Условия завещания
— Кто это сделал? — осведомилась я. — Виновного наказали?
— Боюсь, подарок не был подписан, — отозвалась Эвис с горькой усмешкой. — Я так и не знаю, кто мог сотворить подобное злодеяние. Мама ведь не сделала ничего плохого, — как бы оправдывалась она, — ничего по-настоящему достойного смерти, особенно столь ужасной. И отца это подкосило… — Девушка обхватила себя руками, поежилась, как при сильном ознобе. — Он стал одержим желанием отомстить, все силы положил на это; в день первого сердечного приступа, беседовал с таинственным незнакомцем, распрощавшись с которым, велел закладывать экипаж… Помню, как спустилась по лестнице, замерла посреди холла, отец же, впервые за долгое время искренне улыбнувшись, провозгласил, что нашел верную зацепку, что едет докопаться до истины… Еще чуть-чуть и узнает имя преступника. — Эвис крепче обхватила себя руками: — Однако уйти дальше двора ему было не суждено: он рухнул на руки распахнувшего дверцу экипажа лакея. Немедленно вызвали доктора… В доме начался настоящий переполох. Все боялись повторения случившегося с моей матерью, однако это был вовсе не яд — отца подвело слабое сердце. Доктор Ливси прописал ему постельный режим, покой и регулярные кровопускания… У отца отнялась правая рука, перекосило лицо — он превратился в жалкое подобие самого себя, но жажда мести не оставляла его и тогда. Помню, как на второй день после случившегося, в доме появились поверенный, мистер Норрис, и два молодых человека, мои названные братья. Никто не разъяснил мне сути этих визитов, и только несколько позже, уже после второго, окончательно добившего отца сердечного приступа, мне растолковали, в чем было дело: отец изменил завещание. Выдвинул некие условия, только исполнив которые, претендент имел право вступить в наследование имуществом.
— Что за условия? — не выдержал Брайан своей по-детски пассивной роли в застольной беседе. Он весь буквально излучал неподдельное любопытство…
И Эвис ответила:
— Как я уже и сказала, мне о них не известно. Мистер Норрис свято чтит пожелания своих клиентов…
— Но в чем была суть подобного поступка? — задала и я мучивший себя вопрос.
— Полагаю, отец хотел сподвигнуть своих сыновей совершить акт отмщения вместо себя.
— Обоих бастардов?
— Их самых. Они уехали сразу после похорон, однако с тех пор больше не объявлялись, — добавила она. — Не воротились затребовать причитающееся по праву. — И поднимаясь из-за стола: — Так и повелось: шахта закрылась, дом пришел в запустение, а деньги Макдауэллов лежат нетронутыми в одном из лондонских банков.
— Выходит, условия завещания не были ими исполнены?
— Выходит, что так, — отозвалась Эвис. — И я понятия не имею, радоваться тому или печалиться… Желаете еще чая?
Сразу после обеда, когда Эвис удалилась проведать нашего пациента, а я, сославшись на проголодавшегося ребенка, пригрелась у камина в общей гостиной, Брайан с ходу провозгласил:
— Мы должны выяснить условия завещания, Кира. Отплатить Эвис за гостеприимство и не только… — он многозначительно вскинул белесые брови, как бы ожидая от меня чуда сообразительности. Сообразительность, приятно разомлев после сытного обеда, чудодействовать не торопилась, и Брайан взялся пояснить: — Ты ведь понимаешь, что все это неспроста?! Наше появление в этом доме, вся история Макдауэллов…
— Что ты хочешь сказать?
И Брайан потребовал:
— Покажи свою подсказку.
— Это еще зачем… — начала было я, однако замолкла на полуслове. Сургучная печать… Такие используются на официальных документах.
— Теперь понимаешь? — вопросил Брайан с надеждой в голосе.
Я мотнула головой.
— Следует сравнить ее с другими печатями в конторе Норриса, — ответствовала я. — Только как это сделать?
— С помощью активатора переноса, — и Брайан продемонстрировал флакон с янтарной жидкостью. — Если сумею занять место женоненавистника Норриса, то, считай, дело у нас в кармане.
— Но как заставить его отпить из флакона?
— И удержать мальчишку, никак не являющегося сыном «добропорядочной миссис Кеннеди»?
Мы с Брайаном в задумчивости переглянулись.
Решение пришло само собой: Эвис вдруг сообщила, что собирается в город за деньгами. Мистер Норрис ежемесячно выплачивал ей денежные дотации из отцовского наследства, и сейчас подоспело время одной из них.
Мы с Брайаном напросились в попутчики. Скрепя сердце пришлось согласиться оставить ребенка на попечение миссис Бут…
Брайан был прав: вернуться назад, не разрешив очередной поставленной перед нами задачи, никак не получится. Следовало собрать как можно больше сведений…
И знакомство с Эвис не могло быть просто случайностью…
Было ли вообще что-то случайное в «Белом кролике»? Я сомневалась в этом. Брайан тоже.
С этими мыслями мы и ступили на оживленные улицы Харрогейта, довольные уже тем, что затеряться среди большого скопления народа легче простого. А город буквально кипел суетливой деловитостью первого базарного дня: в Харрогейте началась ежегодная осенняя ярмарка.
Эвис рассказала, что прошлой осенью они с миссис Бут выручили десять фунтов за вязанные шерстяные носки, сбытые с рук на этом базаре. И ничего, что пришлось переодеться в крестьянское платье и самолично торговать своим же товаром…
— Мистера Норриса удар бы хватил, узнай он об этом! — заметила девушка, не переставая улыбаться. — Однако те деньги стали для нас хорошим подспорьем. Хочу уломать миссис Бут на очередную авантюру…
С этими словами она толкнула дверь нотариальной канторы и смело ступила под ее пыльные, пропахшие старой бумагой своды. Несколько клерков самого несчастного вида подняли глаза от бумаг… Только один из них поспешил к нам на встречу.
— Добрый день, мисс Макдауэлл! Рады снова вас видеть. Желаете переговорить с мистером Норрисом?
— Да, Моррисби, будь так добр, доложи ему о нашем приходе.
Так называемый Моррисби, седовласый старец с подагрическими руками, глянул на нас с нескрываемым любопытством и прошаркал к кабинету хозяина… Постучал.
— Мистер Норрис, пожаловали мисс Макдауэлл с двумя спутниками. Прикажете пригласить?
Послышались недовольные интонации ответного баритона, и старый клерк провозгласил:
— Мистер Норрис готов вас принять, господа.
— Благодарю, Моррисби, — улыбнулась Эвис, в два быстрых шага пересекая пространство между дверью и кабинетом нотариуса.
— Дорогая мисс Эвис, как же я рад вас видеть! — прозвучал голос мистера Норриса. — Проходите же, будьте как дома. — Смерил меня оценивающим взглядом, приподнял брови, как бы вопрошая гостью о личности ее спутницы.
Эвис произнесла:
— Поверьте, наша радость взаимна, уважаемый мистер Норрис. А эта добрая женщина, — она указала на меня, — миссис Кеннеди с сыном. Они погостят в Макдауэлл-холле какое-то время…
Меня просканировали еще одним внимательным взглядом: недоверие было прописано на лице нотариуса огромными буквами. К счастью, правила этикета, годами въевшиеся его в естество, несмотря на явное внутреннее противление, заставили предложить:
— Желаете испить чашечку чая с имбирным печеньем? Миссис Норрис как раз испекла свежего. Я же пока распоряжусь насчет нашего дела…
— Было бы чудесно, — не стала отказываться Эвис, и этим значительно облегчила нашу задачу.
Вскоре подали поднос с чаем, и Брайан, беспокойно перемещаясь по кабинету, «весьма неловко» опрокинул бронзовую статуэтку. Мистер Норрис дернулся, как от удара, принялся причитать о возможном причиненном ущербе, отчитывать Брайана за неловкость…Я капнула в его чашку жидкости из флакона.
Никто и не заметил…
Эвис предложила нотариусу выпить чая и успокоиться, он плюхнулся на стул и схватился за чашку. После первого же обжигающего глотка, мальчишка-непоседа замер посреди комнаты, замотав взъерошенной головой, окинул нас донельзя перепуганным взглядом, сиганул через контору на улицу.
И коли мы не собирались ловить его в десять милях от Харрогейта, действовать следовало незамедлительно…
— Мистер Норрис, мы бы хотели поговорить о завещании мистера Макдауэлла, — начала я, обращаясь к временно занявшему тело поверенного Брайану. — О тех странных условиях, что тот выдвинул непосредственно перед своей скоропостижной кончиной… — Стиснула руку внезапно побледневшей Эвис. — Полагаю, несправедливо, что его прямая наследница вынуждена довольствоваться крохами, когда основной капитал остается неприкосновенным.
Поверенный, против всякого обыкновения (чего Эвис опасалась больше всего), не стал пускаться в казуистические рассуждения на тему правильности и неправильности подобного разговора, только позвонил в колокольчик, призывая верного помощника.
— Вы абсолютно верно подметили, миссис Кеннеди: такое упущение недопустимо. Теперь я и сам вижу собственную неправоту, — в сокрушении признался он, дожидаясь появлении оного.
Моррисби материализовался через мгновение, словно бестелесный дух нотариальной канторы «Норрис и сын», осведомился:
— Чем могу помочь, мистер Норрис?
И тот отозвался невероятным:
— Отыщи-ка ты нам, дружочек, бумаги по делу покойного мистера Макдауэлла. Мисс Эвис желает вникнуть в подробности завещания, а я не желаю быть голословным…
Моррисби выпучил глаза. Хозяин не величал его никем, кроме «болвана» и «полного болвана» все его тридцать два года работы в этой конторе. Ласковое «дружочек» звучало совершенно апокалиптически и пугающе… Здесь было одно из двух: либо рассудка лишился сам Дэниел Моррисби, либо рассудок покинул его непосредственного начальника. И Моррисби рассудил, что здесь скорее второе, чем первое…
— Хотите имбирной печеньки? — подтвердил его догадку начальник, и бедняга Моррисби с опаской протянул руку.
— Б…бумаги в вашем столе, сэр, — запнулся он в полной растерянности. — В левом верхнем ящике…
— В запертом? — решился уточнить хозяин стола.
Моррисби сглотнул.
— Ключ вы обычно носите при себе.
Так называемый мистер Норрис поднялся и прощупал свои карманы. Все до одиного… Под пораженными взглядами Эвис и замершего с печеньем в руке старого клерка.
— О, кажется, нашел! — провозгласил он в радостном нетерпении и даже вскрикнул, когда заветный ящичек поддался с тихим щелчком.
Брайан немного переигрывал, однако я его понимала: высокомерный зазнайка Норрис заслуживал небольшой встряски. Пусть даже столь необычной…
Папка с бумаги по завещанию мистера Макдауэлла оказалась довольно толстой, и Брайан после нескольких минут безуспешных попыток продраться сквозь высокопарный слог и нотариальную терминологию официального документа вынужден был признать:
— Ничего не понимаю. — И в сторону клерка: — Моррисби, вы, верно, лучше меня во всем разбираетесь: подскажите, дружок, что за странные условия выдвинул покойный. Почему мисс Макдауэлл не может наследовать своему отцу?
И Моррисби подсказал, даже в бумаги не стал заглядывать (он не единожды переписывал оные мелким каллиграфическим почерком):
— Условие было только одно, — ответил на вопрос подобревшего шефа, — и оно касалось признания убийцы.
— Признания убийцы? — переспросила Эвис.
Моррисби мотнул головой. 1439f7c
— Мистер Макдауэлл поставил условием получения наследства пункт о предоставлении соискателем оного подписанного признания убийцы миссис Макдауэлл.
— То есть претендент на наследство должен был отыскать и разоблачить виновного в смерти его жены? — обратилась я к Моррисби.
Тот подтвердил:
— Именно так.
А Эвис прошептала:
— Теперь я понимаю: именно это и должны были сделать мои сводные братья. Воспользовавшись подсказкой отца, пуститься по следу предполагаемого преступника. Найти его и воротиться с признанием…
— Однако они так и не вернулись… — добавила я.
— Однако так и не вернулись, — эхом повторила она.