Голубиная почта

Мелькнувший вдалеке сорочий хвост, как ни странно, привел меня в чувства, и я отчаянно замахала своими — вот же напасть! — крыльями.

Самыми настоящими голубиными крыльями!

Догадалась по привязанному к ноге посланию, скрученному в тугой ролик. Какая иная птица стала бы таскать на себе ТАКОЕ?! А тут еще скопившаяся после дождя лужица на одной из близлежащих крыш послужила своеобразным зеркальцем: круглыми глазами-бусинками с ярко-оранжевой радужкой я смогла рассмотреть не только свое белоснежное оперение, но даже тончайшую структуру каждого отдельного перышка. Неудивительно, что голубей называют «крылатыми глазами»! Однако все это не отменяло того факта, что я перевоплотилась не в человека — в птицу, существо, лишенное речи и иных присущих человеку способностей.

Почему?!

Этот хитрюга мистер Раббит не предупреждал ни о чем подобном… И новая мысль: а что если в следующий раз я перевоплощусь в канализационную крысу? На такое я не подписывалась… даже ради Брайана. Или подписывалась…

Боже, Брайан, он ведь ждет меня на соборной площади! Как он отреагирует на мой новый образ, даже подумать страшно, но встретиться с ним необходимо. И, взяв себя в руки… то есть, в оба белоснежных крыла, я устремилась в сторону собора Святого Петра. Тот, к счастью, стоял на возвышении, и легко просматривался со всех сторон Лондона, особенно с высоты птичьего полета.

Поначалу абсолютно перепуганная и сбитая с толку, постепенно я входила во вкус свободного полета: порывы ветра, подхватываемые моими крыльями, как будто бы самолично несли меня к месту моего назначения. Я сделала круг, другой, третий… мое птичье сердце стучало с оглушающей силой — я поняла, что наслаждаюсь неожиданным подарком судьбы. Активатор переноса — или как он там еще называется — даровал мне самые настоящие крылья!

Активатор переноса… Все внутри меня заледенело: где же посреди птичьего оперения припрятан флакон с превращайкой?! В этот самый момент мимо меня просвистел некий увесистый снаряд, едва не угодивший в мое крыло. Я метнулась вправо, потом влево — мальчишки с деревянными рогатками продолжали обстреливать меня камнями.

Между тем площадь полнилась людьми, и который из сотни незнакомцев являлся моим Брайаном понять было совершенно невозможно… Ох как же мне хотелось раскрыть клюв и прокричать заветное слово, то самое «крыса! Крыса, черт тебя подери!», однако из горла вырывалось лишь полухриплое воркование, заглушаемое гомоном множества голосов.

Мне удалось найти временное укрытие за высоким парапетом собора, и я принялась высматривать Брайана на соборной площади — если бы не мое феноменальное голубиное зрение, сделать это было бы практически невозможно. Я выискивала кого-то отличного от других, кого-то в состоянии ожидания, не спешащего, подобно прочим, по своим неведомым делам, и такой человек появился буквально минут через десять: выскочил из проезжающего мимо кэба и устремился ко входу в собор. Я поняла, что это Брайан и, взмахнув крыльями, покинула надежное укрытие… Мне оставалось не меньше трех-четырех футов до его обтянутого синим драпом сюртука плеча, когда один из камней таки попал мне в крыло, и я, выделывая всевозможные воздушные кульбиты, рухнула прямиком на мостовую. Удар оглушил меня и лишил кислорода… Целую долю секунду я думала, что умираю, а потом способность дышать вернулась, и я вскочила на лапки.

Мои враги приближались, улюлюкая и потрясая в воздухе руками, — вот теперь я точно умру, мелькнуло в моей голове, а потом высокий джентльмен, тот самый, облаченный в синий сюртук, погнал восторженных негодников прочь и протянул ко мне руку.

— Ну, как ты, милая птичка? — поинтересовался он участливым голосом, пытаясь не спугнуть меня. — Эти сорванцы не сильно тебя поранили?

Я бы ответила, не будь безгласной птицей с полным отсутствием языкового общения, а потому сделала единственно доступное мне в данном случае: приковыляла на коротких лапках и ткнулась клювом в протянутую руку… Незнакомец вскинул брови и раскрыл ладонь — я послушно взобралась на нее и уселась. Тот поднес меня ближе к лицу и едва слышно вопросил:

— Кира?

Я вскинула на него оранжево-круглый глаз и задергала головой, как бы указывая на привязанное к ноге послание. Мужчина казался абсолютно, невероятно, восхитительно пораженным… Я почти наслаждалась выражением его лица.

— Но как такое возможно? — выдохнул он хриплым голосом. — Это просто… феноменально. Ты — птица. Ты — умеешь летать!

Я снова задергала лапкой: мол, хватит восторгаться, отвяжи уже и прочитай это неизвестно откуда взявшееся послание. Так он и сделал: отвязал и пробежал глазами маленький клочок бумаги размером в дюйма два, не больше.

Так как ради удобства он пересадил меня к себе на плечо, то я, движимая любопытством, ущипнула его за ухо, что в переводе с птичьего означало «делись информацией или получишь по полной». Незнакомая оболочка нынешнего Брайана потерла покрасневшее место, а потом вслух провозгласила:

— Не злоупотребляй моим добрым расположением, Кира, иначе пущу тебя на пирог с голубыми! — После чего он погладил меня по пернатой спинке и продолжил совсем другим тоном: — Могу лишь предположить, о чем здесь говорится. Послушай: «Девочка нуждается в новой кукле. Желательно светловолосой. Хотелось бы просмотреть каталог». Как думаешь, речь идет просто о каталоге игрушек или… — Я снова хватанула его клювом за ухо. — Больно же, — пожаловался он. И тут же добавил: — Сам понимаю, что ради детской игрушки тебя бы не превратили… в это. Боже ж ты мой! Но о каком каталоге идет речь? Ничего не понимаю.

В этот момент мы заметили горбатую старуху, глядящую на Брайана с мрачной подозрительностью.

— В чем дело, любезная? — осведомился мужчина, давая понять, что ее рассматривание весьма неприлично, если не сказать больше.

Та осенила себя крестным знамением и заспешила прочь, шамкая беззубым ртом.

— Кажется, меня приняли за буйнопомешанного, — усмехнулся Брайан, направляясь в сторону рынка. — Стоило бы найти место поспокойнее, такое, где мои разговоры с птицей не сочтут признаком отсутствия рассудка.

Я была полностью с этим согласна, даже распушила перья и вытянула ушибленное камнем крыло — люди взирали на нас с интересом, как на бродячих артистов. То-то же, я казалась себе величественной императрицей, передвигающейся по городу в паланкине… И так замечталась, что почти проглядела голубое свечение, исходящее от небольшой лужицы в грязной подворотне. Это еще что такое? Я тут же подобралась и спикировала прямо к ее краю.

— Кира? — Брайан кинулся следом и готов был уже подхватить меня на руки, когда я, пересиливая брезгливость, отпила фосфоресцирующей воды.

В тот же момент я оказалась за уже знакомым мне прилавком в окружении репы и помидоров… Итак, я снова стала человеком! Не означает ли это, что любая фосфоресцирующая жидкость будет играть роль флакона с превращайкой? Полагаю, так и есть. Я с облегчением выдохнула и, бросив товар на произвол судьбы, кинулась искать Брайана в теле незнакомца.

Тот отыскался довольно скоро: он веселил народ — увы, ненамеренно — пытаясь поймать почтового голубя, перескакивающего с одного торгового лотка на другой.

— Перестань выставлять себя круглым дураком! — шикнула я недовольным голосом, утягивая мужчину в сторону от развеселого хохота покупателей и продавцов.

— На Хайгетском рынке, приятель, продают голубей два пенса за штуку! — прокричал кто-то с беззлобной насмешливостью, и я закатила глаза.

— Ты должен был понять, что этот голубь перестал быть мной… Незачем было скакать за ним от лотка к лотку! Как кузнечик, право слово…

— Как я мог догадаться, что глоток воды из грязной лужицы перенесет тебя обратно?! — возмутился было Брайан, и тут же, переменившись в лице, осведомился: — Как это вообще возможно?! Я до сих пор не могу прийти в себя.

— Не ты один, — пробубнила я себе под нос, и тут-то нас и застукала моя гороподобная супружница.

— Куда тебя опять черти понесли, остолоп ты бесстыжий? — заорала она еще издалека. — Снова бросил товар без присмотра. По миру нас хочешь пустить, куриные твои мозги?! Немедленно возвращайся к работе.

Мои пальцы соскользнули с предплечья Брайана, и я моментально выдала:

— Не ори, дура. Смотри, какого клиента я нам отыскал… — я указала на несколько опешившего мужчину. — Господин говорит, что лучших помидоров и сельдерея он в жизни не едал… Хочет сделать огромный заказ, и… — я как-то совсем осмелела, — просит помочь ему донести купленное до дома. Так что давай, — прикрикнула я на замершую столбом дурынду, — укладывай помидоры в корзину! Да смотри ни один не помни. Иначе плакали наши денежки! Корова… — последнее я присовокупила шепотом, отчего-то проникнувшись к скандальной бабе самыми негативными чувствами.

Та засуетилась, выполняя мое указание, и я, между тем, произнесла:

— Эта записка играет ключевое значение — нам только нужно разгадать ее тайный смысл.

Но Брайана, похоже, интересовало совсем другое:

— Каково это быть птицей? — спросил он меня. — Летать на собственных крыльях… Парить в небесах. Расскажи…

— Было даже приятно, пока меня не сшибли огромным булыжником, — заметила я с кислым выражением лица. И попеняла: — Ты не о том думаешь, приятель. Нам девушек отыскать нужно, а не в небесах парить… Прости за каламбур.

И Брайан спросил:

— А ты не знаешь, откуда вылетела и куда направлялась?

— Ни того, ни другого, — вздохнула я.

— Жаль, это бы очень облегчило нашу задачу.

— Разве бывает просто?! — искренне удивилась я. — Расскажи лучше о себе: кто ты у нас на этот раз…

— Поговорим об этом дорогой, — произнес Брайан, заметив, что моя супружница управилась с работой и глядит на наши перешептывания подозрительными глазами. Одарив ее на прощание сердитым взглядом, я подхватила корзину с помидорами и клубникой и направилась следом за Брайаном прочь с ковент-гарденского рынка.