Фотограф

Услышав вежливый стук в дверь, прямой, словно восклицательный знак, мистер Кори Фостер вскочил со стула. Небольшая книжица в кожаном переплете едва не полетела на пол, настолько быстро он это сделал… И то, с каким воровитым беспокойством он засунул ее в карман своего сюртука, навело меня на определенные мысли.

Ну да ладно, посмотрим, что удастся узнать Брайану, то есть его женскому обаянию и чрезвычайно откровенному платью, вплывавшему в этот момент в помещение.

— Миссис Барнетт?! — человек-восклицательный знак сложился наполовину и облобызал протянутую ему ручку. — Не ожидал увидеть вас здесь, не скрою, — произнес он заискивающим голосом, — тем более после вашего решительного отказа.

— Надеюсь, сюрприз получился приятным? — кокетливо осведомилась женщина, оправляя рыжие кудри, и Кори Фостер расплылся в широкой улыбке:

— Приятнее не бывает, моя несравненная миссис Барнетт. — И поманил ее в сторону мягкого диванчика для гостей: — Проходите, присаживайтесь. Расскажите, что привело вас в мою скромную обитель.

Брайан играл превосходно: нервной рукой затеребил кружево на вырезе ярко-красного платья, тяжело сглотнул, поглядел из-под полуопущенных ресниц.

— Ваше предложение, — произнес он наконец, — все еще в силе, мистер Фостер?

Я заметила, как вспыхнули от удовольствия водянисто-серые глаза названного джентльмена. Черные вкрапления вокруг его радужки казались рассыпавшимся зерном, которое хотелось склевать…

— Вы о фотографиях? — полюбопытствовал он во избежание конфуза.

— Именно о них, дорогой.

— Значит, вы готовы позировать?

— Если позволите для начала взглянуть на фотографии других девушек… Хочу знать, на что соглашаюсь!

Фостер кашлянул в кулак.

— Вы же понимаете, что это сугубо конфиденциально, миссис Барнетт. Мои клиенты не терпят огласки… Не хотелось бы их подводить.

— Разве я похожа на болтушку? — наигранно возмутилась яркая женщина. — Я лишь хочу заработать немного денег… И знать имена ваших клиентов мне вовсе не обязательно. Итак, — вопросила она, — могу я увидеть фотографии или нет?

Было видно, что Фостер колеблется, однако желание заполучить очередную модель для своих неприличных картинок пересилило взметнувшееся в душе опасение.

— Пройдемся со мной в соседнюю комнату, — предложил он миссис Барнетт, и та последовала за ним незамедлительно.

Я метнулась к соседнему окну и увидела, как Фостер снимает с высокой полки шляпную коробку. Ставит ее на цветочную жардиньерку и отнимает крышку… В тот же момент брови миссис Барнетт вскинулись под самую линию волос, и она, запустив руку вовнутрь, извлекла из нее стопку черно-белых фотографий. Благодаря голубиному зрению, я прекрасно видела каждую деталь изображенного на них: множество обнаженных либо полностью, либо наполовину женских тел, выставленных на потребство пресыщенной публики.

— Кому вы продаете эти фотографии? — поинтересовалась миссис Барнетт, возвращая снимки обратно в коробку. — У вас есть особенные клиенты, для которых вы снимаете? Особенные заказы, — протянула она почти нараспев, — которые вы с радостью исполняете…

Фостер приладил крышку на место и недовольно поджал свои узкие губы.

— Такая информация не может быть разглашена, миссис Барнетт, — произнес он. — К тому же вы только что сами сказали, что не желаете ничего знать о людях, на которых я работаю… — И деловито осведомился: — Так что, вы согласны позировать для моего каталога или нет?

Я поняла, что обычными средствами от Фостера ничего не добиться и потому ударила клювом в оконную раму… Брайан сразу же заметил меня и метнулся к окну с восторженным криком:

— Птичка на карнизе! Поглядите, Фостер, у вас на карнизе белоснежная птичка…

Того сей факт абсолютно не впечатлил, однако Брайан распахнул слегка заедавшую створку и впустил меня в комнату. Я сделала несколько быстрых кругов под потолком, а потом уселась неприятному фотографу на плечо.

— Ох, как это мило, дорогой мой Кори! — продолжила восторгаться миссис Барнетт, хлопая в ладоши. Тот лишь подергивал плечом, пытаясь согнать меня прочь, да косил «зернистым» глазом… Я едва поборола желание хватануть его за ресницы клювом, вместо этого… расслабилась и нагадила мерзкому типу прямо на дорогой сюртук.

Тот завизжал, как поросенок! Вскинулся, замахал руками, брезгливо скривился…

— Снимайте его немедленно! — засуетилась вокруг несчастного миссис Барнетт. — Давайте я помогу вам разоблачиться. — И уже в мою сторону: — Нехорошая птичка! Как ты посмела нагадить на такого почтенного джентльмена, как мистер Фостер?!

Под эти громкоголосые причитания сердобольной красавицы мистер Фостер был избавлен от изгвазданного сюртука и отправлен привести себя в порядок в туалетную комнату. Я тут же слетела на брошенный впопыхах сюртук и тыкнула клювом в левый карман… Миссис Барнетт поняла меня моментально: извлекла книжку в кожаном переплете и начала ее перелистывать.

— Это что-то вроде гроссбуха, — сказала она, оглядываясь в сторону двери. — Понятия не имею, как ты о нем узнала, но это просто кладезь информации… — Миссис Барнетт начала зачитывать вслух значащиеся в книжице фамилии и в конце концов тяжко вздохнула: — Мне бы сейчас цифровая камера ох как не помешала. Мы же и половины этих фамилий не сумеем запомнить…

В этот момент в соседней комнате раздались быстро приближающиеся шаги, и миссис Барнетт, недолго думая, запихнула Фостеров гроссбух себе в декольте. Потом схватила меня в охапку и засюсюкала, как маленькая…

— Ах ты моя птичечка белокрылая, ах ты птаха моя ясноглазая…

Такими нас и застал Кори Фостер, возвратившийся в комнату.

— Не злитесь на бедную птаху, — велела ему рыжеволосая женщина, прижимая меня к своей бурно вздымающейся груди. — У нее это случайно получилось… Право слово, случайно.

Тот выглядел злым и непримиримым, словно птичья неприятность нанесла ему кровное оскорбление.

— Она вам сама это сказала? — процедил он сквозь зубы с насмешливой интонацией.

И Брайан дурашливо отозвался:

— Сами знаете, птицы говорить не умеют, мистер Фостер, но, право слово, сердиться на бедное божье создание было бы крайне неуместно.

— Неуместным был сам ваш визит, миссис Барнет, — парировал фотограф, набычившись. — Срочные дела требуют моего незамедлительного внимания… Извините.

— Ничего, увидимся в следующий раз, мистер Фостер.

После этого нас в скором порядке препроводили к входной двери и выставили вон.

Брайан нес меня до самого дома, ведя длительный монолог с самим собой. Например, он пенял мне за несдержанное обещание — подразумевалось, что я буду ждать его дома — хвалил за проявленную смекалку — он, конечно же, говорил о несдержанности моего птичьего пищеварения — и недоумевал, как я вообще могу быть кем-то столь крохотным, что помещаюсь в его ладонях.

Я слушала его, но, понятное дело, не издавала ни звука… Ворковать в голубином тельце у меня плохо получалось, в человеческом это выходило на порядок лучше.

И уже воротившись в бордель, мы стали свидетелями преинтереснейшего зрелища: Томас Такер, моя оболочка номер один, восседал посреди вороха подушек в зале для посетителей и, уткнувшись в грудь поглаживающей его по спине Марии, плакал горючими слезами.

— Она меня совсем не понимает, — жалостливо вещал он. — Изводит, почем зря. Оскорбляет нехорошими словами… Обвиняет во всех смертных грехах. Разве же я заслужил такое?! Разве же не был я ей верным мужем и примерным супругом… Вздорная баба, сил нет терпеть ее больше! Разве что руки на себя наложить… так грех то смертный. Как на такое решиться?!

— Что у вас здесь происходит? — строгим голосом вопросила миссис Барнетт, и девушки повскакивали, словно вспугнутые воробьи.

— Ничего такого, вы не подумайте! — начала оправдываться младшая Мони. — Мы всего лишь развлекали вашего гостя, случайно запершегося в комнате. Несчастный так громко стучал и взывал о помощи, что мы сочли необходимым помочь ему освободиться и… привести в порядок расстроенные нервы.

— И чем же вы лечили его нервы, позвольте узнать? — осведомилась ее хозяйка. — Никак моей вишневой наливкой?

Все, как одна, пожали плечами:

— Так бедняге совсем нехорошо было — мы подумали, ради мистера Такера можно и вишневой наливкой пожертвовать.

Миссис Барнетт смерила их слегка прищуренным взглядом своих зеленых глаз.

— Ану-ка прибрались здесь, быстро! — рявкнула она далеко не доброжелательным голосом. — Скоро клиенты начнут идти, а они тут детский сад развели… — Потом она подхватила упившегося бедолагу под руку и потащила его в свою комнату.

Я же, заметив голубоватое свечение, исходящее от опрокинутого стакана с той самой вишневой наливкой, метнулась с плеча женщины и приложилась к напитку…