Глава 7

Огромный бизнес-центр, расположенный на пересечении основных магистралей города, светился рекламой. Людмила Казаринова неуверенно вошла в просторный холл с мраморными колоннами и даже застыла на месте. Арендовать в таком здании офис выходило в копеечку, а уж купить целый этаж, как это сделал ее брат, представлялось вообще заоблачным богатством. На ватных ногах она дошла до лифта и, войдя внутрь с целой толпой, сосредоточилась на электронном табло. Третий этаж… седьмой… двенадцатый… Когда лифт остановился на нужном тринадцатом и бесшумно распахнул дверцы, Мила замерла в нерешительности и, взяв себя в руки, сделала шаг навстречу неизвестности.

«Даже если брат выгонит тебя, не облезешь, – саму себя предупредила она. – А он не посмеет. Просто может отказать в работе. Вчера, когда предлагал, ситуация казалась совершенно иной!»

Мила осторожно прошла по коридору. Заглянула сначала в одну дверь, потом в другую. К своему стыду, брата на работе навещать не приходилось. То ли дело Кристинка! Та сразу сунула нос. Сначала в проект, когда центр только строился и Влад выбирал подходящую недвижимость, потом во время ремонта несколько раз приезжала с братом – контролировала процесс. Да и когда «Верный глаз» переехал в новое помещение, нет-нет заглядывала проведать Казаринова.

– Вам кого? – раздался за спиной требовательный голос.

– Владислава Алексеевича, – промямлила Мила и добавила поспешно: – Я его сестра.

– Все мы люди и сестры, и братья, – философски заметила степенная дама средних лет и бросила напряженно: – Сестра у него умерла. А вы, собственно, по какому вопросу?

– По личному, – процедила Мила и уже собралась объяснить, что у Влада две сестры, как тетка, смерив ее жалостливым взглядом, махнула в конец коридора. – Приемная там.

Мила решительно двинулась вперед, а недовольная мадам зашла в кабинет рядом. Приемная оказалась большой светлой комнатой с панорамными окнами и аквариумом во всю стену. По углам стояли какие-то пальмы, вились замысловатые лианы.

А из-за высокой стойки виднелся хвостик рыжих волос. У Милы екнуло сердце.

«Наверное, уже взял кого-то!»

Ей хотелось убежать, но она нашла в себе силы сделать шаг и, негромко кашлянув, осведомилась:

– А Владислав Алексеевич на месте?

Хвостик подернулся, и над стойкой сначала показалось миловидное личико, а затем и сама девушка.

«Красивая, фигуристая, – уныло хмыкнула про себя Милка. – Не то, что я!»

– Вы Людмила? – бойко осведомилась девица. – А я вас жду! Меня Владислав Алексеевич попросил ввести вас в курс дела. Я раньше тут работала, а потом перешла в финансово-экономический отдел.

– А где сам Влад…Владислав Алексеевич то есть?

– Занят, очень занят, – пресекла любые вопросы девушка и представилась: – Меня Яна зовут.

Когда через полчаса из кабинета с криками «Мать вашу! Вы мне весь проект загубите!» выскочил Казаринов, Мила уже бойко печатала какое-то письмо заказчику.

– Пришла все-таки, – пробурчал младший брат, любивший в детстве есть из ее тарелки, и на всех скоростях промчался мимо. Где-то вдалеке слышались его крики и угрозы намотать кишки на уши.

– И часто у вас так? – поинтересовалась Мила, пораженная переменой в брате.

– Постоянно, – отмахнулась Яна. – То дизайнеры с фотографами налажают, то решит, что его обокрали, тогда мы по стенке ходим.

– Обокрали? – изумилась Мила. – И такое бывает?

– Нет, – отмахнулась Яна. – Что-нибудь забудет, не так посчитает, потом кричит. Но главный бухгалтер ему все по полочкам разложит, удовлетворит.

Миле не понравилось, что так насмешливо говорят о ее брате, но она сдержалась, решив, что странно в первый час работы что-то доказывать.

– Дома он не такой, – пробормотала она чуть слышно.

– Дома? – переспросила Яна и насупилась. – А вы кем ему приходитесь?

– Родная сестра, старшая, – поставила все точки над «ё» Мила.

– Ой, – обеспокоилась Яна. – Он не предупредил, а я вам наболтала лишнего. Вы уж не выдавайте меня! Пожалуйста! А то уволит…

– Я не скажу, – пообещала Мила и замерла, увидев дорогого брата, застывшего в дверях.

– Кстати, Милочка, – пробормотал он. – Зайди ко мне!

Это прозвучало как-то по-барски, и Милу передернуло. Сразу вспомнилась Хоботова из «Покровских ворот» с ее «Послушайте, милочка!».

– Людочка, – на автомате поправила она, заходя в святая святых. И остановилась, пораженная огромными черно-белыми фотографиями, обклеенными по трем стенам. А вместо четвертой красовалось широкое панорамное окно, из которого открывался потрясающий вид на город, реку и Тарнаусское искусственное озеро вдали.

– Проходи, – махнул рукой Влад. – Чаю хочешь? Или кофе?

– Кофе, – пролепетала она.

– Не тушуйся, Милка, – подмигнул брат. – Тут никто не кусается.

Он поколдовал над кофе-машиной, предварительно поманив сестру пальцем и наказав:

– Учись. Подать гостям кофе входит в твои обязанности.

А потом в комнате отдыха поставил на журнальный стол маленькие чашечки с ароматным варевом и достал из пакета круассаны.

– Все как я люблю, – хмыкнул Казаринов, плюхнувшись в кресло, и указал на другое сестре: – Садись! Что застыла?

Мила аккуратно села рядом.

– Наверное, нужно соблюдать субординацию, – процедила она.

– Ты первая из моих секретарей, кто говорит об этом. Через пять минут вся контора узнает, что ты моя систер. Обращение по имени отчеству и дистанция покажутся редкой глупостью. Поэтому веди себя как обычно. Но помни, что я твой директор.

Мила кивнула и, улыбнувшись через силу, поинтересовалась:

– Где ты ночевал?

– На Миусской, – равнодушно бросил он. – Хотел вернуться к сыну, но приехал поздно, постеснялся будить.

Мила чуть не поперхнулась.

«Постеснялся? Ты?» – чуть не закричала она.

– Я так понимаю, что вы давно контролировали всю мою жизнь, – спокойно протянул Влад. Не спрашивал. Утверждал. – И то, что Лиза бросила меня, это ваших рук дело. Я даже представляю, как распределились роли. Маман – идейный организатор, Кристина – исполнитель, а ты – невинная овечка, прикрывающая собой эту банду. Что вы пели моим бабам? Что-нибудь про детей и семью?

– Про Лизу не знаю, – тяжело вздохнула Мила. – А остальным Кристина просто рассказывала, что у тебя семья и дети. Многие верили. – Сестра пожала плечами, а Казаринов подумал, что по дикой наивности доверял двум мегерам и одной тряпке.

– С этого дня, моя дорогая сестра, – заявил Казаринов торжественным тоном, – мы начинаем новую жизнь. Во-первых, я сокращаю расходы на ваше с мамой содержание. Ей доплачиваю половину пенсии, а не сколько душа попросит. Тебе – фиксированный платеж в десять тысяч рублей. На булавки или самообразование – как решишь. И Алиске с Петькой по потребностям. Дети уж ни в чем не виноваты. Но расплачиваться за их покупки я буду лично. Во-вторых, я живу на Миусской и в гости вас пока не приглашаю. И вы меня тоже не ждите. Никаких сил не хватит с вами общаться по-человечески. В-третьих, если хоть одна из вас сунется к матери моего сына, пусть даже поздоровается на улице, все дотации, кроме детских, автоматически прекращаются. Я доходчиво объясняю?

Мила кивнула.

– Тогда идем дальше. Ты, Милка, работаешь здесь до первой утечки информации. То есть. Мать не должна знать, что происходит у меня в офисе и вообще ничего обо мне. Понимаешь? Зарплату я тебе назначил как опытному делопроизводителю. Конечно, знай я раньше о ваших вывертах, то даже двор мести не поручил бы. Но я не настаивал, а ты пришла. Значит, хочешь стать самостоятельной. Давно пора.

Мила снова вымученно улыбнулась и собралась что-то сказать, как в кабинет деловито вошла Яна.

– Влад, там к тебе какой-то важный курьер пришел! – возвестила она.

Мила, понимая, что аудиенция закончена, решила выйти следом, но Казаринов нетерпеливо махнул рукой:

– Сиди!

Он вышел в кабинет, и Мила со своего места видела, как брат, лично приняв какой-то конверт, расписался на бланке, а потом вернулся к ней, на ходу открывая письмо.

– Надеюсь, там не споры сибирской язвы, – хмыкнул он и обалдело уставился на ажурные бланки с жирными оттисками нотариуса.

– Что это? – испуганно осведомилась Мила.

– А вот ты мне и скажи, домашняя Мата Хари, – зло усмехнулся Влад, передавая документы сестре.

Мила вчиталась в строки и воззрилась на брата в недоумении.

– Зачем ей столько понадобилось? И откуда у Павлика такие деньги?

– На оба вопроса ответ, – не знаю, – рыкнул Казаринов. – Посмотри лучше, роспись ее?

– Да, – пролепетала Мила. – Ее!

– Тогда мы пропали, Милка, – тяжело вздохнул Влад. – Полгода у нас точно есть, и за это время нужно что-то придумать. Дом, построенный отцом, я без боя не отдам, даже ту малую часть, что досталась Кристине после папиной смерти.

Он нервно заходил по комнате, пытаясь совладать с собой. И это ему почти удалось, когда зазвонил сотовый, валявшийся на столе. Мила успела углядеть абонента «Эллочка», как брат порывисто схватил трубку и ласково промурлыкал:

– Доброе утро, как спалось?

И тут же показал сестре на дверь.

Он довольно развалился в кресле и даже прикрыл глаза от переполнявшей радости.

«Элка позвонила сама! Моя Эллочка-людоедочка!»

– Все хорошо, – проворковала Элла и сразу перешла к делу: – Есть идея по твоему чахоточному проекту. Могу продать.

– Слушаю тебя, моя меркантильная, – хмыкнул он, ничего не подозревая. – Буду рад монетезировать твой талант.

– Нет, денег я не возьму. Расплатишься услугой, – заметила Элла. – Идет?

– Еще лучше, – радостно возвестил он, решив, что она намекает на массаж и то, что за этим последует.

– Хорошо, – рассмеялась она. – Идея такая. В одном кабинете работают несколько человек. Желательно разного возраста. И голос за кадром представляет их хорошо поставленным баритоном. Это Жора, он слушает рэп, а это Вася, он любит рок, а это Петр Иванович, он балдеет от «ВИА Гры», а это Алевтина Петровна, она без ума от Кадышевой и Бабкиной, а это Серега, любитель радио «Шансон» и Гоши Каземирского. Но все они дружат между собой и никогда не ссорятся из-за музыкальных пристрастий. В чем их секрет? Наушники «Сони», купленные в магазине «Компьютерный вальс».

– Как ты здорово придумала! С юмором реклама и затраты минимальные!

– Затраты как раз от нуля до бесконечности, – возразила Элла. – Особенно, если пригласить «Раммштайн» и Гошу.

– Да-а, – протянул задумчиво Казаринов. – Хорошая идея, Эллочка!

– Не называй меня так, – поморщилась Элка, и Влад будто увидел, что ей неприятно. – А что ты просишь взамен? – смеясь поинтересовался он. – Я на все готов! – заявил игриво.

– У меня одна большая просьба, Влад, – серьезно предупредила Элла. – Пожалуйста, больше никогда не приезжай ко мне и не стой под моими окнами.

– А что случилось, дорогая? – ехидно осведомился Казаринов. – По-моему, у твоего дома нет знака «стоянка запрещена»?

– Значит, будет! – упрямо вскрикнула Элла. – Весь поселок на ушах стоит. Мама звонила несколько раз, Нина… Я не хочу.

– Нет, – рыкнул Казаринов. – Это слишком дорого за твой сценарий. Я не согласен. Приеду вечером, – заявил он и отключился.

«Как же – хмыкнул он про себя. – Весь поселок в курсе, а мне-то что! Не нравится, когда в округе сплетничают, выходи замуж, дорогая Элла, и живи со мной на Миусской. Квартира большая, разместимся!»

Влад задумался, представляя, как можно поделить комнаты.

«Ту, что примыкает к залу, оставлю себе под кабинет. Там и спать буду. А Элле с Антошкой лучше отдать две другие с отдельным санузлом и террасой. Как раз Антону Владиславовичу гулять».

За своими размышлениями Казаринов не заметил, как стрелки часов приблизились к двенадцати.

«Ясное дело, что ПоПа сегодня на встречу не придет, раз документы принес курьер, а вот Дениса предупредить я не догадался», – тоскливо отметил про себя Влад, решив что-нибудь придумать, но не успел. Милка влетела в кабинет и объявила, что пришел…Цезарь!

«Твою мать», – мысленно выругался Влад и направился навстречу однокласснику в дорогом костюме и с увесистым портфелем в руке.

– Это хорошо, что ПоПа не удостоил нас своим присутствием, – заявил Денис, усаживаясь за стол, и тут же велел – Давай присланные документы!

Он внимательно изучил каждый и, поморщившись, потер лоб.

– Даже не знал, что Кристина Булатова. Всегда думал о ней, как о Казариновой, – пробормотал он недовольно.

– Это как-то меняет дело? – осторожно уточнил Влад.

– Для меня – нет, – бросил Денис. – Но история получается интересная, только не очень красивая.

– Это касается моей сестры?

– Да, пару месяцев назад был большой шум. Одну очень известную леди застукали с любовником в отеле. Сняли на скрытую камеру. Потребовали деньги. Она, не будь дурой, сообщила любовнику. А тот у нас любимец публики – Гоша Каземирский. Он и без фанатов лично прищучит любого. Но в этот раз фанаты подписались. Ну ты сам понимаешь, кто любит его творчество! В отеле, где любовники предавались разврату, устроили подставу. Приехал важный мужик с… мальчиками. Директриса и попалась. Включилась запись. А следом счетчик. Хозяин гостиницы вообще живет за границей. Всем рулила эта красавица.

– Моя Кристина? – с ужасом пробормотал Казаринов.

– Она, – буркнул Денис. – Братки за свою работу с нее взяли немало, плюс компенсация Каземирскому и его леди, но что-то я на сто тысяч евро выйти не могу. Слишком много. Роспись ее?

– Да, – удрученно вздохнул Влад. – Мила подтвердила.

– Тогда нужно думать, – хмыкнул Денис и потер коротко стриженный затылок. Посмотрел на друга внимательно и пытливо, а потом требовательно поинтересовался – Что у тебя с Эллой? Зачем у нее под окнами ночью торчал?

– Господи! И ты туда же! Она уже утром звонила, отчитала. Не разрешает приезжать.

– А что на тебя нашло, Влад? Чего к ней поперся? Вы же едва знакомы!

– Да ну? – усмехнулся Казаринов. – Это она так сказала?

– Мне она уж точно ничего не говорила, – отмахнулся Денис. – А от моей жены ей не отвертеться. Она, если сама не справится, то Ломакина подошлет. А тот задушевными речами что хочешь выведает.

– А кто это? – не понял Казаринов.

– Михаил Ломакин, он же Гоша Каземирский, он же Ксенофонт Ларин. Первый муж моей Нины, одноклассник ее и Эллы. Ну еще и крестный Антошки, ее сына.

– И моего тоже, – процедил Влад, решив, что пора сдать все явки и пароли.

Он выдержал суровый взгляд Дениса и гневную отповедь, сводившуюся к фразе: «Где ж ты был раньше, папаша?», и пока Цесаркина несло, раздумывал, как оправдаться. Валить на мать и сестер не хотелось. Поэтому Казаринов развел руками и просто сказал:

– Дэн, звучит глупо, но я правда в душе не ведал! Теперь стараюсь исправиться, но Элка настроена решительно. Не знаю, как побороть это противостояние.

– Ты когда узнал?

– Вчера.

– Еще мало времени прошло, но придется постараться, – заметил он и тут же удивленно ахнул: – Трахни в бок меня, медуза! Это что же получается? Прекрасный сценарий для водевиля. Кристина шантажирует Мишку, а он крестит твоего сына. Но при такой деятельности она точно не случайно с той машиной встретилась. Нужно искать еще жертв. Тогда и убийца найдется!

– Я уже нашел в записях какого-то Леонида, – отчитался Казаринов. – Он ей постоянно угрожал. Сестра его боялась. Но никак понять не могу, кто это.

– Со временем выяснится. Чаще всего этот кто-то из близкого окружения, на кого и не подумаешь.

– Я докопаюсь, – рыкнул Влад и внимательно глянул на друга. – Только я очень тебя прошу, Дэн, не распространяйся о моем отцовстве. Хочу, пока ветер без камней, решить вопрос с Эллой.

– Вот тут я тебе ничего обещать не могу, – хохотнул Цесаркин. – Поселок у нас небольшой, все друг друга знают. Жена моя точно все подробности у Элки выведает.

– Все? – изумился Казаринов.

– А ты как думал, – вздохнул Денис. – Еще и оценку тебе поставят…

– Какую? За что? – испугался Влад.

– У них там несколько показателей. Прям как на собачьей выставке. За экстерьер, внешний вид то есть, за душевные качества, ну и самый главный – это койка! Даже не знаю, сколько ты наберешь, – хмыкнул дурачась Цесаркин.

– А у тебя какой рейтинг? – ехидно полюбопытствовал Казаринов.

– Десять из десяти, – довольно заявил Денис. – А что? Я – красивый, щедрый и Нинке все нравится…

– И скромный, – пробурчал Влад.

– Скромность не мой конек, – отмахнулся Цесаркин. – Скромный адвокат – это оксюморон какой-то! Фотограф тоже!

Казаринов кивнул мрачно.

– Разберемся, с Эллой потребуется время, но я ее уломаю. Меня больше интересует долг моей сестры, выданный ей любовником. Откуда у него такие деньги и на что она их могла потратить?

– Я разузнаю у Мишки общую сумму компенсации, – пообещал Денис. – В этой мутной истории, чем смогу, помогу. А вот наводить мосты с Эллой тебе придется лично. От меня толку мало, да и с женой ссориться из-за вас не хочу. Она уж точно примет подружкину сторону и пожелает тебе катиться в ад.

– Я и так там, – процедил Казаринов. – За вчерашний день моя жизнь круто изменилась.

– Из-за сына?

– Не только…

– Что еще?

– Долгая история.

– А я никуда не спешу, – ухмыляясь заметил Цесаркин и в подтверждение своих слов растянулся в кресле.