21

Курбатов за дочерью следит. Уже Ертай не телохранитель, а неизвестно кто. Если раньше люди Талова стеснялись, не показывались, то теперь каждый шаг зайца известен отцу. Гриша позвонил, клуб Орион и ресторан Эдмунд переходят в собственность Миланы Сергеевны, якобы Марковы переписали на неё перед смертью своё имущество. Ертаев голову сломал, думая к чему Курбатов это заварил. Лично для него зайка главная цель, даже месть отошла на второй план. Плевать на слежку, он подъехал к своему дому. Подхватив Милану на руки со своими ребятами поднялся на третий этаж.

Заяц помалкивала, опустив глаза почти не двигалась. Его квартира, где проветрено и застелено чистое бельё. Это место, где будет жить девочка, пока не улягутся бури вокруг её персоны. Осталось только выяснить, на кого скидывать капитал.

С девушкой на руках, Ертаев закрыл дверь на все засовы, оставив охрану снаружи. Прошёл в спальню. Улыбнулся, потому что этот торжественный приход в жилище напоминал свадебный ритуал, когда муж вносит любимую супругу к себе в дом, им предстоит первая брачная ночь. От этой мысли, Ертай завёлся не на шутку. Его девчонка и хватит ходить вокруг да около.

— Как лечили это? — спросил он у Миланы, посадив девушку на кровать.

— Успокаиваюсь, и проходит, — тихо ответила она.

Окна занавешены, в комнате темно. Оборотному итак всё видно, но он включил ночник на стене, для своего зайчика. Скинул пиджак, рубаха улетела на стул рядом с дверью. Выложил на небольшой стеклянный столик тяжёлый пистолет, телефон с трещиной на экране, свой острый нож, вытащил из уха маленький наушник. Расстегнул кожаный ремень, щёлкнув золотой пряжкой. Стянул брюки и носки, следом снял трусы. Член тут же показал на двенадцать часов. В таком виде он повернулся к девушке, которая выпучив небесно-голубые глаза и открыв буквой «о» ротик вцепилась руками в свою маленькую сумочку.

— Сейчас будем успокаиваться, — сообщил он. Девушка в ответ хихикнула, но как то несмело. Покраснела сильно и увела взгляд.

Он снимал с её обездвиженных ног туфли. Неспешно забрал сумочку, отложив её в сторону. Осмотрев траурное платье, нашел молнию. Неторопливо, полегоньку раздевал Милану. Он аккуратно обхватил её талию сомкнув пальцы кольцом. Тоненькая, белый впалый животик. Ертай нагнулся и поцеловал пупок.

Плавно расстегнул лифчик, что прятал от него белоснежные холмики с бело-розовыми сосочками. Засмотрелся на девичью грудь, стал задыхаться теряя голову. Чёрт бы подрал это зверское возбуждение, оно раскалённое и безумное рвало на части всё его самообладание. Не сдержится, наделает дел, потом извиняться придётся. Он быстро взял руку девушки, положил на свой член. Ртом знойным припал к маленьким сосочкам и стал рукой Миланы дрочить. Лучше уж кончить и поумерить пыл, чем испортить девчонке первый раз. Несильно всасывал каждую грудку, языком играл с сосками. Чувствовал, как возбуждается зайка, как дрожит и дышит тяжело. Резко потянулся вверх и прильнул к её губам, подарив страстный поцелуй. Зарычал не отрываясь от её язычка, и хрен знает куда кончил.

— Всё? — удивилась Мила.

— Только начали, — он поцеловал шею, вернулся к груди, стал целовать животик и наткнулся на черные трусики. А под ними то, что в первый раз его рьяно разгорячило — крохотные молочные завитки. — Никогда не удаляй здесь волосы.

— Это важно? — шептала она, елозила бёдрами, пыталась «пробудить» ноги.

— Важно. Я пленён, гляжу не нагляжусь, — он стягивал трусики, проезжаясь руками по ногам, где мышцы медленно стали приходить в тонус.

Мужские пальцы поиграли белоснежными кудряшками, опустились ниже проехались между половых губок, задели клитор. Белая ручка прикрыла всё сокровище, ноги зажать не смогла, так сопротивлялась. Стыдно стало. Александр поднял на неё свои затуманенные желанием, знойные глаза и стал ловить ртом пальчики, языком пробираясь между ними к воспалённому розовому бугорку. Сладкая, белая, его. Всосался в лоно, Милана застонала, убрала ослабленную руку и не стала мешать. Ертаев властно опрокинул её на постель и продолжил ублажать свою девчонку. Пальцы тронули мягкий сочащийся вход и неожиданно её ноги стали отпихивать его назад.

— Саша, не надо…

Мужчина подался вверх, поджал девушку под себя и заглянул ей в глаза.

— Ты разве не поняла, что твой отец отдал тебя мне? Он сам позвонил и предложил тебя накормить и сопроводить, при этом знал, что мы уже пара.

— Не знаешь его…

Он накрыл её рот своим.

— Сейчас реши. Либо со мной остаёшься, либо к папе едешь, — рыкнул он, а сам рукой продолжил её удовлетворять. Милана изогнулась, застонала от желания. — Хочешь меня? — Она дышала тяжело, обхватывая его ногами, а он уже ездил по клитору воспалённой головкой члена. — Зайка, хочешь меня?

— Да-а-а-А!!! — он резко вошел в неё и прижал к постели своим телом, чтобы не дёрнулась.

— Расслабься, — шептал он, входя в неё. И хотя слышал, как она продолжает кричать и просить чтобы вышел, жаловалась на боль, он никогда в жизни не был так уверен в правильности поступка. Одичалый, шальной и обезумевший от девчонки, чувствовал как горячо и узко внутри. Это слияние тел его меняло. Он видел под собой женщину, которая родит ему детей, и многие вещи которые имели ценность до этого соития, становились пустотой. Ему уже не нужна месть, всё что он хотел, это обезопасить свою семью, состоящею сейчас только из него и Миланы.

Кончил внутрь и сразу вытащил член. Один взгляд вниз и зверь внутри набрал такую силу, что человек чуть не потерял контроль. Если бы не оглушительный визг Миланы, то обернулся бы полностью. А так навис над девушкой с клыками в пасти, глазами горящими любовался алой кровью на белом шелке её кожи.

— Я же клялся, что не наврежу тебе?! — зарычал он в полный голос.

Сказал же, почему не верит? Неужели на столько страшно? Глаза голубые перепуганные, тело оцепенело. Не убедить, не успокоить. Нагнулся оборотень к её ногам и стал зализывать рану, а она заверещала так, что казалось барабанные перепонки лопнут. Пришлось зверя загонять в угол, а потом прижать Милану к себе, окрутить руками и ногами и ждать лежа на боку.

Инга умом тронулась, но Милана то уже видела Оборотных, не должна была с ума сойти. Трогал зайкины ноги, вроде не отнялись, значит не всё так и плохо.

— Милана, девочка моя, — шептал он ей на ушко. — Надо постараться, найти в себе зверя. Ты должна обернутся. Как только перекинешься, мы сможем иметь детей.

На секунду пришла мысль, что девушка уже передумала быть с ним. Зверь внутри ощерился на такую новость, захотелось укусить мягкую шейку. Это было бы слишком по-животному, так что Александр стал глубоко дышать и успокаиваться. Ткнулся носом в ароматные пушистые волосы. Не понятно, о чём думает, почему молчит. Ему сейчас важны её слова. Такое мало кому понравится, но природа так устроила, значит нужно признать совершённое делом обычным.

— Зайка, — тихо прошептал он, целуя её висок, — не молчи.

Решил заглянуть в глаза, а она спит. Уснула в его руках. Ертай усмехнулся, уложил её поудобней и укрыл черным одеялом. Можно и нужно отдохнуть. Предчувствие не обманывало никогда, скоро произойдёт что-то неприятное.