Глава 20

Уже поздно ночью, обняв жену и проваливаясь в зыбкую дрему, Влад пропел по слогам:

– Эл-ла Ка-за-ри-но-ва, моя жена!

– Ага, – сонно пробормотала Элка, закидывая на него ногу.

– Жаль, что наш брак еще не консуммирован, – недовольно хмыкнул Влад.

– Угу, – буркнула Элка. – В соседней спальне мама с Антошкой, в зале – твоя сестра, Ломакин на кухне дрыхнет. А бедным Цесаркиным не повезло, пришлось топать в гостиницу. Скажи спасибо, Владушка, что тебе, как молодожену, самая нарядная койка досталась. И при таком скоплении народа любые плотские утехи неуместны.

– А мы потихоньку, Эллочка, – принялся уговаривать Влад. – Все-таки сегодня у нас первая брачная ночь, и я хочу заняться любовью со своей женой. Ты только не стони громко, и никто ничего не заподозрит!

– Влад, – пробормотала Элла, когда ладонь мужа оказалась у нее на груди. – Влад, пожалуйста…

– Тихо, девочка, тихо, моя маленькая, – прошептал Казаринов, нависая над женой и смеясь добавил: – Секс в обстановке полной секретности становится незабываемым.

– Любовь, – прошептала Элла и огладила мужа по щеке шаловливыми пальчиками. – Мы занимаемся любовью, Казаринов. Помни об этом!

Как будто он мог забыть! И на следующее утро, глядя на жену, вместе с Ниной и Милкой накрывающую стол к завтраку, Влад все еще вспоминал тот момент, когда совершенно некстати заскрипел матрас новомодной Ломакинской кровати и пришлось поднять жену на руки и аккуратно перенести на край постели, а самому встать рядом. Элка силилась не закричать, сминая руками простыни. Он сам несся к заветной развязке, еле сдерживаясь, но ни на минуту не желая сбавить темп. Каждое движение, каждый толчок внутри приносили ни с чем не сравнимое чувство сумасшедшей радости.

– Моя, – рыкнул Казаринов и рухнул рядом с женой, обнимая и наслаждаясь теплотой ее дыхания, тела, души…

– Ну ты даешь, Владушка, – только и смогла выдохнуть Элка, устраиваясь у него на груди.

– Дай отдышаться, крошка, – пробормотал Влад. – Скоро следующий забег.

– Но… – попыталась протестовать она, снова собираясь напомнить, что во всех комнатах спят люди и они могут услышать…

– Какой кошмар, – хмыкнул Влад, запросто считав ее мысли. – Мы сюда никого не звали. И эта ночь наша!

И вот теперь, наблюдая, как жена движется по кухне, словно сомнамбула, и больше мешает, чем помогает остальным, Казаринов притянул Эллу к себе и усадил на колени.

– И без тебя справятся, – пробормотал он, а Нина, внимательно глянув на молодоженов, незаметно кивнула.

«Сколько может длиться безотчетное счастье? – мысленно задался вопросом Влад. – Такое, чтобы ни о чем не думать и просто наслаждаться каждым мгновением. Любить жену, общаться с друзьями. Бесцельно бродить по улицам и смеяться. Сколько нужно времени, чтобы утонуть в эйфории? День? Два? Месяц? Год?»

Как оказалось, пара минут. У Мишки зазвонил сотовой и моментально разрушил идеальное утро.

– Да, – глухо проронил Ломакин в трубку и напрягся. Влад лениво покосился в сторону хозяина квартиры, сначала не придав особого внимания беседе. Подумаешь, звонит кто-то из автосервиса! Но потом глянул внимательно и даже перестал обнимать Эллу.

– Какая, говоришь, вмятина на машине? – еще раз уточнил Михаил. – Весь передок смят? И просила восстановить по-тихому? А… Сообщила, что я в курсе… Нет, Колян, понятия не имею. – Он хотел было распрощаться, но случайно перевел взгляд на Казаринова и быстро сориентировался. – Так, Николай Иваныч, даже не притрагивайся к этой бентли. Сейчас решим, что делать, – а положив трубку, серьезно заметил:

– Мадам Антициклон без моего ведома поставила машину в автосервис. Там весь передок примят. Говорит, что сбила собаку. А Колян подозревает, что та собака явно с него ростом. Вот и интересуется, что предпринять?

– Моя сестра вполне подходит под такое определение, – зло кивнул Казаринов. – Ты полагаешь, что это Лиза Микешина наехала на Кристину?

– Вполне возможно, – встрял в разговор Денис Цесаркин. – И что самое удивительное, у нее бы все получилось. Тот шанс, что вы двое знакомы и вместе завтракаете, вообще один на миллион.

– Что ты предлагаешь? – напряженно осведомился Казаринов.

– Да ничего, трахни в бок меня медуза, – почесал коротко стриженный затылок Цесаркин. – Тут придумывать нечего, действуем по формальному признаку. Пусть твой Колян, Миша, вызывает полицию. Не хочет сам, направь туда адвоката. Геннадий Палыч или его помощник с великой радостью ему помогут.

– Ты думаешь… – растерялся Ломакин.

– Если Лиза и Кристина знакомы, – принялся рассуждать Цесаркин.

– Это непреложный факт, – встряла Элла. – Я точно знаю…

– Но Лиза звонила мне месяц назад, – глухо пробурчал Влад. – Она понятия не имела о смерти Кристины.

– Или хотела узнать обстоятельства расследования, – отмахнулся Денис. – Известный трюк. Одно ясно, Елизавета Микешина воспользовалась Мишкиным отсутствием и поставила машину в автосервис, не предупредив. Уже это подозрительно. Ну и сама вмятина, надеюсь, заинтересует следственную группу. Дело еще не закрыли?

– Собирались, – поморщился Влад.

– Ну значит, теперь уж точно не закроют, – хмыкнул Цесаркин и позвонил какому-то Кольцову. – Кирилл, дело Кристины Булатовой еще открыто? Ну тогда считай этот звонок анонимным…

– Не могу поверить, что Лиза виновна в смерти Кристины, – охнула Милочка и рухнула как подкошенная на первый попавшийся стул. И не успел Влад произнести даже слова утешения, как Элла метнулась к кулеру с водой и, набрав полный стакан, подала его сестре:

– Пей спокойно, маленькими глотками, – велела она и повернулась к Ломакину. – Миш, где у тебя аптечка?

– Нет здесь никаких лекарств, – хмыкнул Ломакин. – Я что, похож на гребаного больного?

А потом, внимательно глянув на Милу, пробормотал:

– Люда! Люда, нужно радоваться, что хоть и случайно, но нашли убийцу твоей сестры.

– Это еще не точно, – участливо заметила Нина.

– Экспертиза покажет, – вставил свое веское слово Денис.

Влад вглядывался в лица Эллы, Дениса, их близких, и просто осознавал, какие хорошие люди повстречались им с Милой. Простые и сердечные. Понимающие, что если одна сестра оказалась дрянью, то другие родственники ни в чем не виноваты.

Но все равно момент оказался упущен, а настроение испорчено. Идти гулять по предновогодней Москве расхотелось. Мужчины заперлись на кухне, настойчиво выпроводив женщин в зал. А им ничего другого не оставалось, как взять Антошку. Играть с ним и лениво переговариваться.

– А мой бывший положил на тебя глаз, – улыбнулась Нина Милочке. – Если у вас все склеится, я буду рада.

– Я… – растерянно пролепетала Мила. – Я совершенно ему не подхожу. Двое детей, и сама далека от идеала.

– У него тоже сын имеется, – пресекла нытье Нина. – Ты – красивая молодая женщина, и не смей себя принижать.

– Но… – попыталась возразить Мила и замолчала, судорожно сцепив пальцы. Элла заметила слезы в глазах золовки и поспешила перевести тему разговора.

– У твоей старшей сестры какая-то большая проблема с самооценкой, – заявила она Владу, когда они ехали в поезде. – Не знаю, в чем кроется причина, но тебе не мешало бы разобраться. А лучше всего отправить ее к психологу и оплатить сеансы.

– Она не сумасшедшая, – отмахнулся Влад. – Просто с детства такая робкая. Забитая, что ли… А после развода совсем пригорюнилась. Заживо себя похоронила в родительском доме. Даже выходить перестала. Это мне после смерти Кристины удалось ее в люди вытащить, на работу пристроить.

– Может, и ее шантажировала младшая сестра? Мы иногда не замечаем, что творится под носом и жалеем совершенно посторонних людей вместо того, чтобы обратить внимание на близких.

– Не знаю, – пожал плечами Влад. – Но с того момента, как узнал о вас с Антошкой, я не перестаю гадать, почему Мила мне ничего не сообщила. Знала и молчала. Злюсь на нее.

– Это еще раз подтверждает мою теорию, – запальчиво бросила Элла. – Нужно ей помочь!

– Ерунда, – пробурчал Влад. – У Милки после развода низкая самооценка… – И осекся. Сестра никогда не объясняла причины развода, а он сам поленился узнать подробности.

Лизу взяли под стражу перед самым Новым годом. Арест получился громким. С журналистами и фотокорами. И уж конечно, Микешина молчать не стала. Прикинулась кроткой овечкой и выставила Кристину гением шантажа. Репортажи по новостным каналам шли несколько дней. И Казаринов строго-настрого запретил жене включать телевизор и смотреть новости в интернете.

– Утюг в розетку воткнуть можно? – раздраженно хмыкнула Элла. – Или выключить вместе с холодильником?

– Я бы с удовольствием уехал куда подальше, – рыкнул Влад. – Надоела эта ужасная история.

А через пару дней полиция по местному каналу сделала объявление. Попросила всех, кого шантажировала Кристина Булатова, дать свидетельские показания. Одновременно с этим как соучастника арестовали ПоПу и признали подписи Кристины в договоре займа и в завещании недействительными. И тогда Павел Померанцев заявил, что документы ему отдала сама Кристина, а он, честнейший адвокат, даже не подумал сличить подписи.

– Даже в голову не пришло, – объяснил он следователю.

Казаринов, чтобы забыться, с головой ушел в работу, прекрасно понимая, что еще не вечер и какая-то гадость о сестре все равно выплывет. Около родного дома постоянно дежурили журналисты, и жить там не представлялось возможным. Мать в самом начале вакханалии уехала к сестре в Тверь, а Мила с детьми перебралась на Миусскую.

– Очень удобно, – сообщила она в первый же день после переезда. – Рядом детский сад и школа.

– И Ломакин может заглянуть в любое время, – подначил Влад.

– Он на гастролях и вернется не скоро, – пробубнила Милка и уже направилась к себе, когда Влад остановил ее.

– Вы поссорились?

– Мы совершенно не подходим друг другу. И проступок Кристины навсегда развел нас по разные стороны.

– Как знать, – улыбнулся Влад. – Может, без ее участия вы бы не познакомились. И если Мишка готов закрыть глаза на твою родню, то тебе и подавно перебирать грех.

– Все равно он меня бросит, – пробормотала Мила и кинулась в приемную, пряча от брата глаза, полные слез.

«Наверное, Элла и права, – почесал репу Влад. – Что-то тут нечисто!»

Семью, единственное, что осталось живого и настоящего, Казаринов оградил от сплетен и нападок прессы, превратив дом в неприступную крепость. Ему удавалось удерживать вдали от скандала Эллу и Антошку. И, возвращаясь домой, просто млеть в объятиях жены и наслаждаться ночами ее тихими стонами.

– Я люблю тебя, Эллочка, – бормотал он с поводом и без повода и безумно радовался, что не остался у разбитого корыта. Обрел свою собственную семью.

Иногда ему казалось, что весь мир ополчился против. Многие клиенты, узнав о его родстве с Кристиной, разрывали контракты и уходили к конкурентам. Новые идеи куда-то делись и уже ничто не вдохновляло. Так бывает, когда голова занята любовным угаром и проблемами семьи.

Казаринов чувствовал себя выжатым как лимон, когда жена, хитро глянув на него, осведомилась невинно:

– Ты нашел начальника дизайнерского отдела?

– Эта должность за тобой, – рыкнул он, не имея ни малейшего желания уговаривать. Да и сколько можно.

– Когда выходить? – нахально осведомилась Элла. – Я готова хоть завтра.

– Элка, – довольно протянул Казаринов. – Вместе мы горы свернем!

– Горы – это хорошо, – пробормотала жена. – Но у тебя в офисе утечка информации.

– Мила? – ошарашенно воскликнул он, даже не заподозрив сестру.

– Нет, конечно! – горячо возразила жена. – Я подозреваю Игоря Чижова. Только он кроме тебя знал об оффере… – задумчиво заметила Элла и, увидев возмущенное лицо мужа, добавила: – Молчи, я на нем потренировалась. Совершенно врать не умею.

– Я бы выразился иначе, – хмыкнул Казаринов. – Ты совершенная врушка. Я поверил каждому твоему слову.

– Прости, – отмахнулась Элла, снова возвращаясь к производственной теме. – Так вот, кроме Чижова, никто не знал об оффере и о нас с тобой. И у него имелся личный интерес. Не знаю о Кристине, возможно, тут кто-то еще постарался…

– Тот же Чижов, – передернул плечами Влад. – Она же ко мне в офис приходила. Игорь ее знал. А когда по телеку показали, вспомнил. Много ли ума надо…

Казаринов на минуту задумался и пробурчал раздраженно:

– Наверное, ты права, Элла. Кроме Гарика, никто не заинтересован… – Он помолчал удрученно и добавил усмехнувшись: – Хорошо, что Леонида искать не надо. Этот самый Нестерчук оказался ни при чем. Он умер гораздо раньше первой записи в ее дневнике. Она боялась кого-то другого. Но теперь это и неважно.

– Кристина опасалась таинственного Леонида, а расправилась с ней Лиза Микешина.

– Да, – кивнул Казаринов и, отмахнувшись, бросил: – Элла, я такую фотосессию придумал.

– Влад, – усмехнулась жена. – Любой твой рассказ, начинающийся этими словами, заканчивается у нас безудержным сексом.

– Любовью, душа моя, – улыбнулся Казаринов. – Мы занимаемся любовью. Запомни это раз и навсегда.

– Влад, – снова повторила Элла. – Как это ни назови, но лежать обнаженной и обнимать змею я не хочу. Стоять в зимнем лесу голой и с красной помадой на губах тоже. И про фотосессию в стиле ню на морском берегу даже не заикайся.

– Эллочка, – ласково пробормотал Влад. – А если ты наденешь наряд трактирщицы, уложишь волосы в высокую прическу типа мадам Пампадур? А я сфотографирую чуть сверху. Отлично получится. Тебе понравится.

– Из всех твоих эротических фотосессий эта самая приличная, – улыбнулась Элла. – И я вынуждена сдаться, иначе ты предложишь что-нибудь со штангой и гантелями.

– А что? – азартно вскрикнул он, хлопая себя по ноге. – Ты в обрезанных шортах и коротком топе. В руках штанга и около ног Джон.

– Да, – расхохоталась Элла. – А в зубах у него гантель.