Клубника и девушки Магдален Барнетт

Мы расстались недалеко от Мэйстед-стрит: решили, что бордель мамаши Барнетт больше подходит для нашей нынешней штаб-квартиры, нежели богатый особняк на Мэйфере, в который меня, простого работягу, никто и на порог не пустит. А нам с Брайаном было что обсудить…

Таким образом, я с удовольствием проследила за тем, как настоящий Кеннет Доусон хлопает глазами, недоумевая, каким образом оказался посреди Ковент-Гардена и как он уходит торопливым шагом, словно за ним гонится полчище разъяренных банши. Только когда он скрылся из вида, я подхватила свою корзинку с помидорами и клубникой и пошла в противоположном направлении.

В названном выше заведении меня уже ждали и сразу же препроводили в столовую: ярко разодетые девицы, числом не меньше восьми-девяти, глядели на меня с нескрываемым любопытством… Должно быть, гадали, чего такого особенного отыскала во мне их красавица-хозяйка, что привечала меня самым добродушнейшим образом. Под обстрелом этих взглядов я и водрузила на стол корзинку с клубникой… Девушки мгновенно оживились, схватив по сочной ягоде, и Магдален Барнетт, указав на пустующий стул подле себя, произнесла:

— Томас, ты как раз вовремя, присаживайся, дорогой. — И, поглядев на своих подопечных заговорщическим взглядом, добавила: — Мы как раз говорили о мистере Кори Фостере, фотографе с Коррилейн-стрит. Слыхал о таком? — Я отрицательно мотнула головой. — Очень необычном фотографе, — продолжила женщина. — Девочки знакомы с ним не понаслышке, не так ли, милые? — И попросила: — Расскажите нашему гостю о названном джентльмене.

— Джентльмене, — прыснула, не сдержавшись, самая юная из сидящих за столом девушек. Ей едва ли было больше пятнадцати, однако ярко нарумяненные щеки делали ее визуально старше… Годика, эдак, на два, не больше.

Сидящая рядом товарка отреагировала нравоучительным подзатыльником и строгим выговором:

— Каждый мужчина, могущий оплатить наши услуги, автоматически возводится в ранг джентльмена, Мони. Советую никогда не забывать об этом! — глядела она при этом на Брайана, то есть на свою рыжеволосую хозяйку, и я поняла, что цитировала она скорее всего именно ее.

Магдален Барнетт примирительно улыбнулась.

— Не ругайтесь, мои дорогие. Унылая женщина — хуже воскресной проповеди, — молвила она. — Улыбка разглаживает морщины, а затаенная обида… превращает рот в утиную гузку.

Все это прозвучало так естественно и просто, словно Брайан каждый день поучал этих дамочек легкого поведения уму-разуму — я поразилась не на шутку. Да и сами девицы, разом присмирев, растянули губы в улыбках — разглаживали морщины, поняла я.

И тогда Брайан сказал:

— Мари, расскажи о своем визите в ателье мистера Кори. Докажем нашему гостю, что умеем вести себя цивилизованно… — Названная девица, худосочная шатенка лет двадцати, смущенно вспыхнула, вроде как не решаясь начать рассказ, и тогда мамаша Барнетт понудила ее: — Ну, начинай, не стесняйся.

И та, наконец, произнесла:

— Мистер Кори, — сказала она, — наш как бы постоянный клиент, если вы понимаете… — Естественно я ЭТО понимала, что и подтвердила быстрым кивком. — Обычно он хаживает к Пэм — ему нравятся пампушки, — нашла необходимым добавить она, и упомянутая Пэм сложила руки на пышной груди, — но иногда он выбирает других девушек. Меня или Карину, к примеру…

— И? — не выдержала я ее жеманства. — Можете опустить все, кроме визита в его ателье.

— Так я к тому и веду, — пожала плечами девица. — Стоило нам уединиться в комнате, и я уж было собралась расстегнуть его…

— Без подробностей, пожалуйста, — оборвала я ее на полуслове, и та насупилась:

— Хорошо. Он сказал, что такая красивая девушка, как я, к тому же не обремененная лишними деньгами, наверняка не откажется заработать пару дополнительных шиллингов, позволив ему сделать несколько простых снимков в его ателье… Я, естественно, согласилась и пошла по названному адресу сразу же на следующий день.

— И? — снова не выдержала я.

— Он обещал платить дополнительный шиллинг за каждую снятую Мари деталь туалета, — заключила за девушку Магдален Барнетт. — Мари заработала тогда полкроны…

И рдеющая девица, ни дать, ни взять воспитанница монастыря кармелиток, не удержалась от реплики:

— Хезел получила целую крону!

Та, о которой шла речь, демонстративно уперла руки в бока:

— А мне стыдиться нечего, — провозгласила она, — мне на то и дано красивое тело, чтобы им похваляться. Пусть эти старые извращенцы истекают слюной, если им хочется… Хезел завсегда готова помочь их маленькому дружку вылететь на свободу! — сказав это, она рассмеялась в голос, и ее примеру последовали остальные.

Мы с Брайаном молча переглянулись: новая информация была весьма интригующей.

— Девочки, — поднялась из-за стола рыжеволосая богиня с моим Брайаном внутри, — нам с мистером Такером следует уединиться… — Многозначительность ее тона была весьма недвусмысленной, и я почувствовала, что абсолютно не по-мужски вспыхиваю. А тут еще девицы понятливо так закивали, возобновив сканирование глазами моих самых стратегических с точки данного пола мест. Должно быть, полагали мою внешность недостаточно убедительной для внезапно вспыхнувшей влюбленности их хозяйки… И я их легко понимала.

В общем столовую мы покидали под ручку, и Брайан, склонившись к моему уху, прошептал:

— Я сотворила из тебя полового гиганта, мой дорогой. Теперь тебе небезопасно ходить по улицам в одиночестве…

— Укушу! — отозвалась в ответ, стремясь оказаться подальше от этого девичьего курятника.

— За закрытой дверью можешь даже съесть целиком, — улыбнулась Магдален Барнетт.

Однако все околопоедательные устремления нам пришлось отложить на потом, так как новая информация бурлила во мне, подобно долине гейзеров.

— Полагаешь, этот Кори Фостер создает что-то вроде каталога с полуобнаженными девицами? — выпалила я, едва мы оказались за закрытой дверью.

— Очень на то похоже.

— Возможно, именно этим и объясняется исчезновение девушек из борделя Магдален Барнетт, твоего борделя, — констатировла я. — И в недоумении замотала головой: — Я просто в шоке! Викторианцы и порнография? Уму непостижимо.

— Ты их сильно недооцениваешь, дорогая. Эти ребята еще и не на такое способны… Кстати, — произнес он совершенно другим тоном, словно вспомнил о чем-то незначительном, — а как так вышло, что ты оказалась в мужском теле, вместо обычного своего… Я имею в виду наше время — не это.

— В самом деле, — вскинулась я, — сейчас тебя волнует именно этот вопрос?

— Ты волнуешь меня постоянно, — полушутливо признался Брайан. — А прежде спросить было не с руки. Был занят другим… — он покосился на все еще разоренную нами постель.

Очень хотелось продолжить нашу перепалку, но вместо этого я его поцеловала. Теперь-то я могла себе это позволить… Так зачем упускать возможность?!

— Ух ты, приятная интермедия! — Брайан оправил волосы с чисто женской грациозностью. И повторил: — Так ты объяснишь мне, как так получилось или нет?

И я ответила:

— Все из-за тебя, между прочим. Да-да, не стоит округлять глаза… Это именно ты убедил меня пригубить твоей превращайки, а делать это строго запрещено, чтобы ты знал. — Я сложила руки на груди: — Последствия подобного до конца не изучены, как поведал мне мистер Раббит, вот меня и забросило в некое бесхозное тело, завалявшееся в хранилищах корпорации.

— Бесхозное тело? Что это вообще значит? — удивился Брайан.

— Это значит, что его хозяин, подобно мне, пришел в корпорацию на своих ногах, и в таком случае его тело, на момент выполнения задания, помещается в специальное хранилище, в котором и дожидается возвращения хозяина. Вот только этот самый индивид возвращаться не захотел: он пожелал остаться в курируемом им времени, и потому его тело в настоящем осталось бесхозным. В него-то меня и перебросило, как-то так.

Брайан потер подбородок в необычайной задумчивости.

— Звучит просто фантастично, — сказал он наконец. — Не знал, что мы можем остаться здесь навсегда.

Я знала, о чем он думает, а потому решила отвлечь от безрадостных мыслей:

— Теперь, когда мы разобрались с данным вопросом, давай лучше вернемся к нашим текущим делам… Предлагаю пойти и переговорить с нашим мистером Кори Фостером: возможно, он сумеет рассказать нам, кто пользуется услугами его каталога.

— Думаешь, он так просто расскажет нам об этом? — протянул Брайан с недоверием. — Сомневаюсь. — И выдал: — У меня другое предложение: пойду я один. — Собиравшаяся было возразить я, была остановлена такими словами: — Пока тебя не было, девочки рассказали, что Фостер приглашал в свое ателье и меня тоже, вот только Магдален Барнетт отказалась. Так почему бы теперь ей не передумать?

— Станешь позировать нагишом?! — изумилась я, и Брайан, взмахнув гривой огненно-рыжих волос, провозгласил: — Могу себе позволить, в конце концов, однако надеюсь, до этого не дойдет. Просто положись на меня, договорились?

И я положилась… просто не до конца. Позволила Брайану облачиться в платье пооткровеннее, выставив оба его внушительных достоинства на всеобщее обозрение, и удалиться королевской походкой по указанному девицами адресу, а после заперла дверь комнаты на ключ и пригубила волшебного средства.

В то же мгновение я оказалась на парапете жилого дома в окружении других пернатых товарок… Не знаю, была ли я тем же самым голубем или переместилась в какую-то другую птицу, только для меня это не имело никакого значения: самое главное — я знала, где нахожусь и куда мне следует лететь. А потому расправила крылья и взмыла высоко в небо…

Это было непередаваемое ощущение!

Рассекать крыльями потоки воздуха, взмывать и падать, не ощущая тяжести тела, смотреть на мир зоркими, различающими мельчайшую деталь глазами — все это было одинаково восхитительно.

Я догнала Магдален Барнетт уже на подходе к художественному ателье Кори Фостера: она как раз входила в двери недавно отреставрированного здания, на верхнем этаже которого и располагалась фотостудия. Два первых этажа заселяли жильцы среднего класса — я могла заглянуть в жилище каждого при желании — однако ни один из них меня не интересовал, и я, вспорхнув на подоконник верхнего этажа, принялась наблюдать за разворачивающимися там событиями.