Чеширская кошечка

Благодаря вишневой наливке Томас Такер продрых всю ночь и половину утра без задних ног — я, как вы понимаете, делала это вместе с ним. Зря я, наверное, не осталась в образе птицы: могла бы хотя бы слушать монологи Брайана, изучающего гроссбух Фостера всю ночь напролет… Если верить его словам. По крайней мере, когда я разодрала заспанные глаза, тот сидел на постели в одном пеньюаре и строчил на листке бумаги со скоростью реактивной ракеты.

— Что ты делаешь? — прокаркала я сухим, буквально потрескавшимся от обезвоживания горлом и схватила с прикроватного столика стакан с водой. Будь благословен поставивший его здесь!

— Переписываю имена клиентов фотографа, — ответил Брайан, отвлекаясь от своего дела. — Их здесь тьма-тьмущая — не представляю, как мы станем во всем этом разбираться! — Потом поглядел на меня и расплылся в задорной улыбке: — Ты так сексуально пускала слюни во время сна, что едва не устроила из нашей постели маленький океан. — И заключил: — С добрым утром, дорогая!

— Скажи, что ты все придумал?! — снова прокаркала я, отирая губы тыльной стороны ладони. Они были сухие… Боже, я его убью! Я убью эту идеальную женщину с рыжими волосами. — Признавайся! — Я проползла по матрацу разделяющее нас расстояние и ткнулась лбом в ее предплечье. — Признавайся, что все придумал… Я не в том настроении, чтобы играть в эти игры. У меня раскалывается голова… и я готова убить за чашечку чая. С бергамотом! Ты можешь стать первой жертвой, — я решилась-таки приподнять голову и посмотреть ему в глаза.

— Бедняжечка моя, — женская рука участливо коснулась моего лба. — Иди сюда, мама пожалеет своего бедного мальчика!

— Ну ты и заноза, Брайан, — простонала я почти беззлобно, укладывая голову ему на колени. — Аж тошно от твоей… рыжевастости!

— Тебе тошно от вишневой наливки, — констатировал он со знанием дела. И продолжил: — Девочки, конечно, перестарались, но их можно понять: мамаша Барнетт не каждого переростка-зеленщика пускает в свою постель. Полагаю, им было любопытно оценить тебя по достоинству!

— Оценить по достоинству? — повторила я непонимающе. О чем она вообще? А потом меня аж подбросило на постели… — Ты же не хочешь сказать, что они… — я схватилась за свои бриджи.

— … проявили немного любопытства, — закончила начатую мной фразу миссис Барнетт, успокаивающе похлопывая меня по руке.

Я застонала еще отчаянней и даже глаза прикрыла от возмущения/смущения/страдания… Всего разом, полагаю. В этот момент и приоткрылась дверь, и Мони, младшая из девушек, бочком, косясь на меня одним глазом, протиснулась в комнату и поставила на столик поднос с завтраком.

— Спасибо, милая, — поблагодарила ее Магдален Барнетт, перебирая волосы на моей голове.

Девчушка выскочила из комнаты почти бегом. — Они раскаиваются… Не сердись на них слишком сильно, — сказала она. — Вот даже чая тебе принесли, как ты и мечтала.

После трех чашечек ароматного чая я почти почувствовала себя человеком… Еще бы принять душ. Причесаться! Надеть чистую одежду.

— Что будем делать? — спросила я. — Как станем разгребать эти Авгиевы конюшни?

— Понятия не имею, — Брайан пожал плечами. — Здесь нет ни адресов, ни номеров сотовых телефонов… сама понимаешь. Только имена… даже не фамилии в некоторых отдельных случаях.

— И потому?

— И потому я собираюсь вернуться в Мейфер и побыть Кеннетом Доусоном какое-то время. Мы точно не знаем, каким образом он связан с этим делом, но связь определенно существует… Нащупать оную я и собираюсь.

И тогда я спросила:

— А что делать мне?

— Пойти домой переодеться? — предложил Брайан нерешительно. — Твоя женушка явно по тебе соскучилась.

— По мне соскучился ее кулак и лоток с помидорами, — вздохнула я. — Ну да ладно, здесь мне все равно оставаться нельзя… Настоящая миссис Барнетт моего скромного тельца, боюсь, не оценит.

И тогда рыжеволосая красотка подхватила меня подмышки и смачно поцеловала в губы:

— Ты у меня самый вкусный! — проворковала она, прижимая к себе, подобно плюшевому медвежонку.

А потом «медвежонок» отправился восвояси, а Магдален Барнетт, испив из волшебного флакона, оказалась… в опытных руках камердинера мистера Доусона, ловко застегивающего пуговицы его мужской рубашки.

Первое побуждение, отказаться от помощи престарелого дядьки с пышными бакенбардами и самолично заняться своим гардеробом, к счастью, удалось сдержать, хотя сделать это было ох как не просто… Всколыхнулось воспоминание о прошедших двенадцати месяцах, в течение которых мать делала за Брайана буквально все: одевала, кормила, возила из комнаты в комнату… Брайан тяжело сглотнул и осведомился:

— Как тебя зовут?

Пальцы камердинера дрогнули лишь на долю секунды — он был слишком хорошо вышколен, чтобы удивляться — а потому произнес:

— Сэмуэль Паркинс, сэр.

— Итак, Паркинс, — обратился к нему Брайан в лице Кеннета Доусона, — расскажи-ка мне все, что ты знаешь о мисс Каролине Шелтон.

— Абсолютно все? — уточнил камердинер бесстрастным голосом, приподнимая правую руку Брайана и принимаясь за пуговицы на манжете. Тот подтвердил:

— Расскажи так, как если бы я никогда не видел этой женщины в лицо и не знал, о ком идет речь.

Паркинс задумался ровно на секунду, а потом начал говорить:

— Мисс Каролина Шелтон, девятнадцатилетняя наследница состояния Шелтонов. Сирота. Находится под опекой леди Корделии Дамблдон с середины нынешнего февраля… Эксцентричная юная леди устраивает в своем доме в Белгравии покерные вечера для джентльменов, на которые собираются самые завидные женихи столицы.

— Покерные вечера?! — не смог не переспросить Брайан. Незамужняя девица, устраивающая покерные вечера для джентльменов мало укладывалась у него в голове!

— Именно так, сэр, покерные вечера. Мисс Шелтон, как я слышал, способна обыграть любого джентльмена, и весьма этим гордится.

Кеннет Доусон лишился дара речи… буквально. На целых полминуты… А потом нерешительно осведомился:

— И общество терпит подобные выходки мисс Шелтон? Не предало ее анафеме или хотя бы банальному остракизму?!

Камердинер принялся за другой манжет.

— Ничуть не бывало, сэр. Престарелые матроны закрывают глаза на выходки несчастной сиротки… обремененной огромным состоянием. Особенно слепы мамаши с великовозрастными сынками на выданье. Тех с неизменной регулярностью засылают за покерный стол в доме мисс Шелтон и даже прощают небольшие проигрыши в надежде подцепить «выигрыш» посолиднее. Я имею ввиду саму мисс Шелтон, как вы понимаете.

— Я понимаю, — отозвался Брайан, откашливаясь. И уже засовывая руки в рукава поданного ему камердинером сюртука, он снова, многозначительно кашлянув, поинтересовался:

— Паркинс, и как давно мы с мисс Шелтон… приятельствуем?

— Приятельствуете, сэр? — седая бровь изогнулась в столь же многозначительном полувопросе.

— Приятельствуем, — повторил Брайан с ударением, глядя в глаза камердинера в отражении большого зеркала. Тот как раз разглаживал сюртук на его спине.

— Полагаю, не больше месяца, сэр, — отозвался наконец седовласый мужчина. — И, судя по вашим словам, приятельство это весьма горячее… если не сказать больше. — После чего преспокойно заключил: — Полагаю, вы полностью готовы. Желаете еще чего-нибудь, сэр?

Кеннет Доусон мотнул головой: благодарю, Паркинс, и тот принялся раскладывать по местам вещи хозяина. Сам Брайан вышел за дверь и в глубочайшей задумчивости последовал вниз по лестнице… Здесь его и застал переполох со стороны кухни: казалось, там происходило некое эпическое сражение, причины которого были ему не известны.

— Что происходит? — осведомился он у появившейся горничной, растерянной и взволнованной, словно та действительно вырвалась с поля боя.

Она пискнула испуганным голосом:

— Там человек, сэр. Зеленщик. Говорит, что желает видеть хозяина, то есть вас, сэр, а миссис Стребоди его не пускает… Мужчина сильно возмущается, даже ущипнул экономку за ляж… ногу, сэр. Что прикажете делать? Велеть лакеям его прогнать или вызвать полицию… пока этот буян еще чего-нибудь не натворил?

И хозяин дома провозгласил:

— Велите препроводить его в библиотеку. Немедленно! — Девушка едва не подавилась воздухом.

— В библиотеку, сэр?! — закашлялась она самым естественным образом. — Зеленщика в библиотеку? — чуть тише повторила она, как бы полагая, что могла ослышаться.

— Жду его там через пару минут, — грозно припечатал Брайан, направляясь в названную комнату. Горничная бросилась выполнять поручение, а он чуть ослабил удавку шейного платка: если некий зеленщик ломится в двери его дома, значит, Кира нуждается в его помощи… Что бы это могло значить?

Ответ ворвался в библиотеку на двух длинных ногах Томаса Такера и захлебнулся прямо с порога:

— За мной кто-то следит! От самого борделя идет по пятам и никак не отстает.

— Так, успокойся, — Брайан схватил меня за плечи и крепко их сжал. — Успокойся!

Я еще несколько раз судорожно вдохнула, а потом напряжение стекло по позвоночнику к ногам, и я, наконец, расслабилась. Самую малость, но расслабилась… С чего, спрашивается, меня так пробрало — я выдохнула:

— Все хорошо, Брайан. Извини, сама не знаю, почему так разволновалась…

Он погладил меня по волосам и привлек в свои объятия. В крепкие мужские объятия… Если закрыть глаза — можно было бы представить себя Кирой, наслаждающейся близостью любимого человека. Вот только я немного не Кира, и если нас застанут в таком вот недвусмысленном положении… Я отстранилась.

— Все хорошо, — повторила я снова, а потом начала объяснять: — Это была женщина. Женщина в темно-синем платье. Она следовала за мной, как привязанная… Я испугалась. Что-то в ней меня напугало!

— Ну-ну, я тебе верю, — Брайан сжал мои пальцы. — Сделаем вот что: сейчас ты выйдешь и направишься вверх по улице в сторону Гайд-парка, я последую за тобой на определенном расстоянии… Если эта женщина все еще будет преследовать тебя, то мы легко поймаем ее. Я тебе обещаю!

— Хорошо.

Через пять минут я бодрым шагом проследовала в указанном направлении, борясь с отчаянным желанием оглянуться, выискивая глазами свою преследовательницу… Та должна была быть где-то рядом, иначе и быть не могло. И промельк синего платья в нескольких метрах от меня был явным тому подтверждением…

Она была рядом…

Зачем и почему?

Я свернула в темный переулок и вжалась спиной в проем задней двери. Уверена, габариты Томаса позволяли мне остаться незамеченной, и вскоре тихие шаги подтвердили данное предположение. Сердце заклокотало у самого горла… Дыхание сбилось.

— Что ты здесь делаешь? — голос Кеннета Доусона разорвал вязкую тишину момента. Я отпружинила от стены и увидела его самого, удерживающего руками мою преследовательницу. Совсем юную девицу с зелеными раскосыми глазами…

— А ты что здесь делаешь? — спросила она в ответ.