Глава 13

– Я смотрю, ты тут надолго окопался? – недовольно хмыкнул Ломакин. – Как ни зайду, все еще здесь. Хоть на работу ходишь? Или уже поперли? – Я все время здесь, – набычился Казаринов. – А что тебя сюда тянет, не пойму. Место занято. – Это пусть мне Элка скажет. Твои заверения и полрубля не стоят. – Оба замолчите, – пригрозила Элла. – Сейчас на улицу отправлю выяснять отношения. – Эллочка, – улыбнулся Влад. – Давай чайку попьем, солнышко! Завари вот этот вкусный… с травами! – Который с куриным пометом, что ли? – пробубнил себе под нос Ломакин. – Пойду я. Конькова, проводи, а то твой оглоед опять кинется. А у меня концерты по всей стране. Морду штопать неохота. – Шрамы украшают мужчину, – хохотнул Влад. – Вот себе и наведи красоту, – пробурчал Ломакин. – Одна лодыжка не считается! – Джон у Берты, – отрапортовала довольная Элла. – У них щенки родились. Такие красивые! Вот будешь просить, Ломакин, не отдам. – Скопище троглодитов, – пробурчал Мишка и направился к выходу. Потом протопал обратно на кухню и заявил нахально: – Если хочешь, чтобы я в твоей рекламе поучаствовал, присылай моему агенту предложение. Он в курсе. Потом начнется предновогодний чес. Тогда уж точно не смогу. – Завтра будет, – обрадовался Казаринов. И сразу же позвонил Чижову. Поэтому не заметил, как уже в коридоре Ломакин передал Элке какой-то сверток и что-то зашептал яростно. После ухода одноклассника она завозилась в прихожей, хлопнула дверцами шкафчика-пенала, потом поелозила ящиком в комоде, а когда вернулась обратно на кухню, Влад, только-только перестав давать указания Чижову, прихлебывал остывший чай из стрекоз и улиток и радостно пялился в окно. – Зря ты так с Мишей разговариваешь, – пробурчала Элла. – Он одинокий человек. Добрый очень, но взбалмошный. Нину потерял по глупости, теперь вот мается. – Ни за что не поверю, чтобы у Гоши Каземирского под боком бабы не было. – Естественно, кто-то есть. Нина вроде говорила, что он с замужней крутит, но это же несерьезно, понимаешь? Так, успокоить вибрации тела. А для души так себе никого и не нашел… Жалко его, хоть и сам дурак. Ладно, – Элла тяжело вздохнула. – Пойдем смотреть на щенков, а? Мама сегодня в гостях…

Казаринов радостно кивнул и, подхватив сына, устремился за Эллой. В небольшой комнате, почти сплошь уставленной цветами, в манеже типа Антошкиного лежали три потрясающих создания: черные с подпалинами и курносыми носами. И большая сердитая собака, прикрывающая свое потомство мордой. Увидев потенциальную опасность, новоявленная мамаша оскалилась. Спавший около манежа Джон поднял голову и низко заурчал. Берта рыкнула для приличия и снова улеглась на лапы.

– Небось, сказал жене, что свои пришли детей проведать, – хохотнул Казаринов.

– Лучше постой около двери, – предупредила Элла. – Берта у нас всегда за свой приплод переживает. А в этот раз и щенков мало уродилось. Обычно штук шесть-восемь.

– Что так? – не утерпел Влад.

– Старородящая, – хмыкнула Элка, наклонившись над манежем.

– Слово какое-то неприятное, – поморщился Казаринов. – Где ты его только откопала?

– В роддоме так всех, кто старше тридцати, называют, – отмахнулась Элла, внимательно рассматривая мокрые спинки и животики щенков.

– Она их облизала, что ли? – пробормотал Влад, а сам с горечью подумал, что и в роддоме, и всю беременность Элла, по сути, оставалась одна. Сама решала, как поступить в сложной ситуации, да еще пришлось выслушивать гадкие комментарии медперсонала. «Старородящая! Это же надо так назвать мать моего сына!»

– Да, облизала, – кивнула Элла, укладывая щенка на место и рассматривая следующего. – Берта – мамаша правильная. Уже обо всех малышах позаботилась. У ротвейлеров особенность породы такая. Новорожденные щенки не могут сами опорожниться, им для этого нужен массаж животика.

– А Джон не мог облизать? – поинтересовался Влад, спиной чувствуя дверь, чтобы в случае необходимости схватить Элку и быстро выбежать из клетки со львами.

– Нет, Джон туда не дотянется, – хохотнула Элла. – Он охраняет свою семью, ну и Берту поддерживает.

«Даже собаки, и те ощущают поддержку друг друга. Спасибо тебе, Кристина, что лишила меня этого. Братское такое спасибо! Гореть тебе в аду, дорогая сестра!»

Уже вернувшись на Элкину половину, Казаринов никак не мог справиться с яростью, клокотавшей внутри.

«Какого вообще… шотландского лешего я еще ищу этого самого Леонида и пытаюсь вырвать нашу собственность из липких ручонок ПоПы? Гори оно синим пламенем! Сама Кристина, твою мать! Да и маменька тоже хороша… Задрала бы их обеих африканская гиена!»

– Я тут подумала, – словно прочитала его мысли Элла и внимательно воззрилась на него. – Что-то случилось, Влад? Ты на себя не похож.

– Просто задумался, – отмахнулся Казаринов. – Так что ты хотела? – осведомился он, надеясь, что Элка предложит что-то интересное.

– На следующей неделе Кристине сорок дней, – осторожно начала она.

– И за это время мне столько дерьма на голову вылилось, что, будь она жива, я бы придушил ее собственноручно. Тварь! Какой же мразью оказалась моя любимая сестричка! За одно то, что она сделала с нами, гореть ей в аду.

– Кристина внесла свою лепту, – пробормотала Элла. – Но мы сами тоже постарались. Ты отправил мой номер в черный список и даже не удосужился поговорить, а я поверила ей, хотя знала, что она врет, как дышит.

– Поминать я ее точно не собираюсь, – скривился Влад, про себя решив выкинуть из бара в кабинете все спиртное.

– А я думала, что можно использовать такую дату, как повод. Позвать девчонок куда-нибудь в кафе. Я могу позвонить Люде Стрюковой. И тебе удобнее поговорить с ними в одном месте. Не думаю, что многие придут. Но те девочки, которые у нее тренировались и упоминаются в записях, скорее всего, появятся.

– Отличный план, Эллочка, – пробормотал Влад и вместе с Антошкой на руках шагнул к ней, притянул к себе. Элла не стала вырываться, положила голову ему на плечо, погладила ребенка по спинке.

Казаринов поймал себя на мысли, что вот так, прижимая к груди сына и его мать, готов простоять вечность.

«Кристина, Кристина, что же ты наделала, сестричка моя! Зачем разлучила нас? И как мне теперь все поправить? Как вдохнуть в Элку веру, что я никуда не денусь? Как? Вразуми, Господи!»

Кафе для поминок по рекомендации Цесаркина Влад выбрал в Тарнаусе.

– У них и ценник приятный, и кухня отличная, – поделился Денис. – И хозяин наш с Нинулей сосед. Нормальный мужик. Мы там недавно Ромкин день рождения отмечали, так Мишке он тридцать процентов сбросил.

– Вашему Гоше Казамирскому тут все угодить рады. Звезда! Гордая и самовлюбленная…

– Да ну, – отмахнулся Цесаркин. – Он просто привык с людьми выборочно общаться. Сам будто за тремя сферами живет.

– Это как? – изумился Влад. – Башка нагрелась от парникового эффекта?

– Не-а, – рассмеялся Денис. – Вот представь три сферы, одна над другой, а внутри самой маленькой находится человек. И все, кого он впустил в первую, его близкие и родные. Он для них в лепешку расшибется. Во второй, чуть побольше, друзья-приятели. Тут он душа компании и хороший друг, что в беде не бросит. В третьей – остальной круг общения. Тут уже идет принцип «ты – мне, я – тебе». А все остальное – это космос. Можно, конечно, человека вне сфер притянуть в первую, но это нереально.

– А ты у Гоши под каким тазиком? – ухмыльнулся Влад.

– Честно говоря, про себя никогда не задумывался. А Нина с Ромкой, естественно, в первой сфере. Семья все-таки. А мы с Катериной, наверное, во второй, – Денис строго посмотрел на дочку в коляске, потрогал нос. Казаринов глянул на Антошку и сделал то же самое.

– Нос теплый, значит, гуляем дальше, – постановил Цесаркин.

Они катили коляски с детьми по Тарнаусскому парку и лениво переговаривались о всяких пустяках. Старательно избегая важных тем.

– Да, кстати, – нарушил добровольное табу Казаринов. – Элла утверждает, что роспись на договоре не Кристинкина.

– Точно? – насторожился Денис. – Тогда нужно узнать, где именно твоя сестра работала все эти годы. Запрошу документы с ее подписью, и отправим на экспертизу. Умоем ПоПу.

– Да вроде он неплохой, этот Влад, – вздохнула Нина, глядя вслед идущим впереди мужчинам.

– Ага, – согласилась Элка и тут же продекламировала детские стишки: – Помнишь, он парень неплохой, только ссытся да глухой!

– Все так ужасно? – искренне изумилась Нина. – Он что, сморкается в скатерть или вытирает руки об занавески?

– Нет, – мотнула головой Элла. – Казаринов – хороший благородный человек. Он не жадный, с ним интересно и надежно.

– Так это и хорошо, – заявила Нина. – Очень хорошо. Надо брать!

– Вот только у него один маленький недостаток. – Элка остановилась и махнула рукой в сторону детей и их отцов. – Гляди, он нос Антошке щупает. За Денисом повторяет.

– Не повторяет, а учится, – наставительно поправила Нина. – А какой недостаток? Пенис маленький или кривой?

– Ну тебя, – фыркнула Элла. – Там тоже все хорошо. Не волнуйся.

– Сколько баллов? – тут же поинтересовалась Нина.

– Я бы дала все пятьдесят, но сама знаешь, после долгого воздержания не считается.

– Ну да, – согласилась Нина и полюбопытствовала с горячностью: – А недостаток какой?

– Он любит другую, – пробормотала Элла. – Забыла?

– Нет, ну крот мне в рот, – выругалась Нина. – Просто думала, что ты обратила его в свою веру, а та профурсетка забылась, как страшный сон.

– Не знаю, – вздохнув обронила Элла. – Влад заботится обо мне и сыне. С ним легко. Но у меня нет уверенности. И если честно, Нин, я боюсь увязнуть! Привыкну, разомлею, выйду за него замуж. И все без любви. Мама говорит, что лучше жить с любимым человеком. Но хочется и с любящим тоже. А если эта фифа его поманит? Он же побежит к ней. И что я тогда буду делать? А ребенок?

– Я тоже не знаю, – сморщила идеальный нос подружка. – Тебе Мишка ключи от хаты отдал?

Элла кивнула.

– Вот и поезжай в Москву. Себе голову проветришь и Казаринову заодно. Погуляешь по бульварам и Красной площади, поживешь в особняке в центре города. Там, знаешь, люстры как в музее и стены мрамором облицованы. И на входе целая команда: консьержка, дворник и два охранника… Никто чужой не пройдет.

– А как же Мишкины фанаты? – удивилась Элла.

– Их даже во двор не пускают. Во как! – горделиво доложила Нина. – Сам Ломакин туда только весной приедет. Поэтому у тебя время есть разобраться в своих чувствах. И родителей с собой забери. Хотя бы на Новый год.

– Хорошая идея, – кивнула Элла. – Если Влад изменится, то сам даст мне знать. А если это эстафета за призом, то сойдет с дистанции.

– Логично, – согласилась Нина и предложила: – Нужно догонять, а то мы и так сильно отстали. Тут не только твой Казаринов, но и мой Цесаркин что-то заподозрит.

Вечером того же дня Элла позвонила Люде Стрюковой.

– Брат Кристины, то есть Синди, предлагает нам всем вместе помянуть ее, – сразу заявила она. – Кафе «Липа» в Тарнаусе. Каждый закажет, что хочет, а Влад расплатится.

– Такой щедрый? – едко хмыкнула в трубку Люда. – Какой ему прок нас кормить?

– Ну едим мы мало, – постаралась снизить накал Элла. – А ему хочется пообщаться с теми, кто хорошо знал его сестру. Вспомнить ее.

– Хорошо, – процедила Люда. – Но я могу передать только своим девчулям. Розамунде и Бэнкси. Остальных я плохо знаю, да и телефонами мы не обменивались.

– Самый близкий круг, – согласилась Элла. – Я думаю…

– Вот только, Понка, – перебила ее Люда, – я никак не пойму, откуда ты знаешь брата нашей Синди?

– У меня от него ребенок, – прямо ответила Элла. – Мы поэтому с Синди поссорились. Я переспала с ее братом. А Кристине это не понравилось.

– Странная тема… – удивленно пробормотала Люда. – А нам она сообщила, что ты не хочешь вместе с нами выступать в клубе за деньги. Ну, знаешь, приватные танцы для круга избранных.

– Синди мне не предлагала, – усмехнулась Элла, – наверное, знала, что я откажусь.

– Ну да, – фыркнула Люда. – Ты же у нас великий специалист. Профи-мофи…

– Как-то так, – подвела итог Элла и повесила трубку.

– С ними общаться – себя не уважать, – пробормотала она еле-еле. Но Влад услышал.

– Ты можешь остаться дома. Для меня главное – информация. А на помин сестре я в церкви самую толстую свечку поставлю, чтобы ее в аду не сильно жарили.

– Двусмысленная фраза, Влад, – печально улыбнулась Элла. – Но если есть возможность пропустить это мероприятие, я ей обязательно воспользуюсь. Наври им там, что ребенок и все такое…

– Я не лгу, – резко бросил Казаринов. – Не путай меня с Кристиной. Или как вы ее там звали? Синди? Как прозвище в публичном доме…

– Полное сценическое имя твоей сестры – Синдерелла, – хмыкнула она. Влад схватился за голову.

– Блин, – проскрежетал он, смеясь, – а я этот… Золушкин брат…долбаный Золушок!

И вот теперь, сидя в кафе с говорящим за себя названием «Липа», Влад с интересом разглядывал подружек сестры.

– А Понка что не пришла? – ехидно поинтересовалась Розамунда. Мелкая курносая девица с выбритыми висками и фиолетовой челкой.

«Мальвина, твою мать», – мысленно ругнулся Казаринов, а вслух объяснил, улыбнувшись:

– Не захотела. Колхоз – дело добровольное. Кстати, девушки, а Павлика или Леонида никто не предупредил, что мы здесь собираемся? Они будут?

– Павлик сейчас на Сейшелах, – пробормотала Бэнкси, невыразительная блондинка. – А кто такой Леонид, я не знаю.

– А, ну понятно, – хмыкнул Казаринов. – Творческая командировка. Понимаю! А может, и Леонид с ним отчалил?

– Павлик уехал с Анакондой, – пробурчала Розамунда, а товарки одарили ее злобными взглядами и зашикали, не стесняясь Казаринова.

– Любит зеленых змей? – невесело усмехнулся Влад.

– А вы знакомы с Яной? Так точно ее описали, – наивно заметила Бэнкси. – Она ужасно бледная и гораздо хуже Синди. Плохо, если теперь ей зал достанется. Тогда мы точно уйдем, да, девочки?

– Говори за себя, – цыкнула на нее Люда-Стрючок, коренастая шатенка, подстриженная под мальчика. Образ Гавроша дополняли широкие брюки и кепка. Она повернулась к Казаринову и серьезно осведомилась:

– Владислав Алексеевич, а у Кристины было завещание?

– Нет, – передернул плечами Казаринов, считая вопрос бестактным. – Она не собиралась умирать. Даже не болела ничем.

Он почувствовал легкий озноб, понимая, что ярость от деяний сестры смешивается с горечью об утрате той самой девочки, о которой он заботился с детства. Шнуровал ботинки и вытирал нос. А она умерла внезапно, а потом превратилась в монстра. Вернее, наоборот. Сначала стала чудовищем… Вот только он сам этого не заметил!

– Тогда зал перейдет к наследникам, – продолжала гнуть свое Люда и, глядя в упор на Влада, поинтересовалась жестко: – Какую плату вы установите за аренду?

– Еще не думал об этом, девчата, – печально улыбнулся Влад. – Но обязательно вам сообщу.

– А Павлик перед отъездом говорил, что зал его и распоряжаться всем теперь будет Анаконда, – подала голос Бэнкси.

Долго засиживаться не стали. Девчонки пожевали листья салата в темной подливе, запивая это чудо кулинарии минеральной водой без газа, а сам Казаринов глотнул рюмку коньяка, закусив подсушенными апельсиновыми дольками, слегка облитыми густым шоколадом.

Домой, к Элле, он брел по темным переулкам Тарнауса и размышлял о своей сестре, умудрившийся из хохотушки и озорницы вырасти в нравственного урода.

– Где же мы упустили тебя, Криска? – задрав голову, поинтересовался Казаринов.

Небеса черным бархатом облаков закрывали город от звезд и луны и молчали.