Еще одно "чудное" чаепитие

Птицей я могла бы добраться до Тримейн-хауса в два раза быстрее, это неоспоримый факт, однако у голубей был один большой, буквально огромный недостаток: они не умели говорить. А языковые навыки были мне просто необходимы… И потому я бежала в теле Томаса Такера, надеясь только на то, что с Брайаном не случилось ничего плохого.

От Каролины Шелтон следовало ожидать всего, что угодно!

Попасть в имение я решила через «Кукольный домик»: дорога от охотничьего павильона была проделана мной дважды — сначала в теле безымянной для меня девушки, после — в теле Томаса Такера. Именно по ней я сейчас и бежала, полностью положившись на переданный Мэделин Макбрайд ключ… Я полагала, что она не стала бы бежать днем, а значит, все еще находилась среди остальных девушек, и у меня был шанс попасть в имение незамеченной.

Я должна была предупредить Брайана о коварстве Каролины-ненавижу-тебя-Шелтон!

Вот и уже знакомая калитка, увитая плющом настолько, что едва виднеется среди зарослей форзиции, — я давно скинула на дороге свою ливрею, и теперь, закатав рукава рубашки, бросилась на штурм парковой ограды.

Та поддалась далеко не сразу — пару раз я едва не насадила себя на острые пики, проходящие по самому верху — а потом-таки перевалилась по другую сторону ограды, больно приложившись плечом о землю. Поднявшись и растирая ушибленное место, я заковыляла в сторону лужайки для чаепитий.

Здесь происходило что-то довольно необычное: девушки — среди них я не заметила Мэделин — стояли у дальней стены дома и глядели себе под ноги, словно проштрафившиеся марионетки. Они даже не двигались, насколько я могла рассмотреть с такого расстояния…

Лилиан Тримейн, которой я все еще была благодарна за свое освобождение из клетки, колдовала у чайного столика, звеня блюдцами и кофейными чашками.

— Каждому по чуть-чуть, — доносился до меня ее тихий голосок. Она отмеряла сахар в каждую из приготовленных на столе чашечек… — И еще по чуть-чуть… Вот так.

Я заволновалась: где же Мэделин, почему ее нет среди остальных, и обошла лужайку по кругу, прячась в кустах и за стволами деревьев.

— Идите и садитесь за стол, — велела девушка своим «куклам», и те покорно проследовали к своим местам. — Вы нехорошие, очень нехорошие «куколки», — с негодованием произнесла она, топнув ножкой. — Вы огорчили свою мамочку! Все вы заслуживаете наказания…

Мне показалось, что одна из девушек сдавленно охнула…

Лилиан бросила на нее гневный взгляд и уже открыла было рот для очередного попрека, когда из дверей дома показалась странная делегация в лице хозяина дома, Каролины Шелтон (как же без нее!), Мэделин Макбрайд и связанного по рукам Кеннета Доусона. Грегори Пирс и Уилкинсон плелись в хвосте, у последнего в руках был пистолет.

От неожиданности подобного зрелища я невольно прикрыла рот ладонью: они схватили Брайана. Каролина выдала его им… Вот же бессовестная стерва!

— Мы вернули твою «куколку», дорогая, — произнес между тем Джеффри Тримейн, подталкивая вперед Мэделин Макбрайд. — Она решила немного прогуляться по дому… Но теперь снова с нами, как ты того и хотела.

Его дочь продолжала хмурить черные бровки.

— Она больше не моя любимая «куколка», — заявила девушка жестким тоном. — Я больше ее не люблю. Она разочаровал свою мамочку…

Тримейн натянуто, но все же улыбнулся.

— Уверен, она раскаивается в своем поступке, не так ли, Мэделин, отвечай.

Мэделин вскинула подбородок и упрямо уставилась в глаза своему мучителю.

— Отец все равно найдет меня, — заявила она непреклонным тоном. — И тогда вы получите по заслугам! Жду не дождусь этой минуты.

Пирс и Уилкинсон в страхе посмотрели на своего предводителя — тот только тряхнул головой, вроде как отвечая на свои тайные мысли.

— Присаживайтесь к столу, мисс Макбрайд, — только и произнес он вслух, надавливая на плечи девушки и понуждая я ее усесться на стул. — Вы, мистер Доусон, тоже садитесь — в ногах правды нет, — обратился он теперь к Брайану, и я отчего-то насторожилась.

Было в этой лужайке с накрытым к чаепитию столом нечто отчасти пугающее, отчасти чрезмерно безобидное… Но только внешне.

— Лилиан, разливай гостям чай, — обратился Тримейн к дочери, и та вспыхнула яркой улыбкой.

— Да, папочка. Благодарю!

За что она благодарила своего отца я поняла далеко не сразу, только то напряженное внимание, с которым Каролина и остальные, стоящие вокруг стола зрители глядели на готовых чаевничать девушек и Доусона, навело меня на странную мысль о… сахаре в кофейных чашках.

— Пейте! — велела Лилиан Тримейн своим гостям, управившись с кипятком и молочником. — Будьте послушными «куколками».

Одна из девушек почти поднесла чашку к губам — та, рыжеволосая — когда я, сорвавшись с места, бросилась к столу и выбила ту у нее из рук.

— Не прикасайтесь к этому чаю! — вскричала я что было сил. — Он отравлен, уверена в этом.

Тримейн и оба его друга глядели на меня полными удивления глазами, и только Каролина, сжав губы в тонкую, алую линию, едва слышно прошипела:

— Кира. Чертова заноза!

А потом произошло и вовсе невероятное: Лилиан Тримейн, эльфоподобная Лилиан Тримейн, дико зарычав, схватила ближайшую к себе девушку за волосы и с силой ударила ее головой о стол.

— Пей чай! Пей чай, ты, непослушная, нехорошая «куколка»! — верещала она, снова и снова прикладывая бедняжка головой о столешницу. Разбившаяся от удара фарфоровая чашка осколками брызнула в разные стороны… — Немедленно слушайся свою добрую мамочку, иначе тебя ждет наказание, ты, непослушная, нехорошая «куколка»! — все не унималась она, и мы, полностью парализованные ее дикой агрессией и свершающимся на наших глазах убийством, глядели на обеих, не смея пошевелиться.

Первым пришел в себя Брайан: вскочив со стула и выставив вперед свои связанные руки, он оттолкнул разбушевавшуюся девицу от ее уже бесчувственной жертвы. Залитая кровью голова девушки с глухим ударом упала на столешницу — словно кто-то позабыл на стуле тряпичную куклу из детского театра.

— Помоги развязать руки, — сказал он мне, воспользовавшись всеобщим онемением, и я выхватила из кармана маленький ножик, то самый, что уже сослужил мне верную службу. — Мэделин, уходим, — обратился он к не менее шокированной девушке.

Та продолжала качать головой, словно все еще не верила в увиденное:

— Они говорили, что нельзя злить хозяйку, — шептала она как бы самой себе, — но я не думала, что все может быть вот так. Я полагала, все дело в охотниках…

— Именно так умерла Мэри, — прошептала блондинка, утирая слезы с покрасневшего носа. — Она не захотела вплетать незабудки в косу…

Мэделин схватила ее за руку и потянула за собой.

— Мы уходим, — твердым голосом произнес Брайан, обращаясь как бы ко всем сразу. — Не советую нас останавливать. — Он выхватил из безвольно повисшей руки Уилкинсона заряженный пистолет и направился в сторону дома… Девушки поплелись следом.

— Папочка, мои «куколки» уходят! — плаксивым голосом заканючила Лилиан Тримейн. Алые брызги крови ярко алели на ее белоснежной коже… — Ты не можешь позволить им этого. Пожалуйста, накажи их за непослушание мамочке.

Тримейн дернулся, словно разряд электрического тока прошел по всему его телу, а потом отвесил дочери звучную пощечину. Глаза девушки распахнулись, все ее воздушное тело повело куда-то в сторону, и, прижав пальцы к враз вспухшей щеке, она зарыдала истерически-громко, захлебываясь слезами.

— Мы уходим, — повторил Кеннет Доусон, поглядев прямо в глаза хозяину дома. Тримейн отвернулся и прижал голову дочери к своему плечу…

Мы развернулись и покинули Тримейн-хаус навсегда.