Полуночное свидание

Остаток этого дня прошел под эгидой нетерпеливого ожидания: мысленно я сотни раз проделала путь до Мэйстед-стрит двадцать один и постучала в двери заднего входа… А вот физически пребывала то за прилавком торгового лотка на ковент-гарденском рынке, то под крышей нашего с Агастой дома, атмосфера которого могла бы показаться зловещей, не будь я слишком увлечена мыслями о новом свидании с Брайаном.

Я даже подумывала, не приложиться ли мне снова к заветной бутылочке, что избавило бы меня от присутствия фурии-жены и… не известно в какие новые треволнения вовлекло бы при этом. А я все еще не отошла от неприятной сцены на соборной площади… Нет, лучше перетерпеть — уймется же эта женщина хоть когда-нибудь.

И она унялась… уже далеко после полуночи, увалившись на наше жесткое ложе и отворотившись к стене. Я лежала не шевелясь, и минут через десять дом огласился громогласным похрапыванием, похожим на завывание зимней вьюги в печной трубе. Я подождала еще минут пять, а потом зажала супружнице нос двумя пальцами… Та всхрюкнула, перевалилась на спину да так и осталась лежать, продолжая с упоением похрапывать.

Тогда-то я вылезла из-под одеяла и направилась к заветному дому… Ни мрак, ни пробирающий до костей холод не могла утишить моего радостного нетерпеливого возбуждения, вызванного воспоминаниями о нашем с Брайаном первом поцелуе.

И вот я на месте: рука замерла над створкой двери, и, едва я ее коснулась, та сразу же распахнулась — девочка-мулатка поманила меня за собой… Несмотря на поздний час, в доме играла музыка и слышалось звучание нескольких голосов… и не только голосов, но и — сладострастных стонов, вызывающих румянец на моих щеках.

Похоже, обладательница ярких одежд и весьма примечательного бюста не просто так обозвали женщиной продажной, нуждающейся в порицании — красивая незнакомка (и Брайан соответственно) являлась хозяйкой среднестатистического борделя, ни больше ни меньше.

Девочка провела меня полупустыми коридорами и впустила в небольшую, уютно обставленную комнатку.

— Хозяйка скоро будет, — пискнула она на ходу, плотно прикрывая дверь. Я осталась одна… Осмотрелась и, заприметив большое зеркало на стене, с опаской к нему приблизилась: меня одолели привычные женские комплексы относительно собственной внешности… Хорошо, не совсем собственной, но все же… Я невольно скривилась: из отражения на меня смотрел абсолютно невзрачный, серый мужчина с куцей бородкой и ссадиной на виске. Да что ж это такое, подумалось мне в сердцах, неужели я не заслужила чего-то получше этого?! Я стиснула лежащий в кармане флакон с активатором переноса — слово-то какое мудреное! — и едва сумела побороть желание примерить на себя тело получше.

Припомнился разговор с мистером Раббитом:

— Почему именно эти тела? Почему не какие-то другие?

— Все неспроста, — отозвался он менторским тонам. — Так изначально и задумано: с помощью специально разработанного алгоритма компьютер подбирает наиболее полезные с точки зрения возложенной на вас миссии объекты. Именно под них и программируется активатор переноса сознания…

— Но как? — воскликнула я, абсолютно пораженная. — Как такое в принципе возможно?

И Самюэль Раббит, крайне довольный моим неподдельным удивлением, произнес:

— Это все технологии будущего, милая моя Кира. Наша корпорация расположена в далеком две тысячи девяносто восьмом году… В этом времени ее даже не существует.

— Именно поэтому вы не опасаетесь, что я расскажу о вас по возвращении?

Мистер Раббит пожал плечами:

— Нас еще не существует, — повторил он снова, — вас сочтут полоумной фантазеркой, мисс Леннон.

… Дверь скрипнула, и я, отворотившись от зеркала, увидела хозяйку комнаты: замерев у порога, она смотрела на меня.

— Я велела приготовить нам ванну, — сказала она. — Полагаю, ты не будешь против?

— Ничуть, — полупискнула-полупрохрипела я.

Мое сердце билось судорожно, рывками, словно захлебывающийся утопленник, и я никак не могла заставить себя успокоиться.

— Меня зовут Магдалена Барнетт, — произнес Брайан, приближаясь ко мне и запуская пальцы в волосы на затылке. От этой простой ласки у меня дрожь прошла по всему телу (полагаю Томас Такер в принципе не был избалован ничем подобным). — И я обещаю, что все у нас будет хорошо!

— Ты, должно быть, говоришь это каждому из своих клиентов, — ляпнула я на автомате, слишком поглощенная ласкающей меня рукой.

Брайан покачал головой:

— Ты бесподобна, — произнес с легким намеком на укор, и я застонала… от стыда:

— Прости, пожалуйста, твоя рука лишает меня способности мыслить здраво.

Теперь Магдалена Барнетт улыбнулась донельзя понимающей, соблазнительной улыбкой искусной греховодницы.

— Что же будет, — сказала она, — когда я стану касаться тебя не только руками… — И женщина принялась стягивать с меня сюртук и расстегивать пропахшую пОтом рубашку. Когда ее пальцы замерли на завязках моих бриджей, она хмыкнула как бы про себя: — Никогда не бывал с другой стороны. Полагаю, опыт будет незабываемым… для нас обоих. — С этими словами она накрыла мои губы поцелуем, плавным и тягучим, словно медовая нить, протянутая от сердца к сердцу. Я ощущала пышную грудь, уткнувшуюся в мою грудную клетку, ее мягкое колыхание в такт сбившемуся дыханию, завитки женских волос, забавно щекотавших мое лицо, — все это было до невероятности соблазнительно и немного крушесносно. Больше, чем немного, если быть честной… Я никак не могла примириться со своим нынешним образом.

— Не думай об этом, — шепнула Магдалена едва слышно, прерывая наш поцелуй. — Просто не думай…

— О чем? — не смогла не спросить я, хотя прекрасно понимала, что она имеет в виду.

И Брайан произнес:

— Не думай об этом теле, Кира, оно — это не ты, понимаешь? Ты — это та мелодия души, что глядит из этих впавших от тяжелой жизни глазниц, очерченных тонкой сеткой ранних морщин… Но даже этого я не вижу — я вижу девушку, способную противостоять целому миру… чуждому для нее, но не сломившему ее. Я вижу тебя… закрываю глаза и вижу только тебя.

— У меня преимущество, — сказала я с грустной улыбкой, — я видела тебя настоящим, — и лицо женщины дрогнуло, как бы сдерживая близкие слезы:

— Я все вижу и все понимаю, ты знала? — спросила она. — Там, в настоящем, я видел тебя и все понимал… Я слышал, как ты читала мне из «Алисы в стране чудес» и как плакала, уткнувшись в мои колени, видел тоже. Мне очень жаль… Прости еще раз!

Теперь уже я потянулась к любимому лицу и тихо произнесла:

— Произошедшее с тобой ужасно, но я счастлива, что ты сейчас здесь, со мной… — И шаловливо улыбнувшись: — Весь такой соблазнительно-прекрасный, — мои руки прошлись по лифу его платья. — Раздевайся, вода остывает.

Мы помогли друг другу раздеться и, опустившись в наполненную водой ванну, в смущении смотрели друг на друга. Через время я не смогла не заметить:

— Я тебе даже чуточку завидую, — сказала я Брайану, рассматривая доставшееся ему тело. Оно было уже немолодым, но достаточно ухоженным и все еще соблазнительным. Бордовые полукружия сосков невольно привлекали даже мое, далеко не мужское внимание, и когда я провела пальцами по коже женского предплечья, они затвердели и как будто бы стали еще темнее.

— Кажется, нам пора выбираться из воды, — произнес он хриплым голосом и невольно вскинул тонкие брови, заприметив что-то во всколыхнувшейся воде.

— В чем дело? — смутилась я под его насмешливым взглядом. И Магдалена Барнетт, хищно облизнувшись, склонилась низко к моему уху:

— Сознание у тебя, может, и женское, но некоторые части тела реагирует определенно по-мужски. — С этими словами она переступила через бортик ванны и принялась обтираться полотенцем, я, еще слишком пораженная реакцией собственного тела, глядела на нее, не смея сделать того же. Вот ведь сбылась мечта миллионов: теперь я знаю, каково это быть на другой стороне!

— Выходи, — продолжала улыбаться Магдалена, бесстыдно красуясь передо мной своим нагим телом. — У меня есть для нас кое-что… — И когда я все-таки вылезла из воды, она взяла с кресла две полоски шелковой ткани и добавила: — Так мы будем видеть не глазами, а только сердцем, — и, сказав это, она наложила повязку на мои глаза и повязала сзади тугим узлом.

Потом я сделала то же самое для нее… И мир как будто бы изменился: стал меньше, но глубже и объемнее одновременно.

— Расслабься, — прошептала Магдалена со спины, касаясь руками мышц моего живота и скользя пальцами ниже, заставляя меня захлебнуться от предвкушения.