Новая встреча
Я ни секунды не сомневалась в сделанном выборе…
Флакон с изумрудной жидкостью хоть и манил возвращением к обыденной, расписанной вплоть до мелочей жизни, однако нужда в Брайане была сильнее этого, и я, распахнув глаза посреди громкоголосой сутолоки викторианского рынка, почувствовала себя почти счастливой… словно вернулась домой после долгого отсутствия.
Я даже не удивилась наличию мужских рук и испачканной в земле рубахе, лотку с овощами и вопросу дородной матроны о стоимости разложенных на прилавке помидоров. Я улыбнулась и предложила ей выбрать несколько даром… Женщина нахмурилась и, глядя на меня с подозрением, поспешила прочь, нет-нет да поглядывая на меня.
Все это было так… здорово! Так правильно. Так…
— Эй, у тебя с головой все в порядке? — обратился ко мне сосед по лотку. — С какого такого перепугу ты предлагал этой бабе свой товар задаром?! Совсем крыша поехала… Огаста с тебя шкуру спустит, приятель. Будь осторожен…
— Огаста… — повторила я незнакомое имя, давая себе время привыкнуть к нему, и мой собеседник, должно быть, восприняв повтор как вопрос, произнес:
— Огаста, Огаста — супружница твоя, коли ты вдруг запамятовал.
Так у меня есть жена, подумалось мне с улыбкой, и я втянула пахнущий зеленью воздух всей своей не особо могучей грудью. Меня распирало от внутреннего чувства восторга, и притушить эту радость никак не удавалось…
Где же Брайан? Чем сейчас занимается? Не он ли проходит мимо меня, волоча за собой тележку с картошкой и зеленым луком… Или, может, стоит вон за тем лотком, отмеряя покупателю два фунта зеленого горошка… А, может, его вообще нет на рынке, и мне не найти его так сразу… От этой мысли я как-то враз потускнела, словно невидимая рука нажала на кнопку выключателя.
Я припомнила наше кодовое слово и даже произнесла его вслух… несколько раз:
— Крыса… крыса… бандана.
С подозрением косящийся в мою сторону сосед покрутил пальцем у виска:
— С тобой все хорошо, Томас? Выглядишь свихнувшимся. — И уже с сочувствием: — Я, конечно, понимаю: с твоей-то женушкой не свихнуться еще талант иметь надо, но все-таки…
Я его не слушала: вертела головой во все стороны, словно могла одним взглядом отыскать Брайана внутри одного из сотен людей, окружающих меня. Непосильная задача, если задуматься… И тогда я запаниковала. Испугалась до дрожи в коленях, до залипшего в легких воздуха…
— Присмотри за моим товаром, — кинула я сердобольному соседушке, устремляясь в сторону собора Святого Павла. Тот возвышался над местностью с той же величественностью, что и в моем времени, и мне в голову пришла любопытная идея…
Я протолкалась между снующих туда-сюда носильщиков, покупателей и торговцев с поразившей меня самое скоростью — должно быть, длинные ноги бедняги Томаса немало этому способствовали — и вскоре уже входила под сумрачные своды католического собора. Здесь было пусто, не считая древней старушки, перебирающей четки в левом приделе храма… Я поднырнула под ограничивающий подъем к хорам кусок крепкой бечевки и взбежала на галерею, устремившись в сторону органа. Замерла на мгновение — я так давно не прикасалась к музыкальному инструменту — а потом опустилась на стул и благоговейно положила пальцы на клавиши. Их даже слегка закололо от предвкушения…
Итак, должно получиться… Брайан знает о моем музыкальном образовании, о том, что фуга ре минор Баха является моей любимой — я ударила по клавишам, и воздух под сводом собора всколыхнулся, ожил, расцвел мелодичными переливами музыкального произведения… У меня даже в ушах зазвенело: возможно, от самого удовольствия оживотворять нотами бездушный, казалось бы, инструмент. Я полностью отдалась процессу и, конечно же, не услышала, как меня окликал взволнованный голос священника, как его ноги семенили по деревянному полу галереи в мою сторону — почувствовала только его руки, вцепившиеся в мои предплечья и пытавшиеся оттянуть от органа.
Мелодия дрогнула, рассыпалась нестройными аккордами… и я оказалась оттесненной прочь от инструмента.
— Какого дьявола вы тут творите?! — взревела фигура в черной сутане, замахиваясь на меня кулаком. — Храм божий — это вам не место для развлечений… Вы оскверняете священные своды собора этой богомерзкой, дьявольской музыкой! Убирайтесь прочь, бессовестный негодяй.
Спорить с разъяренным служителем собора не имело никакого смысла, и я послушно направилась к выходу… Надеюсь, Брайан услышал мой маленький концерт! Надеюсь, он был где-то недалеко. Надежда — это все, что у меня оставалось…
— Убирайся! — еще раз прикрикнул на меня священник, заметив, что я замешкалась в дверях. И я вышла под враз ослепившее меня солнце…
— Кира? — Мои прикрытые на мгновение глаза широко распахнулись, и я почувствовала, как теплые женские руки обвились вокруг моей талии, привлекая к себе.
— Брайан? — пискнула я осипшим от волнения голосом и… наконец рассмотрела красивую статную женщину в яркой одежде. Она глядела на меня большими зелеными глазами, и от обилия плескавшегося в них чувства у меня захолонуло сердце.
— Не думал, что снова тебя увижу, — произнесла незнакомка с нежностью, проводя пальцами по моему лицу. — Думал, ты больше не захочешь… участвовать во всем этом… — Женщина пожала плечами, вроде как извиняясь за наши неуместные образы. — И вот ты здесь… в мужском обличии…
— … А ты в женском, — улыбнулась я сквозь наворачивающиеся слезы. И добавила: — Я здесь только ради тебя.
— Я знаю, — Брайан в образе красивой женщины обхватил мое лицо руками, и мы, соприкоснувшись лбами, посмотрели друг другу в глаза. — Прости, что не сказал тебе сразу, — произнес он грудным контральто, трепетным и глубоким, словно россыпь мерцающих звезд, проникших мне прямо под кожу. — Я просто не смог… и очень сожалею об этом. Ты должна была знать…
— Не имеет значения, — выдохнула я. — Главное, что ты снова здесь, со мной.
— А ты со мной…
Я закрыла глаза, и губы незнакомки прижались к моим губам — мы разом выдохнули, позволив поцелую углубиться и захватить нас всех без остатка. Это было упоительнее всего, когда-либо случавшегося со мной в этой жизни… и не только в этой: в обеих жизнях одновременно. Мы целовались с опьяняющей душу страстью, стонали, захлебывались чувствами, прижимались друг к другу, едва ли замечая мир, внезапно замерший вокруг нас. А новые ощущения, вызванные непривычностью мужского тела, лишь распаляли меня еще больше… Брайана, полагаю, тоже.
А потом меня окатило водой с головы до ног… в самом буквальном, далеко не метафорическом смысле. Я задохнулась было от неожиданности и, вскрикнув, отпрянула от возлюбленного, ну, то есть, от Брайана в образе незнакомки. И великовозрастная дырында с опустевшим ведром воды, уперев руки в бока, насмешливо произнесла:
— Что, неплохой способ охладиться, бесстыжая ты корова?! — Смотрела она при этом не на меня, а именно на Брайана. Он как раз оглаживал вымокший лиф довольно фривольного платья, из которого открывался весьма соблазнительный вид на два полушария грудей… Мне стало забавно глядеть на это, и я, должно быть, улыбнулась, так как в следующее мгновение заработала крепкий, до звона в ушах подзатыльник.
— Чего лыбишься, прелюбодей несчастный?! — озвучила дыранда свое насильственное действие против меня. — Совсем стыд потерял, жалкая ты животина. — И продолжила в том же духе: — Кот блудливый! Мерин недоделанный. Скотина бессовестная.
Из всего вышеперечисленного я уяснила одно: женщина с ведром являлась женой моего нынешнего тела, и я, так сказать, поставила его… себя по удар. Поглядела на незнакомку с шикарным декольте жалостливыми глазами и тяжело вздохнула.
— Поглядите-ка, он еще и жертву из себя строит, — съерничала Томасова женушка, сверкая злющими глазами. Она была похожа на воинственную амазонку на тропе войны — мне даже стало чуточку страшно за собственное благополучие. — Связался с этой… прости Господи, шлюхой подзаборной, — продолжала честить она, — а глядит аки агнец… Скотина! — тут уж она огрела меня ручищей по спине. Удар у нее был что надо, словно кувалдой приложили.
— Дама, а руки распускаешь, словно боксер на ринге, — вставил в этот момент Брайан в образе незнакомки. — Коли твой муженек налево глядит, так его ли в этом вина, ты, курица неощипанная?! — Брайан сложил свои женские руки на груди и с вызовом поглядел на мою рассерженную супружницу. Я даже глаза выпучила от подобного выпада: выглядел он весьма эффектно… Будь я мужчиной — точно влюбилась бы в подобный образчик.
А ее противница, взвизгнув истерическим голосом, отчаянно заверещала:
— Это кто еще из нас курица неощипанная, тварь ты продажная?! Завлекаешь чужих мужчин в свое богомерзкое заведение и творишь с ними всякие гадости… Обираешь до нитки. От детей последнее отрываешь… Прибить тебя мало, га-ди-на, — при последних словах она вцепилась сопернице в волосы с явным намерением вырвать их с корнем.
Отдирая от себя цепкие пальцы разъяренной матроны, Брайанова красотка прошипела:
— Сами они ко мне приходят… даже завлекать не приходится. После таких, как ты, им завсегда ласка и доброе слово нужны, а ты только лапищи да язык распускать умеешь. Этим мужчину не удержать!
— Ты меня еще поучать будешь, шлюхино отродье! Изыди, сатана, — и дырында оттолкнула соперницу, выдернув у той изрядный клок волос. Она продемонстрировала его, подобно победному знамени, и, плюнув на землю, провозгласила: — Руки о тебя марать жалко. Такие, как ты, и мизинца моего не стоят…
А красотка, не обращая внимание на ее слова, подскочила ко мне и тепло зашептала на самое ухо:
— Мэйстед-стрит двадцать один, проходи с заднего входа. Я буду ждать тебя в любое время дня и ночи…
Я даже кивнуть не успела, а новый тычок под ребра заставил меня закашляться.
— Ты у меня еще попляшешь, — мстительно заверила меня добрая женушка, сграбастав мою ручищу и увлекая прочь от возбужденной зрелищем толпы. Я плелась на буксире в одну сторону, а Брайан… мой Брайан уходил в другую. Я даже не смела поглядеть ему вслед…