Две ипостаси сэра Маркуса Синглтона

Сэр Маркус Фредерик Синглтон сидел в кабинете со стаканом в руке. В стакане — выдержанный бурбон, в ушах — беруши, способ отрешиться от криков дочери, производящей на свет безродного бастарда. Ребенка грума! Кто бы мог подумать, что она падет столь низко… Мало того, что обесчестит себя, так еще сделает это в объятиях грязного мерзавца без рода и племени. Плебея, которого давно стоило поставить на место…

Сэр Синглтон скривился не столько от горечи напитка, сколько от горечи разочарования. Собственная дочь казалась ему диким плевелом на благородной ниве рода Синглтонов! Ее следовало выдать замуж и сделать это как можно скорее… Но прежде избавиться от младенца.

И лучше бы тому уже появиться на свет…

Часы как раз пробили начало седьмого. День догорал, и он чувствовал себя донельзя разбитым… Да и как не чувствовать под такие-то крики: Джоанна мучилась пятый час кряду. Все нервы ему извела…

Удачей было снял домик в глуши, подальше от докучливых взглядов и чутких ушей. Никто не должен прознать о моральном падении его дочери!

В дверь кабинета робко постучали.

— Войдите! — гаркнул он громче обычного. Сказывался выпитый алкоголь… — Надеюсь, она разродилась, будь оно все неладно.

На пороге появилась женщина с испуганным выражением лица: нанятая впопыхах экономка, третий месяц кряду раздражающая его своим видом. Серым и абсолютно неинтересным… Черт, она могла бы быть и поприятнее, скрасить скучные вечера в стенах этого дома своими милыми ласками… Не срослось. Сэру Маркусу Синглтону нравились властные женщины! Доминирующие.

— В чем дело, миссис Мадж? — кинул он в раздражении. — Она разродилась?

— Боюсь, все еще нет, сэр, — пропищала несчастная женщина.

Синглтон вскинулся:

— Тогда какого черты ты отрываешь меня от важного дела?! — И жмякнул полупустым стаканом по деревянной столешнице. — Уйди с глаз долой.

— К вам посетитель, сэр, — в очередной раз пропищала перепуганная экономка.

Сэр Синглтон даже замер на мгновение.

— Какой еще посетитель? — не без опаски осведомился он. — Кто такой? Я никого не жду.

— Велел передать, что он из полиции и что вы с ним знакомы.

Биг, пронеслось в голове Синглтона, Филипп Биг, этот мерзкий проныра-инспектор из третьего участка. Как он узнал о его местонахождении? Каким образом пронюхал?

— Пусть войдет, — произнес против собственной воли. Как бы ни хотелось ему избежать этой встречи, узнать расклад карт противника никогда не было лишним. Тем более, если тот приложил большие усилия по его обнаружению!

Миссис Мадж поспешила прикрыть дверь кабинета и скрыться с хозяйских глаз.

Через минуту на пороге появился инспектор Филипп Биг собственной персоной — Синглтон ничуть не удивился.

— Что ж, вы меня отыскали, — произнес он вместо приветствия. — О чем пойдет речь на этот раз? Надеюсь, придумали тему поинтереснее, нежели опальный лорд Харрингтон, коим вы донимали меня последнее время?

— Последнее время, — возразил Биг (читайте: Джейкоб Сандерс), — вы исчезли в неизвестном направлении. Ваша жена старательно уверяла: отправились подлечить здоровье на континент. Вот только я, уж простите подобную недоверчивость, этому не поверил…

Они обменялись холодными взглядами.

— И вот вы здесь, — Синглтона бесила его насмешливая улыбочка, полная тайного превосходства, — чего вы хотите?

— Правды, дорогой лорд, всего лишь правды.

— Я рассказал вам все, что знаю. Мы с Харрингтоном мало общались…

И Биг возразил:

— Вы были близкими друзьями. Так многие говорят…

— Вранье! — вскинулся собеседник. — Если мы и встречались на светских приемах, что неизбежно, как вы понимаете, выкурили пару сигар, обсудили правительство и женщин — это еще не значит, что мы стали задушевными приятелями, и он поведал мне о своих темных делишках. К тому же, — Синглтон снова потянулся к бутылке, — Харрингтон ответил за свои злодеяния… Так какого, скажите на милость, черта вы продолжаете донимать меня своими расспросами?

Биг казался совершенно невозмутимым, что лишь усиливалось в контрасте с пьяной экзальтацией хозяина дома.

Он развалился в кресле еще вальяжнее, взмахнул кистью руки.

— Я полагаю, и вам хорошо об этом известно, что Харрингтон-старший понес наказание не за все совершенные им преступления. — Улыбка исчезла с лица инспектора, Биг стал абсолютно серьезен: — Исчезновение Кларибель Стоукс, модистки с Харли-стрит. Что вам о нем известно? Отвечайте.

Сэр Синглтон взвился пчелой, даже с места подскочил.

— Что вы себе позволяете, инспектор, — заверещал он на повышенных тонах. — Я буду жаловаться вашему начальству! Это преследование, самое настоящее преследование. Убирайтесь из моего дом!

И Биг повторил по слогам:

— Что вам о нем известно? Отвечайте.

Под его недрогнувшим взглядом Синглтон сдулся через секунду, схватился за стакан с остатками бурбона и опрокинул его в свое пересохшее горло.

— С чего вы решили, что мне о нем что-то известно? — прохрипел он с явным усилием. — Моя жена пользуется услугами другой модистки.

И Биг, почти угрожающе, произнес:

— Зато леди Харрингтон предпочитала именно эту модистку. Кроме того, — он выдержал некоторую паузу, — именно эта «модистка» занималась одним хорошо нам известным делом: поставляла клиентам особые предметы туалета. Опасные для жизни предметы туалета… и не только. — Он глядел на собеседника, не мигая, почти гипнотизируя его. — В ее арсенале были самые изощренные яды и способы их использования. Припомним только шляпу престарелого лорда Виндзора… Бедняга умер сразу после ее приобретения. И вам ли не знать об этом, многоуважаемый сэр Синглтон…

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— А супруга мистера Макдауэлла, припоминаете такую? Умерла после собственного дня рождения, отравленная… коробкой шоколадных конфет. — И как бы между прочим: — Помнится, вы присутствовали на том торжестве. Не подскажете, что именно тогда подарили? И не было ли среди ваших даров… одного достаточного смертельного?

Их взгляды в очередной раз скрестились, и Синглтон сдался первым. Ударил кулаком по столу и закричал:

— Все, хватит, мне это надоело. Убирайтесь из моего дома! Немедленно.

В тишине, последовавшей за этими словами, явственно прозвучал мученический женский крик. Синглтон дернул головой, снова схватился за бутылку. Казалось, она была костылем, единственно способным поддержать его в данных обстоятельствах.

— Кажется, ваша дочь разрешается от бремени? — произнес Биг, словно желая добить противника. — Мальчика или девочку? А главное, кто отец ребенка? В Лондоне всякое поговаривают. Мол, единственная наследница рода Синглтонов лишилась чести на сеновале…

Если он желал вывести собеседника из себя, то у него получилось: взревев нечеловеческим голосом, как раз в унисон крикам собственной дочери, сэр Маркус Фредерик Синглтон схватился за горлышко бутылки и, готовый было замахнуться на противника, так и замер с бутылкой в руках. Словно запись, поставленная на «паузу»…

Джейкоб Сандерс, он же инспектор Филипп Биг, с удивлением лицезрел смену выражения его лица: от свирепого, готового убивать — в растерянно-озабоченное.

Синглтон неожиданно отмер, опустил бутылку и осмотрелся по сторонам, как бы позабыв, где он находится. Биг, казалось, утратил для него всякое значение…

— Где моя дочь? — вопросил он как бы самого себя. — Мне нужно ее увидеть.

Сандерс поднялся с кресла, осведомился:

— Так скольких куропаток вы желаете прикупить для завтрашнего торжества?

Синглтон отмахнулся:

— Об этом после. Спросите мою экономку… — А сам распахнул дверь и вышел из кабинета.

Сандерс прищурил глаза и, стиснув в руках перчатки, последовал за хозяином дома.

В холле крики Джоанны Синглтон звучали почти оглушающе: маленький дом, призванный скрыть от мира ее позор и разрешение от оного, вибрировал от пола до потолка. Казалось, здесь убивают человека, а не производят оного на свет…

Синглтон замер у лестницы.

— Она рожает? — в очередной раз вопросила самого себя.

И Сандерс ответил:

— Ваша дочь разрешается от бремени.

Мужчина кивнул и пошел вверх по лестнице, прямо на голос роженицы. Взялся за ручку двери и толкнул ее от себя…

— Сэр, вам сюда нельзя! — тут же раздался недовольный женский голос. — Ребенок вот-вот появится. Покиньте комнату, немедленно.

Синглтон, однако, не дрогнул: поглядел на женщину подозрительным взглядом.

— Вы — повитуха? — вопросил строгим голосом. — И что это у вас в руках?

Женщина, оскорбленная до глубины души, вскинула голову.

— Это болеутоляющий пирог, сэр. Приготовлен с добавлением конопляного семени, корня ревеня и одуванчика… — И тут же пожаловалась, поджав губы: — Мисс Джейн отказывается его есть. И что мне в таком случае делать? Кормить ее насильно?

Синглтон, проигнорировав ее слова, приблизился к постели роженицы. Та извивалась, вцепившись пальцами в простыню, ее лицо было кипенно-белым… Едва ли живым.

— Что с ребенком? — спросил он у повитухи. — Как долго она мучается?

Женщина с лицом, похожим на куриную гузку, недовольно проворчала:

— Пятый час уж пошел. С ребенком все хорошо… — И тут же не удержалась, добавила: — Сам Господь повелел женщинам в муках рожать детей своих. Уклоняться от боли по-своему аморально, даже кощунственно!

И Синглтон ожег ее таким яростным взглядом, что женщина даже отпрянула. Прошептала достаточно слышно: «Плохая это примета, заходить в комнату роженицы, не перекрестившись».

— Кипятка принесите! — распорядился мужчина зычным голосом. И уж чтобы окончательно добить суеверную повитуху, снова осведомился: — Матка раскрылась как должно? Воды отошли?

Она перекрестилась, прежде чем ответить:

— Воды не отошли, сэр. Ребенок большой, к тому же брыкается… Никак пузырь не прорвется.

— Так сама прорви.

— Как можно, сэр? Грех это.

И Синглтон, пахнув на нее стойким алкогольным амбре, прорычал прямо в лицо:

— Грехом будет прихлопнуть тебя, старая дура. — Он пригрозил ей внушительным кулаком. — А теперь мой руки и делай свое дело.

Повитуха метнулась было к роженице, да Синглтон ухватил ее за передник.

— Руки-то помой… с мылом. Придушить тебя мало, честное слово!

И пока перепуганная женщина терла перемазанные пирогом руки, сам он подхватил девушку под руки.

— Тебе надо подняться, дорогая. Вставай на колени…

— Не могу, — выдохнула та едва слышно. — Я точно умру. И поделом мне… Ребенка только спасите. Не дайте ему умереть!

Синглтон помог ей ухватиться за спинку кровати, откинул волосы со взмокшего лба.

— Ты не умрешь, — сказал твердым, полным уверенности голосом. — Станешь жить ради себя и ребенка… Ради Магнуса. Он любит тебя. — Девушка ахнула. Даже дышать перестала, вглядываясь в отцовское лицо. А тот добавил: — Он знает, где тебя искать. Он жив и здоров! Помни об этом, давая жизнь вашему малышу.

В этот момент ее скрутила очередная схватка, и Джоанна стиснула его руку. Крепко-крепко…

— Делай дело, женщина, — приказал Синглтон повитухе.

И та, взглянув на него, как на черта с рогами, поддела околоплодный пузырь… Теплая, пряно пахнущая опарой жидкость окатила ноги роженицы и впиталась в перину. Схватки мгновенно усилились, девушка закричала.

— Не кричи — тужься! — велел ей отец. — Ребенок вот-вот появится на свет.

Джоанна, как бы исполнившись мужества, перехватила спинку кровати.

Через полчаса крохотный Фредерик Синглтон Конли огласил комнату своим громогласным ором.

Когда Синлтон вышел за дверь, с трясущимися коленками и широкой улыбкой в пол лица, инспектор Филипп Биг ухватил его за рукав:

— Итак, кто вы такой, человек, занявший тело пройдохи Синглтона? — осведомился он с блеском в глазах. — И не стоит юлить… Меня зовут Джейкоб Сандерс, и я знаю про «Белого кролика» абсолютно все.