Сцена на дороге

Наличие детского тела делало Брайана почти невидимкой, и он, выскочив из комнаты, замер на верхней ступеньке лестницы: сэр Синглтон как раз вопрошал разбуженного посреди ночи хозяина таверны, в какой из комнат обитается девушка на сносях — сбивчивые ответы последнего он слышал уже на бегу, распахивая дверь в комнату обоих влюбленных.

— Люди внизу спрашивают о вас! — воскликнул он от порога, рассмотрев перепуганные глаза Джоанны и затравленный взгляд бывшего грума.

Тот метнулся было к двери, однако Брайан ухватил его за рукав.

— Они уже на лестнице. Там не пройти!

И девушка простенала умоляющим голосом:

— Боже мой, Магнус! Ты должен уходить. Отец убьет тебя, если поймает!

Шаги на лестнице только усилили напряжение момента, и Брайан, распахнув оконную створку, произнес:

— Уходите через окно — другого пути нет.

Магнус не медлил ни секунды:

— Я найду тебя, обещаю, — стиснул на мгновение пальцы возлюбленной и сиганул на козырек крыши. Там, ухватившись за самый край, спрыгнул на землю…

В то же мгновение комната наполнилась гомоном голосов, и Брайан, метнувшись меж ног подручных Синглтона (те даже не обратили на него внимания), скатился по лестнице вниз и выбежал в холодную ноябрьскую ночь.

Осмотрелся по сторонам и, заприметив мятущийся под крышей конюшни суетливый огонек, бросился прямиком туда. Чувство вины толкало вперед похлеще тарана: все-таки стоило изловчиться и сбить сэра Синглтона со следа, им было это под силу, а он поленился, пустил все на самотек. И вот…

— Он в конюшне! — послышалось у него за спиной.

Двое мужчин в темных одеждах бежали от дома в поисках Магнуса Конли, того, чья вина состояла лишь в том, что он влюбился в неподходящую девушку. Неподходящую по меркам этого времени… Ни больше ни меньше.

— Скорее, они уже здесь! — воскликнул Брайан в темноту конюшни и полетел на землю, отпрянув из-под копыт взвившейся на дыбы лошади.

Издав испуганное ржание, та вихрем пронеслась с всадником на спине, обдав Брайана дождем из взметнувшихся в воздух пыли и соломы.

Преследователи не заставили себя ждать и тоже повскакивали на лошадей — Брайан проводил их встревоженным взглядом и замер, соображая, как же ему поступить.

В этот момент из таверны и появился сэр Синглтон с кое-как поспевающей за ним беглянкой. Цепко ухватив ее за руку, он волок девушку в сторону экипажа, в который и втолкнул ее секундой позже.

Возница тронул лошадей, и экипаж покатил со двора, подпрыгивая на ухабах, подобно гуттаперчевому мячу. Брайан глядел, как тот приближается к нему, покачивается на рессорах прямо в нескольких дюймах от его скрытой кустами фигуры, и сделал то единственное, что пришло ему в голову: вскочил на задний приступок и затаился, боясь пошевелиться.

Стоило бы предупредить Киру о своем нелепом авантюризме, однако все произошло слишком быстро и слишком спонтанно, чтобы быть спрогнозированным заранее — Брайан надеялся только, что Кира дождется его в таверне, а не отправится на поиски неведомо куда.

В любом случае, к утру он собирался вернуться… Вот только убедится, что Магнусу удалось избежать мстительного ока сэра Синглтона. И что самой Джоанне Синглтон не грозит ничего плохого…

Как бы там ни было, он все еще чувствовал ответственность за судьбу этой девушки, пусть даже Кира не имела к ней более никакого отношения.

Холодный осенний воздух забирался прямиком под одежду, щекотал ледяными пальцами, заставляя ежиться от пробирающего до костей озноба, — голоса в карете звучали на повышенных тонах, но Брайан мало что мог разобрать: слишком громко скреблись колеса экипажа о каменистую поверхность дороги.

И вот, когда поездка начала казаться бесконечной, где-то заржала лошадь, и раскачивающийся из стороны в сторону под боком экипажа бледный фонарь выхватил из темноту двух… нет, трех человек у дороги.

Трех человек и мертвую лошадь.

Двое удерживали третьего… Тот полувисел на их руках и казался бледным как никогда.

Все это Брайан рассмотрел еще издалека, и, когда экипаж замер посреди дороги, и один из мужчин приблизился к нему со стороны взметнувшейся из окна руки сэра Синглтона, услышал негромкий шепот:

— Мы его поймали, сэр. Томсон сумел пристрелить под ним лошадь прямо на скаку… — Брайан расслышал нотку гордости за приятеля в его голосе. — Парень здоровски расшибся, полетев на землю. Кажется, все еще малость не в себе! — И осведомился: — Что прикажете делать?

Сэр Синглтон задумался. Ровно на секунду, но этого хватило, чтобы Джоанна распахнула противоположную дверцу экипажа и выбралась на дорогу.

— Магнус! — Ее голос пресекся при виде окровавленного лица возлюбленного. — Магнус…

Тот впервые подал признаки жизни: приподнял поникшую голову и посмотрел прямо на нее.

— Боже мой, что они с тобой сделали? Изверги проклятые… — Ее рука почти коснулась его щеки, когда отцовские пальцы сомкнулись на ее запястье.

— Не прикасайся к нему, а лучше и вовсе забудь, — грозно отчеканил он. — Ты его больше не увидишь! Никогда.

— Вы не посмеете, — прошипела девушка, сузив глаза, и мужчина крепче стиснул пальцы на ее запястье.

Джоанна ахнула, скривилась от боли.

— Избавьтесь от него, — приказал Синглтон своим подручным. — Бедняга угодил в руки лесным разбойникам… Какая жалость, — отчеканил с ноткой фальшивой жалости в голосе.

На этот раз Джоанна закричала: истошно, с надрывом, казалось, исторгая собственное сердце. Отец же поволок ее к экипажу, ничуть не тронутый горем дочери…

— Отпустите его, и я обещаю больше не сбегать, — взмолилась она сквозь застилающие глаза слезы. — Обещаю выйти замуж за кого вы пожелаете. — И почти падая на колени: — Умоляю, отец: отпустите его, пожалуйста! Проявите милосердие… — И так как хватка отца не ослабевала, а ее мольбы не возымевали никакого эффекта, неожиданно переменилась в лице: — Все мы совершаем ошибки, — произнесла она внезапно окрепшим голосом. — Совершаем такое, о чем не хотим после и вспоминать. Вам ли не знать об этом! — И почти угрожающе: — Не вынуждайте меня напоминать вам о недавних событиях, отец. Мы оба знаем, что покушение на Харрингтона все еще не закрыто полицией, и инспектор Биг будет рад новым сведениям по этому делу.

Их с дочерью глаза сошлись в молчаливой схватке, брызнули искрами, подобно перекрещивающимся клинкам — казалось весь мир замер на мгновение.

А потом сэр Синглтон улыбнулся:

— Ты не посмеешь, Джоанна, — произнес он. — Мы слишком тесно повязаны: ты и я. Две стороны одной медали… К тому же, подумай о матушке: она не перенесет такого позора.

— Мне все равно.

— Не думаю. — И с этими словами мужчина потянул ее дальше к экипажу.

Вот тут Брайан и понял, что пришло его время вмешаться в намечающееся смертоубийство: соскочил с подножки экипажа и метнулся прямиком под ноги сэра Синглтона.

— Доброй ночи, уважаемый сэр! — забавно раскланялся он, чиркнув видавшим виды картузом по пыльной дорожной насыпи. — Приятно свидеться… снова.

Мужчина вытаращил глаза. Комичность этого действа могла бы позабавить Брайана, не будь он слишком озабочен другими вопросами… Джоанна, узнавшая мальчишку из таверны, удивленно ахнула.

— Кто ты такой? — Синглтон свел брови на переносице. — И откуда здесь взялся?

Брайан сделал вид, что старается припомнить нечто важное:

— Так, дайте подумать, — произнес он, постукивая пальцем по подбородку, — Риджент-стрит, пышный прием у Харрингтонов… юная Алисия Хэнсли со смертельной инъекцией опиата в сгиб левой руки.

Сэр Синглтон побледнел до прозрачности и слегка оттянул высокий воротник белой рубашки. Казалось, вместо десятилетнего мальчишки-бедняка он видел перед собой призрак убитой им девушки.

— Кто… кто ты такой? — повторил он враз осипшим голосом. — Откуда ты…

— А еще Хейгейтское кладбище, — безжалостно продолжил Брайан устами того же мальчишки, — тогда, помнится, шел дождь, и мисс Джоанна едва поспела спасти Харрингтона-младшего от злокозненной руки с очередной дозой опиата.

— Откуда… откуда ты…

И Брайан потребовал:

— Прикажите отпустить Магнуса Конли, иначе все эти нелицеприятные подробности станут достоянием общественности уже к завтрашнему дню.

Еще больше недоумения отразилось на лице несчастной девушки: должно быть, она гадала, откуда незнакомый ребенок может знать настоящее имя ее возлюбленного, да и не только это, если на то пошло… А вот сэр Синглтон тяжело сглотнул.

— Пусть его отпустят, — повторил Брайан с напором, и его вынужденный собеседник обернулся к удерживающим грума мужчинам.

Те замерли в ожидании отмашки, растерянные не меньше, чем их хозяин. Пусть они и не слышали слов мальчишки, сама поза Синглтона говорила о многом…

Он был напуган.

Гадал, как поступить…

И они ослабили хватку. Самую малость… Но пленник это почувствовал: рванул со всей силы, высвобождаясь и кидаясь в сторону леса.

Брайан отвлекся на секунду, и рука Синглтона сцапала его за воротник.

— Вот ты и попался, маленький проныра! — зло прошипел он, оцарапывая его кожу ногтями. — Сейчас ты мне все расскажешь. Все и обо всем… — Он подтянул его к своему лицу: — Кто рассказал тебе эти нелепые бредни? Кто, говори, негодный мальчишка?

Грянул внезапный выстрел.

Это подручные Синглтона бросились в погоню за беглецом…

Джоанна дернулась всем телом, разрываясь между желанием броситься за возлюбленным и осознанием своей невозможности помочь ему… особенно в своем нынешнем положении. С животом, в котором рос их с Магнусом ребенок…

И тогда она сделала другое: простенала:

— Ребенок, отец. — И, когда тот поглядел на нее в недоумении, добавила: — Кажется, я рожаю. — Вцепилась руками в его сюртук, повиснув, словно готовая вот-вот сорваться бутоньерка.

Сэр Синглтон выпустил мальчишку и подхватил оседающую на пол роженицу.

— Ты уверена?

— Не совсем… это мой первый раз.

— О боже! — мужчина, перепуганный и враз позабывший обо всем остальном, беспомощно осмотрелся.

На дороге не осталось никого, кроме них с Джоанной: даже пострел-мальчишка исчез за сомкнувшейся за ним стеной дубовых деревьев.

Его дочь победоносно улыбнулась…