Усадьба в глуши

Они появились ранним утром, едва прокричали первые петухи: два полисмена в штатском, не выделяющиеся ничем, кроме взгляда.

Цепкого до дрожи…

Пугающего.

Я бы и не заметила их появления, кабы не парнишка-конюх, начищающий взмыленных лошадей.

— Знатные кобылки, — восхитился он, проводя щеткой по лоснящемуся боку животного. — Мне бы такую!

— Чьи они? — спросила я просто из вежливости, и он даже вперед подался.

— Какие-то важные господа из Лондона. Ловят беглую преступницу, некую Маргарет Уотерс, детоубийцу.

Я ахнула от ужаса. Правда не от того, о котором подумал парнишка:

— Страшно и представить, на что способны некоторые люди! — отозвался он с горящими от возбуждения глазами. — Да еще женщины. — И посоветовал: — Не выпускайте ребенка из рук, миссис Кеннеди: никто не знает, где прячется эта убийца.

Я прижала Джонни к себе, мучительно соображая, что же мне делать. Брайан все не появлялся, а оставаться в таверне было более небезопасно…

— Надеюсь, ее поймают, и злодейка получит по заслугам, — только и произнесла я, направляясь к выходу из конюшни и делая вид, что хочу в очередной раз обойти таверну по кругу. Все знали, что мой «старшой» убег неведомо куда, и я не оставляю надежды дождаться его появления. Пришлось объяснить, что с ним такое бывает: переходный возраст и все тому подобное. Не думаю, правда, что Олсен понял, о чем идет речь, однако выслушал меня, кивая с умнейшим из видов.

И вот я направилась привычной за ночь дорогой: вдоль хозяйственных застроек с коровником и клетушкой с курами, вдоль чахлого огородика с опустевшими по осени грядками — в сторону плетеного заборчика, отделяющего хозяйство Олсенов от леса. Калитки здесь не было, и мне, гонимой страхом и паникой, пришлось перебираться верхом, продрав верхнюю юбку и едва не выронив Джонни в траву.

Страх гнал меня, увлекая все дальше и дальше в глубину леса, покусывал за пятки, заставлял покрываться холодным потом от внезапно хрустнувшей под ногой ветки или мелькнувшего средь ветвей заячьего хвоста.

Я должна была вернуть ребенка сестре, других вариантов не было. И то, что непроходимая чаща может оказаться коварнее некоторых людей, и в голову мне не приходило: я брела, утопая ногами в подушке из пружинящего мха, раздвигала хлещущие по лицу ветви деревьев и даже не подозревала, насколько мне повезло, когда это сумбурное передвижение вывело меня-таки к узкой ленте лесного ручья.

Тот ворочался в своем каменистом русле, подобно неугомонному младенцу, и я наконец-то смогла утолить мучащую себя жажду.

Здесь же покормила и Джонни… Он давно подавал признаки нетерпения: ворочался и кряхтел, словно маленький старичок. И, пока он насыщался молоком, я задумалась о своем положении: бездумно уносить ноги неведомо куда — было неверным решением. По всему выходило, что я окончательно и бесповоротно заблудилась… И выход мог быть только один: идти вдоль русла ручья, пока то не выведет меня к человеческому жилью.

Ничего другого в голову просто не приходило — выживальщик из меня был явно никудышный.

Следующий час я брела, как и решила, вдоль извивающейся ленты ручья, почти загипнотизированная его мерным журчанием и безмятежностью, и вдруг треск сучьев за спиной вспугнул тревожно взметнувшуюся в воздух стайку зорянок — мое собственное сердце, замерев на мгновение, тоже вспорхнуло к самому горлу.

Я замерла, припав спиной к стволу старого дуба и стиснув в руке подобранную с земли корягу…

Из леса появился едва стоящий на ногах мужчина в окровавленной одежде.

Припал на колени около ручья и начал черпать воду ладонями, тревожно вслушиваясь в тишину замершего вдруг леса…

Я тотчас узнала в нем Магнуса Конли, и с осторожностью, свойственной укротителям диких животных, выставила вперед руку в успокаительном жесте.

Произнесла:

— Не бойся меня, я не причиню тебе зла.

Он вздрогнул от звука моего голоса и, нащупав глазами меня самое с ребенком на руках, замер в настороженном рассматривании. Вскоре плечи его поникли, и он, как бы лишившись последних сил, повалился прямиком на траву.

— Магнус! — вырвалось у меня в неподдельном ужасе, и я бросилась к нему со всех ног. Упала на колени, приподняла отяжелевшую голову. — Что с тобой приключилось? Ты ранен? — И скорее самой себе: — Что же мне делать? Боже… Боже мой!

Он разлепил пересохшие губы:

— Они все еще преследуют меня… — прохрипел едва слышно, — хотят убить… Не дайте им сделать это!

— Кто, люди сэра Синглтона? — решила уточнить я, но Магнус меня уже не слышал: его глаза закатились, бедняга потерял сознание. По крайней мере, я надеялась, что только сознание — не саму жизнь.

Меня накрыло волной настоящей паники, и, словно и того было мало, зорянки снова заметались над верхушками деревьев, а в лесу послышался треск ломающихся сучьев… Вскочив на ноги, я в очередной раз замерла с корягой в руке. Жалкое оружие, лишь видимость самозащиты…

К ручью выскочил еще один человек. С растрепанными волосами и ищущим взглядом… Фута четыре от земли до макушки.

— Брайан! — выдохнула я, выпуская палку из рук и опускаясь на колени.

От внезапно нахлынувшего облегчения даже в глазах потемнело…

— Кира? Ты что здесь делаешь? — Он подбежал, обхватил мою шею руками, всмотрелся в лицо Маргарет Уотерс.

Я с чувством произнесла:

— Как хорошо, что я тебя нашла. Тебя и… Магнуса…

Брайан осведомился:

— С тобой все в порядке?

— Полагаю, что да. В таверну заявились полицейские, и мне пришлось уносить ноги.

— Прости, что пропал без всякого объяснения, — повинился Брайан, — хотел убедиться в безопасности нашего грума и, считай, помог ему вырваться из рук сэра Синглтона. Вот только этот недотепа решил, что я один из преследователей и бежал до последнего. Как его состояние?

— Ранен.

— Серьезно?

— Я не успела понять.

Мы перекатили Магнуса на спину, и Брайан, распахнув его куртку, явил взгляду залитую кровью нижние блузу и жилет. Кровь все еще сочилась… Стянув с головы свой картуз, Брайан приложил его к ране.

— Пуля прошла навылет, — констатировал он с задумчивым видом, — считай, парню уже повезло. Однако, без должного ухода долго он не протянет… Что станем делать, ума не приложу.

Так получилось, что как раз в этот момент в лесу в очередной раз заволновались зорянки, только теперь вспугнутые заливистым собачьим лаем, неумолимо надвигающимся на нас, подобно природному катаклизму.

Мы с Брайаном испуганно переглянулись: гон. Неужели на Маргарет Уотерс устроили облаву? Неужели полицейские догадались, кем была исчезнувшая «миссис Кеннеди»?

Брайан схватил меня за руку.

— Если это по нашу душу, не задерживайся в этом теле: прими активатор переноса и жди меня возле дома Синглтонов.

— А как же Джонни?! — выдохнула я в ужасе. — Я не могу его бросить.

— Уверен, о ребенке позаботятся, Кира. Мы всегда сможем вернуться и найти его снова!

— А если не найдем?..

Ответа я не получила, так как, раздвигая ветви деревьев, к ручью вышла… девушка в горчично-бежевых бриджах и ружьем на перевес. Трое фоксхаундов вились у ее ног, как непоседливые частицы в броуновском движении, — запах крови возбуждал их охотничьи инстинкты, и девушке пришлось прикрикнуть: «К ноге!», чтобы они присмирели.

Она окинула нас внимательным взглядом, взмахом головы откинула прядку волос с высокого лба.

— Что вы здесь делаете? — поинтересовалась глубоким, грудным голосом. — И кто этот человек? — Дуло ее ружья указало на распростертого на земле Магнуса Конли.

Я незаметно выдохнула: хотя бы не полицейские. И, приняв на себя бремя старшинства, попыталась объяснить:

— Мы видели, как на этого человека напали на дороге, — кивнула в сторону бесчувственного грума. — Видели, как ему удалось скрыться в лесу… И слышали выстрелы. Мой сын, — теперь я указала на Брайана, — решил, что мы должны убедиться в его благополучии. Он у меня сердобольный ребенок! — добавила для убедительности, потрепав мальчишку по волосам. Брайан одарил меня сумрачным взглядом: ни дать, ни взять, ненавидящий материнские ласки подросток, я же продолжила: — Мы как раз прятались в лесу и могли проследить путь этого мужчины. Он принял нас за преследователей и бежал, пока не рухнул без сил… Кажется, он ранен. Мы как раз думали, как же ему помочь…

Девушка еще раз перевела взгляд с меня на Брайана, остановилась чуть дольше на закутанном в одеяльце ребенке у меня на руках.

— Далеко же вас завела собственная добросердечность… да еще с младенцем на руках, — сказала она, приближаясь к раненому и опускаясь перед ним на колени. — Куда вы направлялись?

— В Лондон. К тетке моего умершего мужа…

— Так вы вдова? — поинтересовалась незнакомка.

Я отозвалась со скорбью в голосе:

— Четвертый месяц как.

— Мои соболезнования.

— Благодарю.

Произнося эти слова, незнакомка произвела с телом Магнуса Конли те же манипуляции, что и Брайан несколькими минутами ранее.

— Пуля прошла навылет, — подтвердила она его слова. — Однако он теряет много крови… Рану нужно заштопать и наложить повязку. — Помедлила с секунду: — Мой дом тут неподалеку. Полагаю, вы не откажетесь от возможности немного передохнуть и довести доброе дело по спасению этого человека до конца?

— О, это было бы чудесно! — воскликнула я, не веря собственным ушам. — Премного благодарны, мисс…

— Эвис Макдауэлл, — подсказала девушка. — Мисс Эвис Макдауэлл. — И впервые улыбнулась: — Надеюсь, мое мужское платье не очень вас смущает…

— … Кеннеди, Джекки Кеннеди, — подсказала в свою очередь я, и она заключила:

— … Миссис Джекки Кеннеди?

Я же ответила с полной искренностью:

— Ничуть. Полагаю, ходить на охоту в корсете и юбках то еще удовольствие.

Улыбка собеседницы сделалась теплее.

— Вы правы, кролики, как правило, не разбирают дороги, и я изодрала не одно платье, придя однажды к решению сменить их на нечто более удобное. — Сообщила: — Моя лошадь здесь неподалеку. Поможешь мне погрузить на нее нашего раненого? — Последнее относилось к Брайану, молча кивнувшего на подобное предложение.

И пока мисс Эвис Макдауэлл ходила искать свою лошадь, Брайан успел прошептать:

— Мне определенно нравится эта девушка. Охотница, феминистка и… просто красавица!

Я зыркнула на него недовольным взглядом:

— Не заставляй «мамочку» ревновать, Брайан, — предупредила его. — Ревнивая женщина — хуже ядерной катастрофы!

— Учту на будущее, — подмигнул мне пострел.

Когда Эвис вернулась с лошадью, продираясь одной ей известной тропинкой, мы с Брайаном помогли ей перекинуть Магнуса через седло… Тот глухо застонал, но в себя так и не пришел.

Уже выбравшись из чащи на чуть менее заросший молодым кустарником участок леса, девушка заметила:

— Здесь прежде проходила дорога, настолько разъезженная, что трава пробиваться не успевала… Теперь все заросло до неузнаваемости. — И с еще большей печалью в голосе: — Со смертью отца все пришло в запустение: и шахта, и дорога.

— Ваш отец владел шахтой? — спросила я ради поддержания разговора.

— Угледобывающей, — отозвалась Эвис. — И дела шли прекрасно! — Пожала плечами. — Сейчас шахта закрыта. Смерть отца и серьезный обвал в штольне многое изменили…

Мы замолчали, думая каждый о своем, позволили дороге вести нас одной ей известным маршрутом; собаки крутились в ногах, напрыгивали друг на друга…

И наконец мы услышали:

— А вот и мой дом.

Эвис раздвинула ветви раскидистой ели, и мы с Брайаном невольно замерли на месте.