье и продолжите жить обычной, обывательской жизнью. Второй флакон, — он сделал театральную паузу длиною в целую вечность, так мне показалось, по крайне мере, — позволит вам отправиться на новое задание. Вы снова станете кем-то другим… Снова будете распутывать клубок невероятных тайн и… мистер Коул снова будет рядом с вами. Он ваш напарник, если вы еще этого не поняли! — добавил вредный и пушистый вкрадчивым голосом.

Снова встретиться с Брайаном… сказать ему, насколько он дорог для меня и насколько тяжело мне было видеть его таким… неподвижным и практически мертвым.

Сердце зашлось в отчаянном стуке… Голову сдавило тисками. Я выдохнула… раз, другой, третий… А потом схватила один из флакончиков и решительно поднесла его к своим пересохшим губам.