Вторые тела

После моего ухода Брайан вернулся в комнату и, прибрав следы ночного свидания, пригубил жидкости из флакона…

Он помнил ощущение минутной дезориентации, легкое покалывание в пальцах и тяжесть внутри живота, сопровождающие каждое перемещение, — вот и сейчас было все то же. Разве что он подивился светлой комнате с аккуратно разложенными по коробкам игрушками и книжной полке с детскими книжками… Вот, одна даже почему-то у него в руках.

— Папа, читай дальше! — потребовал детский голосок, и Брайан заметил ребенка, сидящего по правую руку от себя. Это был светловолосый мальчик, примерно трех-четырех лет — он плохо в этом разбирался — который глядел на него в нетерпеливом ожидании.

Как хорошо быть снова мужчиной, подумал он, сосредотачивая внимание на книжной странице — буквы прыгали перед глазами, и он не сразу смог прочитать: «В нескольких шагах от нее на ветке сидел Чеширский Кот.

Завидев Алису, Кот только улыбнулся. Вид у него был добродушный, но когти длинные, а зубов так много, что Алиса сразу поняла, что с ним шутки плохи.

— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот.

— Мне все равно… — сказала Алиса.

— Тогда все равно, куда и идти, — заметил Кот.

— … только бы попасть куда-нибудь, — пояснила Алиса.

— Куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот. — Нужно только достаточно долго идти». — Брайан с удивлением понял, что читает «Алису в стране чудес».

— Твоя любимая книжка? — спросил он мальчика, и тот утвердительно замотал головой. — Я тоже ее полюбил в последнее время. — И вкрадчиво улыбнулся: — Милый, как зовут твоего папу… ну то есть меня? Как меня зовут, скажи папе, дорогой.

Ребенок в силу юного возраста нисколько такому вопросу не удивился, только растянул губы в улыбке и произнес:

— Сэр Кеннет Доусон, папа. — И добавил: — А меня зовут Ричард Доусон, — лицо его на мгновение сникло, — правда, пока я маленький, все зовут меня просто Дик.

— Ты хороший мальчик, Ричард, — Брайан потрепал осчастливленного взрослым именем мальчика по волосам. — Но мне сейчас надо идти. Давай мы дочитаем историю позже, хорошо?

Как раз в этот момент дверь в детскую приоткрылась, и краснеющая горничная пролепетала:

— Сэр Доусон, миледи просила передать, что ждет вас в малой гостиной.

Малая гостиная, пробормотал Брайан себе под нос, гадая, где сия комната может находиться.

— Я сейчас буду… — отрывисто отозвался он, — спасибо… э, красавица.

Горничная покраснела еще больше и опрометью метнулась с порога.

— Ричард, милый, — обратился новоявленный папаша к мальчику, — ты ведь не против показать папе, где у нас находится малая гостиная…

Ребенок опасливо глянул в сторону смежной двери и заговорщическим полушепотом сообщил:

— Няня Стоун заругается, если я выйду из комнаты, не спросясь.

— Но ты ведь со мной, своим папой… Просто покажи мне малую гостиную и сразу же возвращайся назад, договорились?

Тот радостно кивнул, и они вышли из детской на цыпочках, страшась заслужить нагоняй от строгой миссис Стоун: в конце концов для мальчика это было просто игрой, а вот для Брайана… чем-то на порядок серьезнее.

Когда они подошли к нужной двери, Брайан, отправив ребенка назад в детскую, глубоко вдохнул, словно перед погружением, и надавил на дверную ручку…

— Надеюсь, мне удалось спасти тебе от малыша Дика? — улыбнулась ему глубоко беременная женщина, полулежащая на диванных подушках. — И так как Брайан молчал, примеряясь к новой роли отца и супруга, она поспешила добавить: — Ты слишком мягок с ним, дорогой, не следует уделять мальчику чрезмерно много внимания. Это его разнежит, сделает несамостоятельным и вечно плаксивым.

— Он еще такой маленький, — произнес мужчина, как бы оправдываясь, и его супруга недовольно скуксилась:

— Ему почти четыре, дорогой. Не пройдет и двух лет, как мальчик отправится в пансион… Он должен научиться обходиться без родительского внимания!

От мысли, что кроха Дик будет отослан из дома в столь раннем возрасте у Брайана неприятно засосало под ложечкой: он не был чрезмерно сентиментален, однако представить себя лишенным родительского тепла в неполные семь лет показалось ему равносильным убийству. Вспомнилась мать, не отходящая от него ни днем ни ночью, вспомнились милые сердцу моменты, связанные с их совместным времяпрепровождением…

— Не будь чрезмерно строга к мальчику, — сказал он супруге, имя которой так и не удосужился узнать. — Капелька нежности и тепла его не испортит, можешь мне поверить.

Леди Доусон поглядела на мужа с недовольством.

— Кажется, ты собирался сегодня в клуб? — спросила она.

— Да, собираюсь отправиться прямо сейчас.

— Тогда увидимся за ужином.

— Постараюсь не опоздать. — С этими словами Брайан склонился к чужой для себя женщине и поцеловал ее в щеку. Та отпрянула, поглядев с непередаваемым ужасом в глазах:

— Нас могут увидеть слуги, — пролепетала она, прижав руку к груди, — или чего доброго появится Каролина…

И та появилась, словно только и ждала упоминания собственного имени: вошла без стука, приоткрыв дверь с едва слышным щелчком, заставившим обоих супругов вздрогнуть от неожиданности… Высокая, статная, она сразу же приковывала к себе внимание. Слегка раскосые кошачьи глаза глядели на мир с непривычным для викторианской женщины вызовом… Брайан понял, что рассматривает ее слишком внимательно и поспешил отвести глаза — незнакомка того же не сделала.

— Моя дорогая Камилла! — воскликнула она, устремляясь в сторону беременной женщины. Изобразила чисто французское обилие воздушных поцелуев у обеих ее щек, потом протянула тонкую ладонь Брайану… — Кеннет, вы как всегда, бесподобны, не так ли, дорогая? — Прикладываясь губами к тыльной стороне ее ладони, мужчина почувствовал яркое биение ее пульса… Тот о чем-то ему нашептывал, как будто бы предупреждая.

— Должно быть, это у него от матери, — отозвалась Камилла Доусон с полусмущенным смешком. — Леди Грентен умела себя подать. — И тут же добавила: — Кеннет собирается в клуб, так что никто не станет мешать нашему общению, дорогая. Пожалуй, я велю подать чай, — и она позвонила в маленький колокольчик.

— В таком случае, спешу откланяться, милые дамы. — Брайан с беспокойством поглядел на большие напольные часы в углу комнаты… Кира, должно быть, уже ждет его, как знать.

— Я только захвачу позабытую в экипаже шаль и сразу же ворочусь, — произнесла юная гостья миледи Доусон. Та даже не успела ей возразить: мол, не легче ли послать прислугу и все такое — Каролина уже выскочила за дверь и в два быстрых шага догнала спешащего к дверям Брайана.

— Постойте…

Брайан остановился и поглядел на девушку вопросительным взглядом. Она моментально нахмурилась…

— Наше свидание все еще в силе? — спросила она. — Вы ведете себя так, словно позабыли о связывающих нас узах… — И проворковала: — Неужели могли позабыть?! — Ее проворные пальчики проникли за отвороты его сюртука и поскреблись по белому полотну рубашки. — Брайан напрягся и с опаской оглянулся: — Не здесь, Каролина, нас могут увидеть.

Та фыркнула абсолютно по-кошачьи, даже шерсть на загривке, казалось, поднялась дыбом:

— Твоя бегемотоподобная жена даже с дивана встать самостоятельно не может, а слуги в большинстве своем слепы… если им достаточно заплатить.

Мнимый сэр Доусон перехватил дерзкую, маленькую ручку и стиснул ее в кулаке.

— Встретимся, как и договорились, — проговорил он со значением, — однако в доме моей жены, будь добра, держи себя в руках.

Девушка вырвала свою руку из его захвата и, мурлыча, произнесла:

— Жизнь слишком коротка, чтобы быть серьезным. Безумства продлевают агонию… — Потом потянулась и укусила его за губу.

Брайан все еще стоял с ошарашенным выражением на лице, а безумная мисс Шелтон уже воротилась в малую гостиную. Так и не захватив якобы необходимую ей шаль…

… А вот мне повезло на порядок меньше: едва пригубив жидкости из флакона я поняла, что… нахожусь в нескольких десятках футов от земли.

Подвешена в воздухе? Возможно.

Только почему настолько высоко: дома подо мной казались заретушеванными облаками черными кляксами, проступающими то тут, то там. Я запаниковала, не ощущая ни рук, ни ног — я вообще не ощущала своего тела, оно было до странности легким и как будто бы невесомым.

Ничего не понимаю…

Я попыталась сжать пальцы, подвигать стопой… осмотреться. Поняла, что и вижу как-то совершенно иначе: глаза охватывали разом все стороны одновременно, и мелкая птаха на крыше ближайшего ко мне дома казалась столь же различимой, как, скажем, волоски на моей собственной коже.

Постойте, волоски? Эта мысль как будто бы отрезвила меня, и я, наконец, поглядела на свое… покрытое перьями тело.

Покрытое перьями?

Перьями?!

Перьями…

Руки, а, вернее, крылья как-то разом ослабли, перестали выполнять свое привычную функцию, и я камнем полетела сквозь облака к земле.