29

Белый лист бумаги моей памяти, белая луна в пятнах, белый огромный пёс волкодав в строгом ошейнике шипами наружу. Если нападут на такого, то шею точно не перегрызут. Алабай подошел ближе ко мне, морда его огромная, лизнул мою руку. Белую руку. Я рассматривала свои пальцы в свете луны. Форма ногтей поменялась, и появились когти. Длинные коготки, очень острые и твёрдые.

Запрокинув голову, я прикрыла глаза и проехалась языком по своим клыкам. Класс! Я обалдевала от своего хищнического запала. Мне хотелось бежать, драться и чувствовать вкус крови во рту. Задыхалась от этих желаний. Такую мощь в себе почувствовала, что мечтала выплеснуть её немедленно.

Рядом стоял мужчина в возрасте. У него было морщинистое лицо и холодные голубые глаза. Глаза лютого взрослого зверя. Он улыбнулся, острые зубы. Морщины так красиво распределились в мимические ямки, что он стал моложе лет на двадцать сразу же. Ему идёт улыбаться. Но возраст не главное, он был силён, я находилась в ауре могущества этой волевой личности. Это лидер, альфа, умеющий манипулировать и подавлять. Кожей ощутила его хладнокровность и самообладание. И те Оборотные, что стояли рядом, были подтверждением этому. Окружили нас в подобострастии, раболепно втянули головы в плечи и бессловесно следили за происходящим. Во мне этого не было, я другая и альфа по-другому смотрит на меня.

— Кто ты? — тихо спросила я, проезжаясь пальцами по его, казалось, знакомому лицу.

— Твой муж, Милана, — он аккуратно привлёк меня к себе. — Сколько же я ждал тебя, девочка.

— Сколько? — усмехнулась я, с любовью прижимаясь к нему. Он близкий, родной и запах его мне известен. Ему я могу доверять, он обо всём позаботиться.

Я отстранилась, опять взглянув на свои руки. Интересно, сколько мне лет? Я намного младше его, судя по рукам.

— Всю свою жизнь, — ответил мужчина, это польстило. Он смотрел на меня очень внимательно с любовью и лёгким восхищением. — Я Сергей.

— Се́ргей, — повторила я по другому поставив ударение в его имени, чмокнула его в щёку. — Мне нравится. Милана и Сергей.

— Это стоило многого, — усмехнулся альфа, взял меня за руку и повернулся к спешащим к нам здоровым парням. Крикнул:

— Договариваться не намерены?

— Намерены. Ерёменко и Благой просят переговоров, — ответил светловолосый бугай.

Я стояла рядом с мужем и всё мотала на ус. Его бойцы смотрели на меня изучающе, словно пытались выяснить, что со мной не то. Я сама не понимала, что происходит, но мне нравилось это напряжение и привкус ближайшей бойни. Мне хочется участвовать в заварушке Оборотных. Осталось только перекинутся в зверя.

— Я ведь волчица? — прошептала я Сергею на ухо.

— Да, — он улыбался. — Есть сомнения?

— Есть, — призналась я. — У меня в голове твои слова, что я заяц.

Он рассмеялся в полный голос, я невольно присоединилась к нему.

— Ты волчица, — ответил альфа. — Данил, отвезите Милану Сергеевну домой.

Я возмущенно посмотрела на своего мужа. А как же мой оборот, битва стаей на стаю?

— Ну, девочка моя, — умиленно сказал Сергей, погладив меня по лицу, — я обещаю тебе в следующий раз. Сегодня ты слишком маленькая для таких походов. Там будет дамочка, которую лучше тебе не видеть.

— Кто такая? Почему лучше? — тут же вспылила я, показывая свою обиду. Надо же, я ему ведь не пожаловалась, а он понял, почему я возмутилась. Думаю, у нас истинная пара, раз такое понимание.

— Машка, волчица, спящая с кобелём…

Я прильнула к нему всем телом и чуть слышно на ухо шепнула:

— О, кобелях. Зачем ты посылаешь меня с псами? Никогда собаки волку служить не будут.

Кажется, я ошарашила его. А во мне чёткая уверенность в сказанном. Это такое ловкое владение интуицией, способность расшифровывать неожиданно появившиеся мысли в голове, которые при иных обстоятельствах обычные люди не замечают, впоследствии сталкиваясь с неприятностями. Я же ясно видела и всеми клетками своего второго тела, которое просилось на волю ощущала неприятность и опасность, что исходили от псов, присутствующих на кладбище. Их было немного, но я отличала их от волков. В них есть верность хозяину, но те, кому Сергей меня доверял, хозяина не имели, либо он умер, либо… Я попустила глаза на алабая, который всё время со мной. Скорей всего этот был их хозяином или вожаком в их своре, но ни как не волк.

— Как его зовут? — я прищурилась и удерживала на лице улыбку.

— Талый, — альфа навострил уши. — Не бойся, папочка обо всем позаботился.

Мой сигнал дошёл до него. Это хорошо, скорей всего будут присматривать за псами. Сергей накренился ко мне и поцеловал в губы. Я покорно поддалась и тут меня, как шарахнуло отвращением, что даже дрожь по коже пробежала. Чёрт бы подрал! Это не мой муж. Привязанность и любовь были обманчивы. Я не понимала, что происходит. Искала свою хваленую интуицию, а она мне врала. Полная дезориентация. Чутьё говорило, что родной, сердце полностью отвергло.

— Беги, зайка, — он оторвался от поцелуя и шлёпнул меня по попе. — Папочка рядом.

Я послушно шла за двумя псами. Тучи закрыли луну, но я всё отлично видела. Кроме очертания надгробий и леса, ещё и чувствовала тепло, как при наличии тепловизера, определяла существ теплокровных. Неразличимая сова за ветками деревьев. Крыса, пробежавшая в пятидесяти метрах от меня. Они из плоти и крови, если я проголодаюсь, то постараюсь поймать их и съесть. И эта мысль мне не противна, она естественна, как моя вторая личность, желающая выйти на волю. Я отпущу её, только когда не будет поблизости такого количества самцов.

Данил и Вольдемар сидели впереди, мы с Талым на заднем сидении. Ехали молча и долго. Мужики время от времени притормаживали, сосредоточенно вглядывались в зеркала заднего вида, неспокойно реагировали на встречное движение. Заехали куда-то в сторону от основной трассы, продолжили ехать неспешно.

— Я ведь слышал, что ты там Курбатову шептала, — неожиданно сказал один, мне не известно Вольдемар он или Данил. — И ты права, мы Курбатову не служим. Был Талый была служба, Талый в обороте по собственному желанию, мы сами по себе.

— Да, зайка, сиди тихо, — второй продолжал всматриваться в темноту. — Это мы Талого слушали, а волка старого слушать не будем.

— Серьёзно? — ехидно усмехнулась я. Улыбка, у меня на лице всё время ухмылочка, видимо раньше мое выражение лица было иным. Щёки трещали от натуги, а не улыбаться я не могла. Это как у насекомых покровительственная, предупреждающая окраска, яркая приковывающая внимание, привлекающая взгляды. Мой оскал, мой взгляд и теперь форма поведения отныне своего рода метка, говорящая: «опасна». -Вы не домой меня везёте? — можно было и не спрашивать.

— Нет, мелкая, мы тебя сейчас лисам толкнём, и всё в порядке будет.

Я, сердито бормоча себе под нос грязные ругательства, залезла в сумочку. Там тяжелый и прохладный лежал мой пистолет. На нём так и было написано «Милана». Полностью уверенная в том, что пистолет заряжен, вытащила его. Прежде чем псы успели обернуться, выстрелила мужику в голову на переднем сидение пассажира. Второго убила раньше, чем он успел что-то сделать. Гулкий шлепок, кровь на стекле у водительского сидения. Удары моего сердца, но я беспокоюсь не за двух кобелей, которые стали менять облик, а за то, что машина без управления. Быстро полезла вперёд, скидывая дохлых собак в одну кучу. Ухватилась за руль и достала педаль тормоза ногой. Резкое торможение, машина заглохла.

Талый понюхал убитых сородичей, а я напряженно пыталась вспомнить, проделывала ли такое хоть раз в жизни или нет. Скорей всего, до того, как почувствовала в себе волчицу, я была иной. Меня пробила дрожь, как при сильном ознобе лязгали зубы, клык на клык не попадал. Озябнув, я решила избавиться от мёртвых псов, которые уже полностью обернулись и воняли шкурами и кровью.