Охота иного толка

К концу дня я буквально валилась с ног от усталости — охотникам же все было нипочем. Они куражились, делясь подробностями о каждом из состоявшихся загонов и количеством подстреленных птиц. Похлопывали Доусона по плечу, превознося его охотничьи навыки и необыкновенную удачливость, позволившую занять место в их тесном, сплоченном кругу.

Казалось, они были членами тайного общества, вход в которое был строго регламентирован… Что, если задуматься, было не так уж далеко от истины.

Уже в сумерках мы вышли к небольшому охотничьему павильону, приветствующему нас гостеприимно распахнутой дверью и льющимся изнутри светом… Мы с Брайаном, не ожидавшие ничего подобного, удивленно переглянулись:

— Ты что-нибудь знаешь об этом месте? — спросила я на всякий случай.

Брайан покачал головой.

— Никто и словом ни о чем подобном не обмолвился.

— Можете отпустить своего мальчика, — услышали мы голос Тримейна, подошедшего со стороны павильона. — Теперь вам предстоит справляться без него.

— Разве наша охота не закончена? — полюбопытствовал Брайан с деланным простодушием, и хозяин дома улыбнулся:

— Уверен, вам понравится ее продолжение. — И уже в мою сторону: — Отправляйся с остальными — поспеши, пока тебя не оставили одного. В этих лесах водятся привидения…

Я постаралась испугаться, по крайней мере, сделать испуганное лицо, как и было бы свойственно парнишке-груму. И, похоже, у меня получилось: Тримейн рассмеялся, полностью довольный собой, а я сделала вид, что направляюсь в сторону спешащей прочь группы, состоящей из остальных слуг. Едва первые кроны деревьев сошлись над моей головой, как я нырнула в пышные заросли бузины и затаилась там с гулко клокочущим сердцем.

Никто меня не окликнул — никто не заметил моего отсутствия.

Я выдохнула… и стала ждать.

Поляна перед павильоном просматривалась со всех сторон, и я могла видеть, чем занят каждый из охотников: Пирс беседовал с бочкоподобным сэром Титтингемом и пускал изо рта сизые клубы дыма, Уилкинсон, Брайан и сэр Кендел беседовали о чем-то своем, и последний нет-нет да оглашал воздух своим неуместным, казалось бы, хохотом. Он как будто бы дразнил духа древнего леса, укрывшего их от посторонних глаз глубоко в недрах своего естества…Тримейна видно не было, только оставшиеся двое мужчин сидели на стволе поваленного дерева, вытянув длинные ноги. Их имен я не знала… Да и ладно.

Мне главное не упустить из вида Брайана, который как раз в числе прочих направлялся в сторону открытой двери… Должно быть, их позвали, чего я с такого расстояния, конечно же, не услышала.

Мужчины вошли, дверь захлопнулась, и я поняла, что мне срочно необходимо сменить место дислокации: выбравшись из кустарника, я начала красться в сторону одного из окон, обходя павильон по кромке леса. Оказавшись с правильной стороны, я метнулась вперед, почти слившись с травой и окутавшими землю сумерками. А потом, припав к полукруглой стене, я осмелилась заглянуть вовнутрь…

Помещение было ярко освещено тремя серебряными канделябрами, и расписанные охотничьими сценами стены павильона казались ожившими картинами, наподобие немого кино… Диана-охотница, полуобнаженная, с длинным копьем наперевес, преследует грациозного оленя, нагая Афродита льнет к некрасивому и хромому Гефесту, златокудрый красавец Аполлон готов настигнуть скромницу Дафну. И так по кругу, сцена за сценой…

Сквозь неплотно прикрытое окно я услышала возбужденные мужские голоса… Сами мужчины столпились недалеко от двери и, казалось, чего-то ждали.

И вскоре я поняла, что именно: дверь, противоположная входной, беззвучно приоткрылась, и в центр павильона скользнули три женские фигурки, облаченные в полупрозрачные накидки… Босые, с повязками на глазах, они робко замерли в ярком свете свечей, испуганно стискивая ладони друг друга.

— А вот и наши прекрасные нимфы! — радостно провозгласил Джеффри Тримейн, с видом заправского конферансье замирая подле смертельно перепуганных девушек. — Блондинка, брюнетка, рыжая… Все, как вы и просили, господа! — Он заставил каждую из девушек повернуться вокруг своей оси, демонстрируя почти ничем не прикрытые прелести. И когда глаза мужчин вспыхнули от всколыхнувшегося желания, добавил: — Итак, тянем жребий… Изберем же ту, которая станет трофеем победителя сегодняшней охоты!

— Рыжая, — осклабился Кендел.

— Брюнетка! — в тон ему отозвался Пирс.

— Блондинкааа… — протянул один из безымянных, тяжело сглотнув.

— Тянем жребий, — произнес Тримейн безапелляционным тоном, протягивая вперед три соломинки. — И пусть это сделает новенький! Так будет справедливее всего.

Брайан, шокированный происходящим не меньше моего, попытался было воспротивиться подобной чести, однако его протест потонул в потоке восторженных понуканий.

— Ну, давай же, Доусон, вытяни для меня рыженькую! — кричал Кендел, брызжа от возбуждения слюной.

— Блондиночку, вытяни нам блондиночку! — кричал другой, хлопая Брайана по плечу.

А Пирс даже губу закусил:

— Брюнетку… о большем и не прошу.

— Послушайте, — Брайан старался не глядеть в сторону несчастных девушек, — я не совсем понимаю, что здесь происходит… О какой охоте вы говорите и при чем здесь эти девушки?

— Тяни жребий! — заголосили все разом, заглушая его слова, и Тримейн сунул соломинки прямо в лицо гостя.

— Тебе понравится наша забава… просто делай, как велено, — прошипел он с угрозой в голосе.

Брайан поглядел прямо в серо-зеленые глаза мужчины, а потом-таки вытянул одну из соломинок. С черным кончиком…

— Брюнетка, — с улыбкой провозгласил Тримейн, выхватив черноволосую девушку из среды товарок и подтолкнув ее вперед. — Достойный выбор, способный удовлетворить самое искушенное сердце, не так ли, милая? — он вцепился в подбородок девицы пальцами и провел языком по бледной щеке. — Свежа, как роза, ароматна, как персик.

Девушка дернулась, пытаясь высвободиться, однако Тримейн, накрутив ее длинные волосы себе на ладонь, подтянул ту еще ближе и стянул, наконец, повязку с ее глаз. Покрасневшие от обилия выплаканных слез, они все-таки привлекали внимание своим блеском…

— Не надо, пожалуйста, — произнесла девушка дрогнувшим голосом, пытаясь унять бившую ее дрожь. — Не делайте этого.

— В своих владениях я имею право делать все, что захочу, — осклабился ее мучитель, выпуская волосы девушки из своих рук. И улыбнулся, почти пугающе: — И сейчас я хочу, чтобы ты бежала… так быстро, как только можешь. И не моя вина, если тебя вдруг поймают!

Повисла секундная тишина, однако девушка так и не сдвинулась с места, словно не совсем поняла только что услышанное, и тогда Тримейн закричал: — Беги, юная нимфа! У тебя пять минут, чтобы спастись.

Брюнетка наконец встрепенулась, подобрала свое полупрозрачное одеяние и бросилась бежать, оглушительно шлепая босыми ступнями по каменным плиткам павильона.

Никто из мужчин за ней не последовал, только Тримейн поднял и перевернул песочные часы, песчинки из которых медленно потекли сверху вниз, отмеряя положенное время.

Никто не проронил ни слова — ноздри охотников раздувались в предвкушении скорого гона… Ни дать, ни взять свора подученных псов, готовых вот-вот сорваться с поводка! Смотреть на это было неприятно, и так как я боялась быть обнаруженной, то бросилась прочь от окна, устремляясь вслед за несчастной беглянкой.

Я слышала, как она бежит через лес, вскрикивая от боли и ужаса, — босые ноги умаляли ее шансы на возможный благополучный исход. Навряд ли ей удастся убежать достаточно далеко, и мужчины в павильоне знали об этом…

Продираясь сквозь заросли орешника, я услышала, как те заголосили: «Ату ее, ату!», и припустила, что было духу. Мне казалось, охотники преследуют меня, и сердце невольно сжималось от ужаса…

Каково же сейчас этой бедняжке?! Одинокой, мятущейся в этом непроглядном лесу, населенном ночными шорохами и воплями преследователей.

Вскоре я поняла, что настигаю ее: все-таки мои длинные мужские ноги и наличие крепкой обуви являлись моим двойным преимуществом… Беглянка же дышала так громко, что я шла на ее судорожные хрипы, как по невидимому следу, и вдруг, глухо вскрикнув, она неожиданно затихла.

Что тому причиной? Неужели кто-то из мужчин сумел настигнуть ее раньше меня?

Я бросилась вперед, не разбирая дороги, и едва не рассекла щеку о низко нависающий сук пересохшего дерева — с трудом успев избежать нашего с ним столкновения, я вдруг поскользнулась на все еще влажной после дождя почве и полетела куда-то вниз, приземлившись всем телом в прохладный лесной ручей и пребольно ударившись копчиком.

Мокрая и перепуганная, я огляделась вокруг и едва сдержала крик, заметив устремленные на себя в темноте глаза: беглянка сидела в полуметре от меня, сжимая в кулаке булыжник со дна ручья.

— Не бойся, — я протянула руку, как бы усмиряя разбушевавшееся животное. — Я не причиню тебе зла. Обещаю!

Но девица, довольно прытко вскочив на ноги, с рыком набросилась на меня. В ее глазах я была все тем же мужчиной, ничем не лучше остальных из охотничьего павильона… Я с легкостью заломила ее тонкую руку за спину и снова повторила:

— Я хочу тебе помочь — я не такой, как другие, понимаешь?

Девушка молчала, отбивая зубами предательскую дрожь: то ли от нервов, то ли от прохладной воды в ручье… Все-таки она была практически обнажена. А потом мы услышали звук продирающихся сквозь чащу преследователей, и один из них был ближе остальных. Недолго думая, я потянула девицу в укрытие: корни деревьев, вымытые когда-то поднявшейся в ручье водой, образовали что-то вроде небольшого грота, и я втиснула туда сначала вымокшую девицу, а потом уже и себя… Почти одновременно с этим к ручью выскочил один из охотников: при бледном свете далекой луны я смогла рассмотреть лицо сэра Кендела. Он замер, осматриваясь по сторонам, и, не приметив ничего интересного, прошлепал через ручей дальше в лесную чащобу.

Мы сидели, не шевелясь, и вскоре услышали шаги другого мужчины: кажется, Пирса — после него к ручью подошел Брайан. Я выдохнула так глубоко и шумно, словно и вовсе не дышала все это время.

— Не бойся, этот человек нам поможет, — шепнула я девушке, выглядывая из укрытия. — Брайан! — позвала едва слышно.

Тот увидел меня почти мгновенно, пересек разделяющее нас пространство в три быстрых шага и крепко стиснул в своих объятьях.

— Так и знал, что ты никуда не ушла, — прошептал он прямо мне в волосы. И выдохнул: — Это какой-то кошмар, Кира… Ты видела, что здесь происходит?

— Слышала все через окно.

Он молча кивнул и спросил:

— Думаешь, это те самые пропавшие девушки?

— Полагаю, что так. Другое в голову просто не приходит…

— Я тоже так думаю, — Брайан до боли стиснул мою ладонь, должно быть, сам того не осознавая. — И мы должны им помочь… Особенно той несчастной, что прячется сейчас в этом лесу.

— Ты хочешь сказать той несчастной, что прячется в этом укрытии вместе со мной?

Брайан встрепенулся:

— Она здесь?

— Я сумела нагнать ее раньше остальных.

— Мы…

Договорить Брайан не успел: слегка всколыхнувшиеся лапы высокой ели пропустили к ручью очередного охотника — Брайан среагировал моментально: резким тычком оттолкнул меня в темноту, а сам сделал шаг в сторону темной фигуры. Я приземлилась на копчик и по-крабьи отползла за укрытие полусгнившего ствола старого дерева.

— Доусон?

— Тримейн?

Я видела, как тот просканировал взглядом пойму ручья, и поняла, что до жути боюсь этого человека. Такие, как он, способны на все…

— Мне показалось, ты с кем-то разговаривал, Доусон? — услышала я его вкрадчивый голос.

— Возможно, сам с собой, — попытался улыбнуться Брайан, — есть у меня такая привычка, признаю. — И добавил: — К тому же я слышал какой-то шум… Подумал, что это могла быть наша беглянка.

Тримейн приблизился почти вплотную к Брайану и осведомился шипящим полушепотом:

— Ты ведь хочешь выиграть, не так ли? У тебя ведь нет предубеждения против всех женщин в целом?

— Я люблю женщин.

— … И мужчин тоже, насколько я понимаю?

— У меня весьма разнообразные вкусы, — отозвался на это Кеннет Доусон, не прерывая их с Тримейном зрительного контакта.

И в этот самый момент глупая девчонка решила выскочить из укрытия… Пронеслась мимо меня с камнем над головой и бросилась на Тримейна с диким, утробным рыком. Тот если и опешил от неожиданности — вида не подал: перехватил руку девушки железной хваткой, так что ее орудие вывалилось из скрюченных пальцев как бы само собой, и радостно провозгласил:

— На ловца и зверь бежит. — И подтолкнул девушку Брайану: — Она твоя по праву. Уступаю первенство новичку!