Это было последней каплей…

Утро следующего дня встретило меня очередными утренними недомоганиями вкупе с невеселыми мыслями, связанными с Брайаном. Осуществил ли он свои грандиозные планы и наведался ли в бордель к продажным женщинам? Мысль об этом была особенно удручающей. И явится ли он сегодня просить моей руки… Эта мысль казалась на порядок лучше предыдущей.

А еще припомнились мама и Саманта: скучают ли они обо мне, волнуются ли… Конечно, волнуются, ответила самой себе, а вот скучают ли… Наверное, и это тоже. Самую малость… Мама уж точно скучает, о сестре сказать того же я не могла — мы с ней никогда не были особенно близки.

И новая мысль: надо бы расспросить Брайана о его местожительстве… Вот так вернемся домой и даже не сможем найти друг друга.

Тьфу, и чего это я не могу выбросить его из головы, уж не влюбилась ли ненароком в бестелесного призрака? В сгусток сознания, блуждающий по чужим телам… Рассмеялась в голос, почти доведя бедняжку Энид до нервного срыва.

А красивое платье все-таки надела… так, на всякий случай. Все-таки не каждый день делают предложение руки и сердца!

Правда, солнце уже перевалило за полдень, а мой суженый и не думал появляться… Я почти было решилась приложиться к последним каплям превращайки, когда дверной колокольчик звякнул, возвещая о визите незваного гостя.

С верхней ступеньки лестницы я слышала, как камердинер докладывает матушке о сэре Харрингтоне-младшем, и сердце мое дрогнуло самым предательским образом.

Явился…

Явился!

Явился, распутный негодяй. Я пощипала щеки и спустилась в гостиную на зов матери…

Взгляд оскорбленного достоинства, готовый излиться на голову недостойного женишка, пропал втуне: Харрингтон был только Харрингтоном и никем другим, я поняла это с первого же мгновения. Харрингтон-Брайан на сватовство не явился… Но как?

— Куда ты? — воскликнула матушка, когда я выскочила из комнаты почти бегом, нарушая все неписаные закона светского этикета.

— Дайте мне минутку, — крикнула я на ходу, торопясь вверх по лестнице. — Где Хелен? — спросила я Энид, пришивавшую отпоровшуюся тесьму на моем платье. Та выпучила глаза…

— Я не знаю, мисс. С утра ее не видела…

Час от часу не легче… Я попыталась унять громко ухающее сердце и вплыла в голубую гостиную с приветливейшей улыбкой на устах. Будем решать проблемы по мере их поступления, решила я: и сейчас мне предстояло сыграть идеальную невесту.

— Мистер Харрингтон желал бы переговорить с тобой, милая, — от приторности материнского голоса у меня заломило зубы. — Полагаю, пяти минут наедине будет вполне достаточно… — И она сложила руки на груди, вроде как умоляя меня быть хорошей девочкой.

У мужчины в комнате дернулось правое веко. Ого, кто-то не очень рад предстоящему браку! Что и понятно: мисс Синглтон была той еще штучкой, впрочем, если верить слухам, сам жених тоже не отличался целомудрием.

И ведь красивый, зараза: руки так и зачесались провести по его подбородку руками, запустить пальцы в волнистые волосы… куснуть нижнюю губу, выдохнув короткое имя прямо в его аккуратное маленькое ушко.

— Этим утром я переговорил с вашим батюшкой, — оторвал меня от возбуждающих мыслей Харрингтон-младший. — Я просил у него вашей руки… — Он дернул головой: — Я, право слово, не понимаю, как могло произойти это нелепейшее недоразумение на балу: я совершеннейшим образом не помню ни наш с вами танец, ни последующее исчезновение… Все случившееся похоже на туман, морок, если хотите. Однако, считая себя истинным джентльменом, я просто обязан восстановить ваше доброе имя и сделать предложение руки и сердца, которое, я надеюсь, вы примите с долженствующим почтением и кротостью.

— Я всегда знала, что вы достойный человек, мистер Харрингтон, — произнесла я с полуулыбкой, слишком занятая мыслями об исчезновении Хелен, чтобы разыгрывать еще больший спектакль. — После того, что было между нами… вы были просто обязаны позвать меня замуж, и я рада, что вы не поступились своими принципами.

Харрингтон тяжело сглотнул — его адамово яблоко дважды скользнуло вверх-вниз.

— А что между нами было? — поинтересовался он с настороженностью.

Я прикрыла лицо ладонью, вроде как стыдясь самого воспоминания о случившемся.

— Боюсь, от этого дети родятся, — шепнула я абсолютно шокированному подобным признанием Харрингтону. И добавила: — Вы дважды поцеловали меня в губы… с языком.

Тот шумно выдохнул: то ли с облегчением, то ли еще как иначе, только я не сдержалась и присовокупила: — Но и еще кое-что делали, — и демонстративно отвела глаза от его бежевых бриджей. — Поэтому я принимаю ваше предложение с великой радостью. Уверена, мы будем самой счастливой парой сезона!

Впорхнувшая в комнату матушка расцеловала нас обоих в ярко пылавшие щеки. И новоиспеченный жених, страшась даже глядеть в мою сторону, поспешил откланяться, сославшись на важные дела, связанные с предстоящим событием… Я была этому только рада: снова бросилась искать Хелен — даже на кухню заглянула — и закричала почти в истерике, узрев ее невозмутимое личико на пороге своей спальни:

— Где ты была?

Девушка поспешно прикрыла за собой дверь и опустила на пол сундучок с одеждой.

— Ходила забрать свои вещи. Что за истерики, право слово?

— Право слово?! — взвизгнула я. — Право слово?! Вы должны были явиться на сватовство — и не явились. Что я должна была, по-вашему, подумать?

— Что я занята своими делами? — предположила Хелен, и ее спокойствие разъярило меня еще больше.

— У вас не может быть никаких своих дел, — прошипела я в сердцах. — У нас с вами одно общее дело, и вы не имеете право от него отлынивать.

— Даже и не думал. Успокойтесь, моя дорогая! В вашем положении такое волнение опасно для здоровья.

— Не все ли вам равно, бессовестный вы ходок по борделям?

Хелен понятливо улыбнулась, словно знала обо мне больше меня самой, и произнесла:

— Кстати, об этом. Визит на Гарденс-Плейс не прошел для меня даром…

— Еще бы, — не удержалась я от комментария. Но та сделала вид, что не заметила моего сарказма…

— … там, на Гарденс-Плейс, я кое с кем встретился…

— … могу себе представить!

— … и этот кое-кто фигурирует в одном из писем мисс Синглтон.

— Мужчина?! — невольно ахнула я.

По лицу Хелен по-прежнему блуждала улыбка древнего сфинкса.

— Мистер Кирквуд, воспитывающий внебрачного ребенка, припоминаете такого?

— Лично не знакома, — все еще не могла успокоиться я, — но его письмо помню отлично.

— Так вот они с сэром Вудвортом были там в одной компании.

— Еще одна жертва шантажа?!

— Вот именно, — Хелен упала на стул и вытянула ноги. — Заметив их вместе, я насторожился: вдруг, думаю, они как-то связаны со смертью бедняжки Алисии. И решил действовать: притворился хорошо набравшимся и завел разговор о проблемах, связанных со смертью девушки в нашем собственном доме, наплел о досаждающих нас полисменах, дурных слухах и тому подобном, а потом… — Хелен хитро прищурилась, — намекнул мимоходом на некие темные делишки, таившиеся за ангельским личиком девушки. Мол, она была не так проста, как хотела показаться, и мне кое-что об этом известно…

Я ахнула, не в силах сдержать своего возмущения:

— Совсем с ума сошли, что ли? А вдруг это они убили бедняжку…

— Это я и собираюсь выяснить, — сказала Хелен. — Теперь, если только они хоть как-то связаны с этим делом, меня могут ждать определенные действия с их стороны…

— Укол морфия, например? — съязвила я в сердцах.

— Это тоже вполне возможно, — отозвалась девушка, поднимаясь со стула и нащупывая флакончик с превращайкой, — именно поэтому мне и следует вернуться в тело Харрингтона и засесть, так сказать, в засаде.

— Это неоправданный риск! — возмутилась я. — Алисия даже не входит в сферу нашей деятельности.

— Откуда вам знать? Никаких конкретных инструкций, как вы помните, мы не получили.

Я сжала в бессилии кулаки. Вот ведь непробиваемый болван!

— А как же сватовство, почему Харрингтон пошел на это самовольно?

Девушка улыбнулась.

— Не самовольно, моя дорогая, ох как не самовольно, — выдохнула она. — Родителям пришлось пригрозить лишением наследства — все-таки наше с вами исчезновение на балу наделало огромного шума в обществе — и Харрингтон был вынужден пойти на этот шаг. Мне даже жаль беднягу: мисс Синглтон станет его пожизненным наказанием за грехи бурной молодости.

— Ах бросьте, — парировал я, — он и сам не ангелочек. Бордели и продажных женщин никто не отменял, а то мы этого не знаем.

Хелен снова улыбнулась, поигрывая флаконом между пальцев.

— Мне пора. Харрингтон, должно быть, напивается где-нибудь в клубе… А мне хотелось бы сохранить ясность мысли.

— Я могла бы подстраховать вас в образе Джонни, — несмело предложила я. — Вы ведь взяли его в услужение… Все лучше, чем ничего.

Хелен, казалось, задумалась на мгновение, но потом покачала головой:

— У вас жидкости во флаконе — на одно превращение. Давайте сэкономим его на будущее… Кто знает, что нам еще предстоит!

Это был разумный довод, и я к нему прислушалась… По крайней мере, на ближайшие полчаса прислушалась, а потом тревога начала грызть меня с новой силой, и я начала живописать себе такие устрашающие картины, что маменька, заметив, как я вздыхаю над никак не получавшейся вышивкой, с тревогой осведомилась:

— Тебе плохо, моя дорогая? Может, стоит пригласить доктора Ливси?

Доктора?! Я ужаснулась. Только этого мне не хватало. И стоило той отвернуться, как я вытряхнула на язык последнюю янтарно-желтую каплю…