Примерка леди Осборн

Комната для раздумий оказалась мрачным полутемным помещением в полуподвале дома… Грейнджер втолкнул ее вовнутрь и захлопнул дверь. В первый момент Саманте показалось, что она полностью ослепла, однако со временем глаза привыкли к темноте, и она рассмотрела крохотное пятнышко света, пробивавшееся сквозь едва различимое окошко под потолком.

Хоть что-то посреди этого безумия…

Впрочем, так она решила много позже, когда руки, онемевшие от беспрестанного уханья по двери, плетьми упали вдоль ее чужого тела, а виски заломило от вспыхнувшей за веками боли. Взобравшись с ногами на деревянный сундук, заменявший в этом месте и диван, и кровать одновременно, Саманта тихонько пискнула… Едва слышно, так, словно кто-то мог ее услышать, а ей бы этого не хотелось. И смахнула влагу со взмокших от навернувшихся слез ресниц…

Такое не могло с ней случиться…

Только не с ней, Самантой Леннон, привыкшей быть хозяйкой своей судьбы!

Как только ее угораздило влюбиться во Флойда, да еще забеременеть от него?!

От мыслей об исчезнувшем неизвестно куда сыне ей стало и вовсе нестерпимо горько… Едва ли не выворачивая руки из суставов, Саманта разодрала стягивающую грудную клетку шнуровку и наконец-то вдохнула полной грудью.

А потом кто-то пронесся вдоль правой стены… Опрометью. Вереща, словно… Крыса!

Больше всего на свете Саманта боялась отвратительно зубастых, покрытых серой шерстью грызунов. Мышей ли, крыс — все едино.

Вот и сейчас заорала от ужаса! Да так истошно, что едва не оглохла.

Захотелось снова затарабанить по двери, умолять выпустить ее — авось сжалятся над хозяйкой — вот только для этого нужно было спустить ноги с сундука на пол, а сделать этого было физически невозможно: ужас буквально парализовал ее. Свой ли или удвоенный страхом самой Грейс Стоукс — не важно: Саманта потеряла счет времени, вслушиваясь в шаловливую мышиную возню в темноте и мечтая о возможном освобождении.

Когда щелкнул запор, и Грейнджер распахнул дверь, Саманта так и не двинулась с места — ему пришлось силком стаскивать ее с сундука и выволакивать наружу.

— Т…там б. ыли к…крысы, — простучала она зубами единственное, что смогла произнести, и дворецкий откликнулся:

— Вы всегда их боялись. С самого детства… — И мягко подтолкнул ее в спину: — Поспешите, мисс Грейс, Эми поможет вам привести себя в порядок перед визитом леди Осборн.

Проходя по холлу к лестнице, Саманта даже не дернулась, только бросила на парадную дверь страдальческий взгляд и последовала дальше без единого намека на сопротивление.

Эверетт встретил ее на верхней ступеньке лестницы.

— Вижу, раздумья пошли тебе на пользу, сестрица. — И заправил растрепавшиеся волосы ей за ухо. Вздохнул: — Как жаль, что ты принуждаешь меня быть столь суровым с тобой. Надеюсь, это было в последний раз… — Понудил: — Пойди приведи себя в порядок. — И поглядев на часы: — Скоро полдень. Нельзя заставлять герцогиню ждать!

С этими словами Саманта-Грейс вошла в свою комнату, и Эми обвила ее шею руками.

— Мне очень жаль, дорогая: знаю, как вы не любите то жуткое место, — пролепетала она. — Но, надо признать, вы сами виноваты: вели себя, словно безумица. Вот, — она выставила из шкафа бутылочку темного стекла и капнула на серебряную ложку несколько капель, — выпейте, вам станет лучше.

Саманта покосилась на протянутую ей ложку с неясным содержимым.

— Что это? Я не хочу этого пить.

Эми улыбнулась.

— Это всего лишь тоник для нервов, дорогая. Он всегда вам помогает! — И пихнула ложку прямо в рот девушки.

Жидкость обжигающей горечью разлилась по языку и опалила небо. Даже слезы на глазах выступили…

— Вот, запейте водицей, а я пока позабочусь о вас.

И пока Саманта пыталась избавиться от гадкого привкуса «тоника для нервов», компаньонка принялась стягивать с нее измятое платье и облачать в новое, крутя подопечную, словно куклу, во все стороны одновременно. Или, может, Саманте так только казалось из-за неожиданно вспыхнувшей в теле невообразимой легкости, превратившей ее в наполненный гелием воздушный шарик, способный выскользнуть в распахнутое окно… Она бы так, верно, и сделала, кабы не заботливые руки мисс Брайант, направляющие ее в сторону двери.

— Пойдемте, мисс Стоукс, леди Осборн вот-вот прибудет. — И снова: — И ни о чем не волнуйтесь, я помогу вам всем, чем смогу. Просто улыбайтесь, как вы это умеете, и положитесь на свою верную Эми.

Саманта не понимала, о чем она говорит, однако, действительно улыбнулась. Не Эми, нет — вспорхнувшим с обоев яркокрылым павлинам, парящим вокруг ее головы. Так и хотелось коснуться одного из них руками…

— Осторожно, мисс, а то упадете.

Они спустились на первый этаж, прошли мимо подмигивающих бронзовых ручек на парадной двери и под нестройный хор белоснежных хризантем в высоком вазоне (они оказались теми еще певуньями!) вошли в большое, светлое помещение, заполненное несколькими работающими иголками девушками. При их появлении те дружно поднялись и присели в книксенах…

Эми взмахнула рукой.

— Можете продолжать работу, не прерывайтесь.

И Саманта спросила:

— Что они делают?

— Выполняют заказы наших клиентов, Грейс, — спокойно отозвалась девушка. И добавила через секунду: — Это ателье вашей матери, которым вы с братом весьма успешно управляете с момента ее исчезновения. Вы не могли этого не помнить… Просто устали, должно быть.

Саманта взмахнула рукой.

— В голове все перемешалось… Еще это беспрестанное пение. Велите цветам прекратить свои завывания!

— Велю, — подхватила ее под локоток заботливая подруга. — Непременно велю. Вы главное не волнуйтесь и будьте вежливы с леди Осборн.

— Я постараюсь.

Вскоре колокольчик над дверью предупреждающе звякнул, и в открытую дверь вплыла женщина в светло-сиреневом прогулочном платье и тонкой вуалеткой в пол лица. Горделивая посадка ее головы не оставляла сомнения в личности вновь прибывшей…

Герцогиня Осборн снисходительно улыбнулась.

— Моя дорогая мисс Стоукс, как же я рада снова вас видеть! — она протянула Саманте руку в кружевной перчатке. — Вижу, вы ждали меня.

— С превеликим нетерпением, — отозвалась находчивая Эми. И поспешила добавить: — Извините мисс Стоукс ее рассеянный вид: у бедняжки мигрень с самого утра. Пришлось дать ей тоник от нервов, и он все еще не подействовал.

— Бедная девочка, — посочувствовала ей герцогиня. — Мигрени — настоящая мука. — И сразу же поинтересовалась: — Надеюсь, это не помешает нашей… примерке?

Эми отозвалась:

— Ни в коей мере, миледи. Давайте пройдем в отдельный кабинет!

Саманта примерно представляла себе процесс примерки готового платья, однако в кабинете, куда Эми препроводила их обоих, не было ничего похожего на примерочную кабинку: ни манекенов с воткнутыми в них иголками, ни обмерочных листов с карандашами, ни самого пошитого платья — ничего, кроме двух мягких стульев и чайного столика под кружевной салфеткой.

Герцогине и Саманте-Грейс удалось занять свободные стулья, Эми осталась стоять.

В этот момент Саманта и простенала:

— Как же болит голова. Кажется, я умираю… — Стиснула виски пальцами и прикрыла на секунду глаза.

Герцогиня Осборн, сидящая с прямой спиной и несколько скованным выражением лица, неожиданно расслабилась и выдохнула:

— Ах, милочка, вы не умрете, могу вас уверить, вы еще слишком молоды для этого. А вот моя престарелая тетушка слегла нынче с жестокой простудой… Врач страшится самого худшего. Но я… — она выдержала некоторую паузу, — опасаюсь, как бы старая склочница не оправилась и на этот раз. — Лицо герцогини страдальчески сморщилось: — Она каждый сезон дарит нам надежду на возможный перезвон похоронных колоколов, однако так ее и не оправдывает. Этого больше невозможно переносить, и я бы хотела… хотела бы… Ну, вы понимаете… — Она взмахнула сложенным веером.

— …Сделать тетушке небольшой презент, дабы ускорить ее «выздоровление», — пришла ей на выручку Эми Брайант с понимающей улыбкой на лице.

Герцогиня Осборн молча кивнула.

— Что бы вы посоветовали, дорогая? — обратилась она к Саманте, обмахивающейся носовым платком.

И та замерла на мгновение:

— Что, простите? — Носовой батистовый платочек так и продолжал свисать промеж ее пальцев, и герцогиня вперила в него задумчивый взгляд.

— А ведь вы правы, дорогая, — воскликнула она с детским восторгом на лице. — Набор батистовых платков — самое то для измученной простудой старой леди. — И тут же осведомилась: — Как много времени потребуется для выполнения такого заказа?

Эми ответила:

— У нас лучшие вышивальщицы города, миледи: набор будет готов к завтрашнему дню, если пожелаете.

Герцогиня поднялась со стула и чуть одернула пышное платье, только этим и выдав свое тщательно скрываемое волнение.

— В таком случае, мой слуга заедет за заказом, — подтвердила она свое желание.

— В это же время, — добавила Эми. И вопросила: — Желаете оплатить его прямо сейчас?

Герцогиня кивнула и извлекла из складок сиреневого платья белый конверт.

— Здесь чек на оговоренную ранее сумму. С вами приятно иметь дело, мисс Стоукс! Благодарю.

Саманта пожала плечами, продолжая любоваться парящими над головой бабочками. Казалось, никто, кроме нее, их не замечает… А жаль, те были по-настоящему бесподобны!

Эверетт появился в кабинете сразу же после ухода герцогини: окинув Саманту оценивающим взглядом, он обратился к ее компаньонке:

— Как все прошло на этот раз? Грейс больше не бесчинствовала?

— О нет, именно благодаря ей герцогиня заказала набор батистовых платков с инициалами Л. Т.

— Летисия Тисдейл, — произнес молодой человек. — Чего-то подобного я и ожидал. — И осведомился: — Она заплатила?

— Чеком.

— Обналичу его сегодня же. — И поглядел на сестру: — Ты все еще желаешь посетить Вестминстерское аббатство, дорогая? Как никак ты заслужила небольшое поощрение. — И хотя Саманта так ничего и не ответила, добавил: — Будь готова через полчаса. — И вышел из кабинета стремительным шагом.

Уже в экипаже странным образом оживающие предметы начали снова принимать свои привычные формы, и давящее чувство отчаяния воротилось с удвоенной силой. Тесное пространство экипажа, казалось, сомкнулось над Самантой, подобно могильной насыпи, а цоканье копыт запряженных в него лошадей терзало барабанные перепонки не меньше бензопилы…

— Вот до чего доводят твои бунтарства, — констатировал молодой человек, заметив нездорово блестящие глаза своей спутницы. — Помолись о своей грешной душе, сестрица.

Саманта выскочила наружу, едва лакей распахнул дверцу и опустил подножку. Каменные стены привычного по прежней жизни здания так и манили своей вековой стабильностью. Казалось, под его полутемными сводами все проблемы решатся сами собой: Флойд и Джонни волшебным образом окажутся рядом. Живыми, здоровыми… И весь этот кошмар наконец-то закончится!

— Умерь свой пыл, дорогая, — схватил ее за локоть сердобольный братец, — леди не престало носиться по городу, словно нищей торговке.

В этот момент Саманта с ясностью осознала, что ненавидит Эверетта Стоукса всеми фибрами своей души… Ненавидит его, Эми, «комнату для раздумий» и вообще весь викторианский Лондон с его чопорными, надуманными правилами вместе взятыми. Ей бы командовать шхуной под пиратским флагом, а не щеголять в дурацком платье с рюшечками, будь оно все неладно!

— Я бы хотела помолиться у фески девы Марии. Могу ли я остаться одна?

Молодой человек, на секунду замешкавшись, благосклонно кивнул, и Саманта устремилась к хорошо знакомому месту: Флойд приводил ее сюда во избежание недоразумений, хотел быть уверен, что она не ошибется с местом встречи.

Саманта огляделась по сторонам: в правом приделе никого не было, ни единой живой души, кроме нее, и сердце, дернувшись от острого разочарования, буквально замерло в груди неподвижным комком.

Глупо было надеяться, что Флойд станет ждать ее здесь прямо сейчас, в это самое мгновение… Не может же он в самом деле сидеть здесь дни напролет.

Глупая Саманта, стоило озаботиться небольшой запиской… подсунутой вот хотя бы… за этот выступ.

Девушка ахнула: на стене были нацарапаны какие-то слова. Грубо, кое-как… Но, разобрав их значение, она едва не разрыдалась: «С Джонни все в полном порядке».

Кто… кто их написал?

Флойд?

Кира?

Саманта охнула, когда пальцы Эверетта вцепились ей в плечо.

— Что ты там делаешь? — строго осведомился он. — Так-то ты возносишь свои молитвы, бессовестная!

И Саманта выдала первое пришедшее на ум:

— Я уронила кольцо… Просто хотела его поднять.

Молодой человек грубо схватил ее за руку и осмотрел каждый палец.

— Лгунья, — выдал он свой категоричный вердикт и поволок ее прочь из собора. — Ты наказана и будешь сидеть в своей комнате вплоть до завтрашнего утра. Ужин, само собой, тебе не принесут.

Сказано — сделано. Всю дорогу упорно молчавший, дома он велел Гренджеру отвести ее в свою комнату и запереть на ключ… Саманта была благодарна уже тому, что ее не заперли в подвале с крысами.

И, промаявшись в бездействии и полном расстройстве чувств долгие дневные часы, в какой-то момент задремала и была разбужена звуком сторонних шагов в темноте… Тихих, крадущихся. Замерших при ее пробуждении… Должно быть, некто в темноте заметил изменившуюся частоту ее дыхания, понял, что она пробудилась.

Сердце Саманты подскочило к самому горлу, заклокотало с бешеной силой… Она почти захлебнулась захолонувшим ее ужасом и едва собралась выплеснуть его в крике, как вынырнувшая из мрака рука в черной перчатке зажала ее перекошенный в близкой истерике рот.