Глава 11

Чижов приехал, когда Элла накрыла стол к обеду.

– А – а, товарищ Игорь, – довольно хмыкнул Казаринов, забирая у зама коробку и ковыляя с ней в комнату.

– А ты тут надолго прибомбился, Владислав Алексеевич, – пробормотал Чижов, косясь на Эллу, расставляющую на столе тарелки, и на своего шефа, по – свойски расположившегося на диване.

– Меня Джон укусил, – то ли пожаловался, то ли поделился радостью Казаринов. – Не могу туфли обуть и на машине ездить проблема. Вот спасибо Эллочке, не бросила инвалида. – Он внимательно глянул на своего зама и требовательно поинтересовался: – Что там в лавке?

– Все нормально, – доложил Чижов. – В штатном режиме.

– Знаю я ваш штатный режим, – сварливо заметил Казаринов. – Кот из дома, мыши в пляс. – Он бегло глянул в привезенные документы и, отложив их в сторону, внимательно воззрился на Чижова. – Что с «Компьютерным вальсом»? Ты им звонил?

– Да, – кивнул Игорь. – Объяснил, что вам пришла в голову мега – идея, и мы отставили в сторону старую версию и дружно занялись новой. Как только сделаем в черновом варианте, покажем…

– А они? – лениво протянул Влад, наблюдая за сыном, ковыляющим по комнате на нетвердых ногах. Казаринов присмотрелся к ребенку, самозабвенно жующему какой – то предмет, зажатый в кулачке, и с перепугу позвал: – Элла, он что – то ест!

– Печенье, – хмыкнула она, заходя в зал, и пригласила: – Давайте обедать!

– Мне ехать пора, – попытался увильнуть Чижов. – Дел полно.

– Не отказывайся, Игорь, – улыбнулся Казаринов. – Мясо я сам жарил. И для кого – то с флюсом бульон сварил.

– На все руки мастер, – пробурчала Элла. – Вот так оставь одного…

– А что? – удивился Влад. – Я хозяйственный! Бери в мужья, Эллочка, не пожалеешь!

– Тогда в очередь, Владислав Алексеевич, – будто шутя, попросил Чижов. – Я Эллу замуж с четвертого курса замуж зову.

Казаринов остановился посреди коридора и задумчиво оглядел зама, словно видел впервые.

– Что значит в очередь, Игорь? – осведомился он надменно. – Это моя женщина и мой сын. Улавливаешь?

– Но, – Чижов аж стал пунцовым от напряжения. Спорить с шефом по такому деликатному вопросу – остаться без головы. – Но… – снова повторил он. – Как же так?

– Не терпится узнать подробности? – проскрежетал недовольно Казаринов.

– Если вы сейчас не угомонитесь, – вскинулась Элла, – то один поедет на работу, а другой по месту прописки. – Она перевела взгляд с одного мужчины на другого и весело предложила Казаринову: – А может, Игорь тебя отвезет и на седьмой этаж поднимет?

Чижов открыл было рот, чтобы радостно согласиться, но перехватил насупленный взгляд шефа.

– Нет, Элка, я не смогу, – пробормотал он. – Да и с укусом одному оставаться опасно. Еще абсцесс пойдет…

– Доктор приедет перевязку делать, а меня нет. Забыла? – весело напомнил Казаринов и прошел на кухню, припадая на больную ногу. – Прав Чижов, – Влад шутливо погрозил пальцем. – Абсцесс пойдет, потом гангрена, ампутация… Придется тебе за мной всю жизнь присматривать.

Элка, пробормотав что – то неразборчиво себе под нос, бросилась в зал и вернулась оттуда с сыном.

– Яблочко хочешь? – проворковала она малышу под нос и, усадив его в креслице, поставила перед ребенком блюдце с нарезанным кубиками яблоком.

Казаринов не сводя глаз наблюдал, как его сын берет по два – три кусочка и тянет их в рот.

– Элка, – повернулся он к матери своего ребенка. – Он так не наестся, только раскидает.

– А это не для кормления, – объяснила Элла. – Пальчиковая еда. Скорее похоже на игру. Развивает мелкую моторику. Ребенок учится брать в рот маленькие кусочки пищи.

– А – а… – изумился Влад. – Лучше дать ему кусок мяса.

Элла рассмеялась и шутливо погрозила пальцем.

– Я никогда не думал, – задумчиво произнес Чижов, разглядывая веселую парочку, – никогда даже не подозревал, что вы в отношениях. Как давно вы вместе?

– В декабре два года будет, – на голубом глазу соврал Казаринов и, строго посмотрев на подчиненного, бросил устало: – Ты, конечно, хорош, Чижов! Наврал вальсятам с три короба, а разгребать мне.

– Почему я наврал? – удивился Игорь, даже не поняв, что шеф увел разговор в сторону. – Мы же так и договаривались…

– А разгребать все равно мне, – отмахнулся Казаринов и серьезно заметил: – Правда, Элла Владимировна моя хорошую идею предложила, – и, глянув в ошарашенное лицо Элки, продолжил: – Я вот второй день думаю, Эллочка. И, наверное, остановлюсь на твоем варианте…

Элла, чуть не подавившись бульоном, посмотрела с сомнением, а Игорь Чижов насторожился и даже есть перестал.

– Что за идея, Владислав Алексеевич? – азартно поинтересовался он.

И Казаринов, осторожно втянув в разговор Элку, принялся рассуждать вслух.

Элла, почувствовав легкое раздражение, хотела было остаться в стороне, но Влад что – то придумывал, задавал вопросы Чижову и всячески советовался с ней, так что остаться в стороне оказалось невозможным. Обед превратился в мозговой штурм. Удалось даже придумать небольшой сюжетец на основе Элкиного сценария, музыкальный фон и спецэффекты.

– Я же говорил вальсятам, что у нас проект – бомба, – хохотнул Чижов на прощанье, – и не соврал!

Когда за ним закрылась дверь, Элла повернулась к Казаринову и печально заметила:

– Я не желаю, чтобы ты использовал меня. Ни в профессии, ни в личной жизни.

– А я только за, чтобы ты пользовалась мной. Можешь как фотографом, хочешь, как любовником…

Она негодующе глянула на него и, стукнув кулачком по предплечью, тяжело вздохнула:

– Откуда ты свалился на мою голову?

Владислав Казаринов, знаменитый фотограф и бизнесмен, вгляделся в лицо стоявшей напротив женщины. И внезапно подумал, что именно такой доброй и правильной у него не было никогда. Нет, слабый пол вился рядом со времен начальной школы. Девчонки писали ему записочки и назначали свидания. Влад даже смутно помнил некую историю, когда две девицы из параллельного класса подрались из – за него в школьном туалете. Потом в университете строили глазки и недвусмысленно намекали не только студентки, но и молодые преподавательницы. А он встречался с отвязной девчонкой из соседнего училища искусств. Она ловко играла на фортепьяно, курила длинные черные сигареты и носила странные, собственноручно пошитые наряды. Это время Влад запомнил, как самое веселое в своей жизни. Потом, уже став фотографом, он встречался с моделями, их визажистами, стилистами и костюмерами. Но никогда никого не приходилось завоевывать. Даже Лизу. Он предложил ей встречаться, а она просто согласилась. Никаких метаний или уговоров. Потом, правда, для него как гром среди ясного неба стал ее уход. Нет, они никогда не жили вместе. Лиза уверяла, что ей нужно больше личного пространства: поухаживать за собой, побыть в одиночестве. Поэтому он не сразу обратил внимания, что из съемной квартиры сначала исчезли один за одним все ее наряды и туфли, а затем и электрическая зубная щетка.

– Между нами все кончено, – отрезала Елизавета, когда он сунулся к ней за объяснениями. Она обругала его подлецом и мразью, а через полгода вышла замуж за другого. А он – то понять не мог почему! Не знал, какие гадюки пригрелись рядом. Все трое!

Теперь же, глядя на Эллу, Казаринов понял, что на этот раз на внешность и деньги можно не надеяться. Рестораны и тряпки точно не подействуют. Бриллианты? Навряд ли. Придется включить все обаяние и окружить Элку и Антошку вниманием и заботой, чтобы растопить заиндевевшее сердечко и добиться хотя бы доверия.

– Помоги мне с дневниками сестры, – попросил он, поняв, что она не собирается поддерживать беседу. И сам себя похвалил за находчивость.

– Что от меня требуется? – кротко поинтересовалась Элла. – В чем ты не можешь разобраться?

– Кристина писала для себя. Упоминала чаще прозвища, чем имена и фамилии. Но, может, по описываемым событиям ты поймешь, о ком речь? Мне, главное, найти Леонида. Понять, почему сестра боялась его? Причастен или нет к ее смерти?

– Хорошо, – кивнула она. – Сейчас уложу спать Антошку, и займемся.

Ожидая, пока малыш уснет, Казаринов разложил на столе тетради. Как ему показалось по тематике. Описания как прошел день вместе с планами, книгу благодарности с аффирмациями и лозунгами.

– Приступим, – заявил он Элле, когда она вернулась, и пододвинул стул для нее.

За те два часа, что они провели бок о бок, не удалось выяснить ничего. Но затея была не напрасной. Они сидели почти вплотную, и Казаринов даже чувствовал тепло, исходившее от Элки. Он ощутил легкую эйфорию и уже придумал повод, чтобы переместиться на диван вдвоем и занять горизонтальное положение, когда в коридоре скрипнула дверь и женский голос позвал:

– Элла, ты дома? Помоги мне, пожалуйста!

– Иду, мама! – откликнулась она и ускользнула из расставленной Владом мышеловки.

Ему ничего не оставалось, как снова углубиться в записи сестры.

Но теперь он тщательно выбрал места, где упоминалась Понка, и сделал закладки. А потом выписал на листок остальных действующих лиц. Но их оказалось не так уж и много. Те же на манеже. Розамунда, Стрючок и Бэнкси. Никаких Леонидов вместе с Понкой не упоминалось, зато в записях с другими девушками этот тип промелькнул несколько раз. И Казаринов принял решение, во что бы то ни стало встретиться со Стрючком и Бэнкси и с их помощью найти Розамунду, а если повезет, и Леонида.

Подготовив план действий, Влад зевнул.

«Нет, спать нельзя, – предупредил он сам себя. – Так все проспишь!»

Казаринов схватился за документы, привезенные Чижовым, и принялся их изучать. Вычитал договоры, хотя особой нужды в этом не было – на каждом стояли росписи юриста и главного бухгалтера, потом проверил сметы и, найдя пару мелких ошибок, позвонил в офис и устроил выволочку начальнику производства. Оставались еще бумаги, но услышав, что на свою половину вернулась Элла, Казаринов поднялся из-за стола и вышел на кухню.

– Хочешь чаю? – предложил он. – Я заварю.

– Давай попьем, – кивнула Элла. – Только я заварю сама, с травами.

А когда в пузатый чайник кинули заварку и какие – то сушеные травы и залили кипятком, раздался звонок домофона.

– У тебя постоянно гости. Мужчины, – недовольно хмыкнул Казаринов, уставился в окно, где по дорожке к дому приближались вчерашний доктор Лермонтов и высокий красивый мужик с завязанной в узел гривой светлых вьющихся волос, – Гоша Каземирский, мать вашу!

– Шли мимо, дай, думаем, зайдем, – хрипло возвестил Гоша. – Чаем напоишь, Элка?

– Как раз вскипел. Мы пить собирались, – улыбнулась она.

– Мы? – удивился Ломакин, заглядывая на кухню, и, увидев Казаринова, заметил – У тебя гости, в ночи!

– Ломакин, купи селедку и ей пудри мозги, – отмахнулась Элка и раздраженно представила: – Влад, это Миша Ломакин, у него твой одноклассник жену увел.

– Конькова, – фыркнул Мишка, без стеснения усаживаясь к столу, – как всегда, емко и кратко. Только он ее у меня не уводил. Мы уже развелись тогда.

– И ты женился на отвратительной мымре, – Элка поморщилась. – Ей еще твои стихи нравились… фу – у – у!

– Мои стихи нравятся всей России, – напыщенно заявил Ломакин и, подняв крышечку чайника, потянул носом. – Ты опять коровий помет заварила, Элка? – пожаловался он и попросил сердечно: – Налей мне обычной заварочки, любовь моя!

Влад почувствовал, как внутри все передернуло от этой задушевной беседы. Даже захотелось подняться и дать в лоб доморощенной звезде. Но вспомнив про разные весовые категории, Казаринов счел за благо сдержаться.

– Как ваша нога? – участливо поинтересовался доктор Некрасов. – Воспаления нет?

– Легче, – прошептал Казаринов. – Тяжело ступать, но заживает.

– У этого пса хватка железная и зубы отравленные, – тут же встрял Ломакин. – У меня плечо полжизни заживало, чуть инвалидом не стал, – пожаловался печально. – Вот такие шрамы остались! – растопырил он пальцы. – Пришлось потом до локтя татуировкой забивать.

– Да у тебя плечо меньше, чем ты показываешь, – хмыкнула Элла. – Сейчас Джона позову, пусть проверит, как зажило.

– Если он ко мне сунется, ну или к Ромке с Ниной и Катей, я его точно пристрелю!

– Ты еще Цесаркина забыл, – хохотнул Некрасов. – Всю их семью перебрал.

– Этот крендель сам за себя постоит, – весело отмахнулся Ломакин. – У него тоже тату. Руны, как у Нинки. А у меня медведь. Ничем другим шрамы после этой собаки Баскервилей забить не получалось. Вот, смотри, – рыкнул он Казаринову и, стащив с головы свитер, показал левый бок, где на предплечье раскрыл пасть и обнажил два ряда острых зубов бурый медведь.

– Как живой, – заметил Казаринов. – Отличная татуировка!

– Еще бы чуть – чуть и выгрыз бы тебе Джоник сердце, – хмыкнул доктор.

– Молчи, Достоевский, – захохотал Ломакин.

Воспользовавшись моментом, Влад тихо шепнул Элле:

– Спроси его про Леонида. Они с Кристиной знали друг друга.

– Чокнулся, что ли? – шикнула на него Элла.

– Вы что там шепчетесь? – строго поинтересовался Ломакин. – Думали, ребенка спать уложили, а сами как кролики… Не выйдет!

– А ты не хочешь сняться в рекламе? – неожиданно осведомилась Элка. – У Влада такой проект вырисовывается гениальный. Нужен кто – то с радио «Шансон».

– А что рекламировать? – насторожился Ломакин, уже в уме прикидывая, как подороже себя продать.

– Сеть магазинов «Компьютерный вальс», – счел нужным вмешаться Казаринов, внезапно ощутив, как на душе становится тепло. Элла его похвалила. – Это наши местные ребята. Поддержи индустрию края.

– Да знаю я, – хмыкнул Ломакин, а потом не мигая уставился на собеседника. – И тебя тоже знаю. Вернее, какой суке ты родственником приходишься…

– Приходился, – рыкнул Влад и добавил горько: – Тебе проще, Гоша. Ты давно знал, а мне только на днях стало известно. Я, можно сказать, сестру второй раз потерял.

– Я не верю. Ни одному слову не верю, – разозлился Ломакин и поднялся из-за стола. – Пошли, Юрец, плохая здесь компания. Не с теми людьми ты связалась, Элла.

– Влад действительно не знал, Миш, – миролюбиво вступилась она. – И он не Кристина. Нельзя всех под одну гребенку грести!

– Вот ты дурная у нас, Конькова! – рявкнул Ломакин и добавил грустно: – Нину попрошу, пусть тебе в уши надует.

– Так нас Цесаркины и познакомили, – фыркнула Элла, пытаясь загасить назревающую ссору. – Влад и Дениска учились в одном классе.

– Разберемся, – насупился Ломакин и побрел к выходу.

– Гоша, а кто такой Леонид? – внезапно брякнул Казаринов. – Кристина упоминает в своих записях, что он ей угрожает.

Ломакин на минуту задумался и, поморщившись, бросил:

– Не знаю такого, – а потом добавил со злой усмешкой: – Может, это он ее и грохнул?! Когда найдешь, дай знать. Я ему адвоката найму.