16

Я такая смелая, потому что мужчина подо мной почти обездвижен. Руками касается чуть-чуть, не настаивает и когда, я начинаю свои исследования, даже не смотрит на меня, закрыв глаза, сосредотачивается на ощущениях. Села на его мохнатые ноги, дав почувствовать, что трусиков на мне нет, и я хочу, хочу всё это и немедленно, поэтому влажная.

Мужской член в моём кулаке, я во все глаза смотрю на него. Смуглая нежная кожа, внутри, как стержень из железа. Обвит бугорками мягких вен. Головка сухой бархат по цвету отличалась имела синеватый оттенок с красными прожилками. Не знаю, где мужское начало, но конец мне нравится, тем более я считаю его своим.

Покатал в ладони яички, как шарики, оттянула вниз. Дальше… Что там надо делать дальше, чтобы мужчине понравилось? Я же смотрела порно, усваивала. От основания по всей длине к головке провела языком. Мужчина хрипло простонал. Значит, я действую по инструкции. Обвила языком головку, слизала каплю. Остановилась на мгновение, оценив свои впечатления. Нет отвращения, скорее желание в рот взять, что я и сделала. Много слишком, головку запихала, языком с ней поиграла, что делать дальше, не помню.

Рука Ертаева обхватила мою руку на стволе и стала водить так, как надо. С движениями вверх-вниз я двигала головой, стараясь поглубже проглотить член. Мне нравилось скорее не то что я делаю, а то, как реагирует мой любовник. Саша усилил хватку на органе и ускорил движение, издавал стоны переходящие в рык. И неожиданно тёплый вязкий поток стрельнул прямо мне в горло. Упс, я была не готова. Проглотить это тем более. Вслух я не произнесла «фу», но ощущения именно такие. Возможно, в следующий раз будет более удачно.

Чёрные глаза смотрели прямо на меня. В этот момент в них было больше звериного, чем в доме у Эдмунда. Полный мрак, зрачок слился с радужкой, а белки в глазах казались тёмными. Он облизнул свои губы и насильно стал тянуть меня выше. Вытерев рот простынею, я подчинилась. Не сразу поняла, что он от меня хочет. А Ертаев раздвинул мои бёдра и подтянул к своему лицу.

— Саш, — ахнула я, уже сидя на его голове.

— Поздно стесняться, — прошипел мужчина и укрылся подолом моего сарафана, так что я его не видела, зато почувствовала.

Горячий, просто огненный язык прикоснулся к моему клитору, вкупе с жатыми до боли бёдрами это выдало искромётный всплеск удовольствия, жаркого тугого возбуждения во всём теле. В этот момент я смогла бы сглотнуть его сперму и скорей всего взять в самое горло, ведь это сумасшествие и готовность отдаться. Клитор колола острая щетина, а язык спустился ниже, к половым губкам, а потом вошел во внутрь. Я закричала от восторга. Невольно вильнула бёдрами, желая потереться об его рот.

Сосал, вылизывал, пальцы цепкие впивались в попу, а потом он меня шлёпнул по ягодицам, не больно скорее будоражило до слёз. Весь низ горел пламенем страсти, и когда мягкий рот засосал меня я взорвалась экстазом, невероятным оргазмом. И меня бы выгнуло, изогнуло, сбило с кровати, но сильные руки удержали на месте. Упала вперёд, ухватившись руками об спинку кровати и захныкала, ощущая, как мой напористый мужчина вылизывает внутреннюю поверхность бёдер.

— Моя сметанка, я же обещал, — выглянул из-под сарафана, довольный, как будто действительно сметану вылизывал. Я смотрела на него сверху вниз и усмехалась, тяжело дыша.

Упала на чёрные подушки, восторженно глядя в потолок.

— Теперь я от проститутки Снежаны ничем не отличаюсь, — без капли сожаления произнесла я.

— Проституток там не целуют, только жён, — уверил меня Саша, и взял за руку.

— Жен? Я твоя жена? — смешно. Показала ему свои пальцы без обручального кольца

— Распишемся, это вопрос времени. И жить будем вместе, хочу просыпаться с тобой… зайка.

Такой оптимист. Если папа узнает или даже предположит, что сегодня произошло, он мне голову оторвёт, а моего бедного Сашку просто пристрелит.

— Я в душ, — чмокнула Ертаева в щёку и поспешила. Чует моё сердце, лучше следы сегодняшней любви смыть побыстрее.

У меня в этой квартире своя щётка, свой гель для душа и розовая мочалка. Лосьон против солнечных лучей с приятным ягодным ароматом. Успела привести себя в порядок до того, как в дверь позвонили. Расчесав быстро волосы, я скрутила их в узел и открыла дверь. На полотне не было глазка, поэтому кто там, я не знала. Ожидала увидеть отца, но на пороге стояла белокурая Снежана. Увидев меня, она опешила, пошлая улыбочка сползла с лица.

— А это ты, проститутка Снежана. Подожди, — усмехнулась я. В ванной комнате, взяла урну и вернулась в коридор, предложив мусорку девушке. — Вот твои трусы, забирай.

— А не охринела ли ты, голуба? — она сузила глаза, и лицо её перекосило в злобе.

— Талый, привет! — улыбнулась я, мужчине, что подходил к двери.

— Привет, заяц, — отозвался бандит.

Закусив зубочистку, он скривил губы и опытным взглядом прожженного кобеля окинул взглядом Снежану.

— Привет, котик, — мяукнула ему проститутка.

Котик. А что удобно всех своих любовников котиками называть, никогда не спалишься на именах.

Талый ей ничего не ответил. Внимательно посмотрел на меня. Не заметив ничего подозрительного сказал:

— Пошли, отец ждёт.

Если бы во мне хоть одна деталь выдала то, что я занималась любовью, да ещё не стандартной, он бы задержался и позволил мне всё исправить. Потому что Талый мировой мужик и меня любит. И я Талого люблю.

Меня навесили ему чуть ли не с рождения. Это он менял мне подгузники, ходил на мои утренники и родительские собрания. Талый танцевал со мной на выпускном. Он научил меня ездить на мотоцикле и машине, стрелять, курить и рассказал, как надо мастурбировать. За последние два пункта папа выбил ему зубы. Талый сидел в тюрьме давно по малолетке, поэтому его речь не была изъедена блатным жаргоном, но поведение всё пропитано понятиями.

— Она тоже уходит, — кивнула в сторону Снежаны. Урна осталась в коридоре, я вступила в свои туфли, которые надевала, чтобы сразить Ертаева, а потом в них же поехала в Орион. Казалось, это было так давно, а всего на всего больше суток прошло. Моя жизнь забурлила, ключом забила, и это счастье.

Дверь я захлопнула, чтобы ни одна проститутка не просочилась. Талый за локоть выводил Снежану из здания. Кинул её у выхода, а меня повел к трём тонированным джипам. Впереди охранники Талого, позади Гриша помахал мне рукой, а посередине машина только для нас с папой, Талый сел за руль.

Тронулись почти сразу. Курбатов на заднем сидении в отличном серебристом костюме держал папку с документами на коленях и беседовал по телефону.

— …Аркаша, тебя весь город уважает. Ты скажешь, они послушают и люди и Оборотные…

Раньше мне казалось, что это экономический термин «оборотные средства», теперь я знаю, что речь об оборотнях.

Отложив папку и телефон в сторону, Сергей резко накинулся на меня. Он прижал моё горло рукой, приковав к спинке сидения, так что дышать стало тяжело. Ногой своей, обхватил мою ногу и раздвинул бёдра. Пальцы его залезли мне в лоно и пошарили там. Я зажмурилась. Так стыдно! Хорошо, что в машине окна тонированные и только Талый в салоне, а то сгореть мне от позора.

Отец отпустил меня, а я стала укрываться сарафаном в стыде. Всё никак не могу привыкнуть, что он меня так проверяет на наличие девственности. Лучше бы я этого не видела, он ещё и пальцы свои облизнул. Животное.

— Папа, мне не нравится, когда ты так делаешь! Давай, это в последний раз!

— Зайка, мне не нравится, что ты ночуешь у чужих мужиков. Давай, это в последний раз, — парировал Сергей. — Ну, Ертаев дает. Видать Марковы хорошенько прижгли, раз девка моя целая до сих пор, — он с противной усмешкой посмотрел на меня. — Трусы где?

— Мудя порвал, — призналась я.

— А Ертай ему яйца и ху* порвал, — рассмеялся мой зверский папочка, и Талый его поддержал. — Сдох твой Мудя только пол часа назад, всю ночь по своему добру страдал, веселил нас.

Добро пожаловать домой, Милана. А я уже губищи раскатала, что буду жить в спокойствие и любви.