Глава 10

Сквозь пелену боли Казаринов наблюдал, как мечется Элла: помогла ему доковылять до машины. Кажется, это была какая-то Мазда. Потом нянчилась в больнице, приносила воды, вызывала знакомого врача. А когда он появился, смело вошла в кабинет следом. Казаринов не сопротивлялся. В его жизни редко находились люди, желавшие позаботиться о нем.

– Ты мужчина, ты должен, – твердила мать, воспринимая его как родителя, и постоянно напоминала, что именно он обязан. Ей, сестрам, племянникам.

– Наверное, без товарища Джона тут не обошлось, – весело заметил доктор. – Элкин Джон на боевом посту, – рассмеялся он. – Джоник всех покусал. У меня, как у вас, лодыжка. Саньку Попова – за задницу тяпнул. Даже звезду нашу не пожалел. Оставил у Ломакина, он же Гоша Каземирский – будто Влад не знал, – на плече отметочку.

– А нечего ко мне в сад было за вишней лезть, – фыркнула Элла. – Вот и получили!

– Как же вас, – заглянув в паспорт, продолжил доктор, – Владислав Алексеевич, угораздило? Ладно, мы по юности попались на зубок этому оглоеду…

– Я сам виноват, – крякнул Казаринов.

– Добро пожаловать в клуб Элкин-Джона!

– Куда? – превозмогая боль, напрягся Влад.

– В честь Элкиного пса. Элкин Джон, а не то, что вам послышалось, – хохотнул доктор, осматривая рану. – Ты бы, Конькова, на пса ошейник надевала, а то как укушенный гражданин обратится в полицию. Тебя оштрафуют, а Джона усыпят.

Казаринов заметил, как Элкины и без того большие глаза наполнились слезами, а губы упрямо сжались.

– Ты бы, Некрасов, хоть иногда думал, что говоришь, – цыкнула она.

– Собака меня дома укусила. У Эллы.

– Ах вот оно что, – довольно взвыл доктор Некрасов. – И что же вы в такой поздний час делали?

– Крестиком вышивали, – огрызнулась Элла.

– Выясняли, как лучше воспитывать нашего сына, – вслед проскрежетал Казаринов и попросил: – Давай, Пушкин, делай что-нибудь. Больно очень.

– Конькова, выйди из кабинета, – скомандовал бывший одноклассник. – Операция начинается.

– Что-то серьезное? – озаботилась Элла.

– Нет, – скривился Некрасов. – Не успел твой красавец перекусить сухожилия. Так, слегка надавил. В педагогических целях. Сейчас рану обработаю и перевяжу. А завтра обязательно на перевязку приезжайте!

Элла махнула рукой, как бы говоря, что завтра Влад сам поедет куда захочет, но Некрасов понял ее жест по-своему.

– Или лучше я сам к вам заеду. Что таскаться в больницу и в очередях сидеть?

– Спасибо, – душевно поблагодарил Влад, немало сдерживая себя, чтобы не расцеловать доктора. – Мы будем вас ждать.

– Ты с ума сошел, что ли? – прошипела Элла, когда они ехали обратно.

Влад, чувствуя себя немного под кайфом от вколотого обезболивающего, пробормотал невнятно:

– Зато твой Гоголь в полицию не сообщил. Бытовая травма. Да и нам не нужно объяснять, как это мы умудрились заделать ребенка, если едва знакомы.

– Да уж, – хмыкнула недовольно Элла. – Хоть знаем, как зовут друг друга.

– А с кем сынок остался? – прервал ее ехидную отповедь Казаринов.

– С моей мамой, – доложила Элла.

– Я не видел, чтобы кто-то мимо проходил, – пробурчал Влад. – Вроде около крыльца сидел.

– У нас дом разделен на две половины, – объяснила Элла. – Можно и со двора обойти, но и внутри есть дверь. Вот я Антошку к маме занесла. И сама, наверное, к ней ночевать пойду.

– И оставишь меня с этой зверюкой?! – завопил Влад. – Да ни за что! Элла, прошу тебя…

– Это неправильно, – воспротивилась Элла.

– Мы не в Викторианскую эпоху живем, – ехидно заметил Казаринов и добавил весомо: – У нас общий сын. Какие тут сплетни и домыслы?

– Некрасов сейчас всей округе раззвонит, – тяжело вздохнула Элла, выезжая на широкий Тарнаусский проспект. Видимо главную улицу города.

– У него своих дел нет? – изумился Влад.

– Есть, – мотнула головой Элла. – Только они два года гадали, кто отец ребенка. А тут сразу ты с паспортом нарисовался. Естественно, Некрасов своим друзьям сообщит.

– Это Ломакину вашему? Терпеть не могу его дурацкие песни, – поморщился Казаринов.

– С Денисом Цесаркиным поделись этим мнением, – фыркнула Элла. – Твой собрат по несчастью.

– Почему по несчастью? – не понял Казаринов.

– Он тоже не любит, но приходится слушать.

– А я могу этого избежать? – с сарказмом осведомился Влад.

– Конечно, – фыркнула Элла, выруливая к воротам. – Давай отвезу тебя домой и навсегда избавлю от себя лично и от своего окружения.

– Нет, – печально пробасил Казаринов. – У меня в доме лифт не работает, а по лестнице я на седьмой этаж не поднимусь.

– А его навечно отключили? – ехидно поинтересовалась Элла.

– Его еще не включали, – пожаловался Влад. – Дом новый, жильцов мало.

– Тогда к матери отвезу. Под крылышко, – улыбнулась Элла.

– Эти упырицы, Милка с матерью, меня удушат во сне, – пробубнил Казаринов. – Съехал я от них. Навсегда.

– Почему? – насторожилась Элла, сворачивая в темный проулок. На одном из домов Влад умудрился прочитать название, мелькнувшее под фонарем, «Улица Крылова», и подавил радостный вздох.

Элла щелкнула брелком. Створки ворот раскрылись, пропуская машину внутрь.

– Ладно, – махнула она рукой, наблюдая, как Казаринов пытается, не задев больную ногу, вытащить свое тело из автомобиля.

– Оставайся… пока.

Элла оббежала Мазду и помогла покачнувшемуся Владу удержаться на ногах, а потом повела в дом, как санитарка с поля боя раненого командира.

– Подожди, – простонал он, – нужно мой Лендик во дворе поставить. А то угонят…

– Да ну? – изумилась Элла. – У нас тут тихо. Вон Мишка Ломакин бросает точно такую же тачку где попало и даже не запирает.

– У меня скоро сыпь по всему телу начнется от частого упоминания об этом… гражданине. И мне кажется, что его машину побоятся тронуть. Иначе потом хлопот не оберешься.

Внезапно Влад вспомнил рассказ Дениса. Какая-то известная в городе женщина и Гоша Каземирский. Мало того, что Кристине хватило ума подсматривать в замочную скважину, так она еще от переизбытка наглости попыталась шантажировать эту парочку. Вот же идиотка!

– А как ты во двор заедешь? – с сомнением поинтересовалась Элла, отвлекая от тяжких мыслей. – Ты даже на педаль газа не надавишь.

– Никак, – хмыкнул Казаринов и, скривившись от боли, пробормотал: – Садись за руль, Элка.

– Этой колымаги? – изумилась она. – Да ни в жисть!

– Не обзывай мою любимицу, – деланно обиделся Влад. – Давай, завози ее во двор. Долго мне не продержаться. Нога отваливается.

– А если я поцарапаю твой тарантас? – уточнила Элла. – Я еще плохо в ворота въезжаю.

– Ну милая, – просипел Казаринов. – Какие счеты между своими? Давай же, Элка!

Она неуверенно села за руль, глядя на Влада, прислонившегося к столбику ворот.

– Уйди, придурок, – пробормотала она. – Я ведь и наехать могу.

Но сделав правильный вираж, аккуратно въехала во двор.

– Все, квест пройден, – пробормотала, подбегая к Казаринову, пытающемуся закрыть ворота.

– Я сама, – буркнула недовольно, а потом, подойдя поближе, призналась: – Знаешь, а это особый кайф – управлять таким огромным танком. Адреналин зашкаливает…

Влад долго ворочался на диване, где вчера трахался с Эллой. Сегодня пришлось спать одному. Своенравная хозяйка дома постелила ему в зале, а сама, забрав сына у своей матери, закрылась в спальне. На жалобы гостя, что его знобит и кружится голова, принесла нимесил и пообещала вызвать скорую. Никакая неотложка Владу не требовалась. Лишь сама Элла рядом. Но кто бы его слушал. Конечно, он соврал, что лифт не работает, да и в родительском доме мог бы переночевать, но хотелось остаться здесь, в Тарнаусе.

«Звучит, конечно, наивно, – мысленно усмехнулся Казаринов. – Ребенка заделать получилось, а вот узнать друг друга, в прочих смыслах, кроме библейского, нет!»

Он подложил руку под голову и уже задремал, когда из кухни в зал притащился Джон и, усевшись напротив дивана, уставился на покусанного гостя.

– Я тебя не боюсь, – сообщил ему Казаринов, глянув пристально на собаку. Ротвейлер зевнул, словно говоря, что мнением залетного гастролера не интересуется, и улегся рядом на полу. Когда под утро мимо потащилась заспанная Элла, Влад вздохнул и попросил отозвать охранника.

– Я фамильное серебро красть не собираюсь, – буркнул он недовольно. – Мне не нравится, как он на меня смотрит.

– Ты ему тоже не симпатичен, – отмахнулась Элла, но собаку забрала с собой в спальню.

«Лучше бы наоборот, – подумалось Казаринову. – Я с Элкой, а волкодав за дверью».

Он закрыл глаза, но сон не шел. И, как обычно, Влад задумался о будущих проектах. Попробовал придумать фотосессию с дельфинами и морскими котиками. Но вместо добродушных животных и безликих моделей на ум пришла Элка в неглиже и огромная рептилия. Змея, извиваясь, скользила по голому телу…

Казаринов отогнал эротические ведения.

«Все-таки не в «Плейбое» работаю, – хмыкнул он про себя. – Да и Элла, если узнает, голову оторвет. Хоть мать и считает ее развратной танцовщицей, но Элла во сто раз целомудренней Кристины».

Мысли быстро перескочили на погибшую сестру и ее отвратительный бизнес.

«Интересно, а сама Элла знает о махинациях моей сестры? Или они разругались задолго до того? И где Кристинка познакомилась с ПоПой? Но, самое главное, нужно найти Леонида и Розамунду. Может, тогда станет ясно, кого еще шантажировала сестра».

Казаринов перевернулся на другой бок и неожиданно для себя крепко уснул. То ли подействовало обезболивающее, то ли в мозгах произошло несварение грустных мыслей. Но Влад провалился в глубокий сон, где Элла снова кружилась вокруг него в завлекающем танце, постепенно снимая с себя вещи. Сначала часы, потом серьги, затем блузку…

Он медленно выплывал из возбуждающих фантазий. Элка еще танцевала, но при этом умудрялась о чем-то просить.

– Да, пожалуйста, – пробормотала она. – Я смогу приехать через десять минут. Да, запишите, пожалуйста!

– Куда это ты собралась? – удивился Казаринов, наяву увидев Эллу полностью одетой, да еще и с паспортом в руках.

– Как твоя нога? – задала она встречный вопрос.

– Болит ужасно, – скривился Влад и добавил со вздохом: – Обуться не смогу, придется у тебя, Элла, денек-другой перекантоваться.

Она кивнула и просипела натужно:

– У меня флюс, Влад. Съезжу к врачу, пока ты здесь. Ты же можешь посидеть с Антошкой час-полтора? – уточнила она на всякий случай. – Я подгузник ему поменяла и молока сцедила. Он поспит еще часок. А потом ты его в манеж посади.

– Естественно, – тут же согласился Казаринов, слабо представляя, как управляться с годовалым малышом и злобным ротвейлером. Но ему хотелось провести время с сыном и, самое главное, подольше задержаться у Элки.

Но как только за Эллой закрылась дверь, Антон Владиславович зашелся ревом.

«Есть вроде бы еще рано, – подумал Казаринов. – А вот подгузник попахивает!»

Он порылся в ящиках комода и выудил оттуда пачку подгузников. Достал один, повертел в руках. Прочитал надписи «спинка», «животик». Потом, достав сына из кроватки, направился с ним в ванную. И там на весу попытался снять подгузник.

Казаринов вовремя вспомнил, что Милка как-то иначе управлялась с племянниками, когда они пребывали в младенческом возрасте.

«Вроде бы должен быть пеленальный стол», – сам себе напомнил Влад и помчался обратно в спальню. Но ничего похожего там не оказалось. И тут Казаринов понял, что Антошка примолк и с удивлением наблюдает, как взявшийся невесть откуда папаша бегает по дому с ним наперевес и никак не может помыть попу.

«Со всех сторон одни попы», – невесело усмехнулся про себя Влад. Но тут же подумал, что вот эта маленькая и розовая, с которой он все-таки умудрился снять подгузник и подставить под кран с теплой водой, гораздо милее и роднее. Казаринов изловчился завернуть брыкающегося малыша в белое банное полотенце. И вспомнив, как сестра меняла Алиске подгузник, понес на диван, по пути позвав Джона.

– Сторожи, – велел он собаке, а сам метнулся в спальню за подгузником. А когда вернулся, обнаружил, что своевольный сын дополз до края дивана. Влад вернул ребенка обратно на полотенце и попробовал надеть подгузник. С первого раза не получилось. Тонкие липучки удалось открыть с трудом, да и просунуть разработку «Хаггиса» под толстый зад младенца оказалось непростым делом. А когда затея удалась, Антошка залился плачем.

– Значит, так, – скомандовал Казаринов, усаживая ребенка в подушки. – Слушайте меня внимательно! Оба. – Он перевел взгляд с замолкнувшего от удивления сына на Джона, важно сидевшего рядом, и продолжил: – Здесь теперь главный я. И вы оба меня слушаетесь. Антон – ты мой сын, тебе положено, а ты, Джон, должен понимать, что теперь вожак стаи – я. – Влад в упор посмотрел на пса. Но тот не отвел взгляд. – Ладно, красавец, еще не вечер, – хмыкнул Казаринов и, взяв сына на руки, направился на кухню. – Джон! – позвал он по дороге. – Тебе особое приглашение?!

Пес потрусил следом и остановился около укушенной ноги новоявленного хозяина. Влад покосился на него и строго предупредил:

– Попробуй только еще раз укусить, я тебя… сам укушу!

Джон глянул настороженно, словно вопрошая: «А в ветклинику отвезешь?», а потом поймал на лету брошенный Казариновым кусочек колбаски.

– А жрать нечего, – заявил своим сообщникам Влад. – И в магазин выйти не получится. Проблема, пацаны!

Сын улыбнулся, обнажая парочку одиноких зубов во рту, а Джон демонстративно улегся на свою лежанку, давая понять, что он-то знает, кто здесь хозяйка.

Казаринов прихрамывая вернулся на диван, положил себе под бок сына, потом устроил больную ногу. И только затем сделал два звонка. Во-первых, позвонил знакомому продавцу на рынок заказать продукты, а во-вторых, сестре на работу.

– Где ты? Что случилось? – запричитала Мила. – Тут народ интересуется, будет ли совещание, назначенное на десять?

– Нет, Мил, – поморщился Влад, мысленно ругая себя последними словами, как он мог забыть про совещание. – У меня тут нога разболелась…

– Это та, что ты на футболе повредил? – затараторила сестра. – Я приеду к тебе на Миусскую. Приготовлю обед.

– Мила, ты мне нужнее на работе, – остановил сестру Влад. – Передай Чижову все документы на подпись и дневники Кристины. Пусть привезет все к Элле.

– Что? – поперхнулась сестра. – Маме это не понравится.

– Мила, – примирительно заметил Влад. – О том, что нравится или нет нашей маме, я не задумываюсь примерно лет с двенадцати, чего и тебе желаю.

Сестра тяжело вздохнула, а потом, опомнившись, деловито поинтересовалась:

– Адрес какой? Куда Чижову ехать?

– Он знает, – отрезал Влад и нажал кнопку отбоя.

Примерно через час привезли продукты. Полный набор: мясо, жирную домашнюю курицу, картошку и овощи.

«Фрукты я забыл», – мысленно посетовал Казаринов и, осмотревшись по сторонам, решил действовать.

Первым делом перетащил на кухню манеж и усадил туда Антошку. Сынок завозился с игрушками, вызвав мощный приступ умиления. Справившись с накатившим восторгом, Казаринов принялся кашеварить: опустил в кипящую воду половинку курицы, потом, нарезав мясо толстыми кусками, замариновал его с луком и специями. А сам тем временем почистил картошку.

Вернувшись домой, Элла нашла на кухне приготовленный обед, а на диване сына, спящим на груди Казаринова. Сам Владислав Алексеевич дрых, прижимая к себе ребенка; на полу, вытянув лапы, разлегся Джон и храпел тихонечко.

– Устали герои, – залюбовавшись, пробормотала себе под нос Элка и мысленно предупредила себя:

«Я тебя умоляю, только не вздумай привыкнуть!»