7

Невольно вздрогнула, когда мы играли в бадминтон. В актовый зал вошли мужчины. Папа часто приглашал гостей полюбоваться нами, то когда мы в бассейне купаемся, то когда резвимся. Привыкли мы. Мои подруги Инга и Эвелина часто приезжают, и три сестры двоюродные, бывает, на все каникулы остаются, потому что в роскоши не живут, а мой папа их готов содержать.

Только фигура незнакомого мужчины меня впечатлила. Новый кадр в папином окружении. Три года я о своём арабе думала, поэтому так бурно реагировала на всех здоровых двухметровых мужиков. Хорошо, что бороды нынче в моде. Можно накачать в интернете красивых бородатых мужиков, обвесить ими свой рабочий стол, а перед сном тихо мастурбировать под одеялком.

Отвернулась от папиных гостей и делала, что хотела. Никому я не нужна и особо никого не привлекаю, с моей то безликостью. Даже паскудник Эдмунд по кличке Мудя не глянул. Так и пошли они тогда кофе пить, а я отрываюсь по полной сама для себя. Когда танцевали Кан-Кан чувствовала, что Инга с сёстрами играют на публику, поэтому в танце маленьких лебедей были засранки выпендрёжницы повалены на пол.

Это был отличный день. Смотрины. Папа обещал, что с моим замужеством не будет тянуть и определиться к концу недели с кандидатурой и у меня начнутся свидания с потенциальным мужем. Самый лучший период в жизни цветочно-конфетный.

— Не бойся ты так, — подбадривала меня Эвелинка, полноватая, но с фигурой. — Даже если старше, можно привыкнуть. Она скинула с себя платье, оказавшись в гипюровом нижнем белье ярко салатового цвета. Я последовала её примеру, улетел в сторону летний сарафан, на подстриженной траве остались мои сабо. Взявшись за руки с Эвелиной, мы промчались по пристани и нырнули в тёплую воду реки.

Хорошо купание после душного актового зала, освежает. В воде ощущение полёта. Если лечь на воду погрузив уши и смотреть в открытое небо, можно остаться наедине с собой и насладиться моментом. Но меня потянули на дно, я встрепенулась. Инга смеялась красивой улыбкой. Она шикарная брюнетка. Подмигнула мне, от воды её серо-зелёные глаза стали цвета морской волны.

— Кто этот обворожительный хайч?

— Ты про кого? — недоумевала я, наслаждаясь плаванием.

— С отцом твоим сидит, красавчик южный.

— Не знаю. Что запала?

— Ещё бы, — причмокнула она. — Я его точно трахну, только надо узнать откуда и кто. Спросишь у отца?

— Ладно, — отмахнулась я.

— Вот, — кивнула мне Эвелина, подплывая ближе. — Она его трахнет, а не он её. Это всё сказки, что мужчина на много старше, будет ублажать тебя и ценить. Мужики после тридцати предпочитают шлюх. Заплатил, та всё сделала. Ленивые они жутко. Может месяцок и будешь, как принцесса на подушках, а потом на горошину пересадит. И от шлюхи отличаться не будешь, либо соси, либо секса нет.

— Веля, на хрен заткнись, — скривилась Инга. — Ей замуж светит за какого-нибудь Благова.

— Да, уж, — возмутилась я. — Ты со своим папиком и страшным опытом картину портишь.

— Ничего не портит, — вмешалась сестра Анька. — Правду говорит. Это врут, что будешь у старого мужа, как куколка всегда, а на самом деле он за твой счёт утвердится и будет таков.

— Давай за молодого выходи, — рассмеялась Инга, — у меня любовники все младше двадцати пяти, золотой возраст мужчины.

— Я на работу выйду, точно двадцатилетнего найду, — усмехнулась Эвелина и поплыла к берегу, чтобы ещё раз прыгнуть с пристани.

— Где его взять то? Папа у меня кремень в этом вопросе.

— А ты Мудю попроси вытащить от папы, — предложила Эвелина, разбежалась и упала рядом с нами. Вес приличный, брызги подняла и волну пустила.

— Эдмунд кобель редкостный, — отрицательно покачала я головой.

— А тебе разве не от папы уйти надо? — удивилась Инга.

Меня убивали такие разговоры. Я всё понимаю, в нашем обществе о любви давно забыли, чувства нежные испытывают только подростки и то недолго. Но чтобы вот так, выйти замуж за нелюбимого и… А может это правильно, хранить своё сердце для единственного, а жить с кем придётся? Плакать хочется, что кругом несправедливая для сердца обстановка. Я глупая и наивная на фоне своих подруг, верю в настоящую взаимную любовь. И жду её.

Девчонки вещи в руки и побежали в дом со смехом, на радость взрослым мужикам, а я прямо на мокрое бельё кое-как натянула свой сарафан и прошла к террасе. Папа у меня сложный и порой слишком злой, но я его терплю, он единственный родной человек. В моей жизни не хватает любви, поэтому обнимаю его, целую, и отец отвечает. Вот и сейчас подошла к нему и обняла сзади, положив руки на плечи, мимолётом чмокнув в щёку. Подняла глаза и онемела.