8

В первую секунду я испугалась. Именно испуг заставил меня замереть. Зачем такой весёлый и классный мужчина оказался рядом с моим отцом. А вдруг он тоже бандит и убийца, жестокая тварь с мрачным тёмным сердцем? Не может быть. Вид у него отпугивающий, но сам он пусть и пошляк, но хороший. Могла я это выдумать-конечно. А ещё я могла влюбиться в него с первого взгляда, в его офигенное тело, в его непристойные слова и потрясающий смех.

Нет бороды и густые иссиня-черные волосы модно зачёсанные в причёске, но эти огромные раскосые чёрные глаза, пропасть в бездну, не спутать. Зрачка не видно и отражают свет, словно слёзы собираются, и мужчина готов заплакать. А смотрит пронзительно, хмуро.

Я поджала губы. Сейчас если скажет, как познакомились, папа взбеленится и разозлится на меня. Ведь Ерёменко тогда не остановился, через пару недель пригласил меня переводчицей уже в городе. Я так спешила, почему-то думала, что русский араб тоже там будет. Облом, две тётки и орали не на арабском, а на каком-то кавказском наречии. Папа про мои вылазки к полицейским узнал и устроил такой кошмарный скандал, что у меня второй раз в жизни отнялись ноги на нервной почве.

— Познакомься, заинька, мой новый управляющий Ертаев Александр Бахытжанович.

— Просто Ертай. Мы знакомы, — чистый русский без капли акцента. От голоса его мурашки по коже. Враньё наверно, что понравилась ему тогда. Не быть мне сметаной, которую вот такой мужчина готов лизать. Дурацкий комплекс неполноценности, не давал шанса даже надеется, только что мечты остались. Я покраснела от своих мыслей.

— Когда успели? — почувствовала, как папа напрягся.

И он рассказал. Ах, он предатель! Я быстро убрала руки с плеч отца и метнулась в сторону дома, пока цела.

— Зайка моя! — папа кричал, но я слышала что в его грозном голосе проскакивает лёгкий смех.

— Папа три года прошло, мы уже говорили на эту тему! — лишь бы в шутку всё это обернулось.

Я бежала со всех ног к себе в комнату. Больше не слышала, что мне говорят, ничего не видела. Это он, мой мужчина! Точнее он не мой, но я так хочу, очень хочу, хотя бы прикоснуться к нему. Меня трясло всем телом, под горячим душем, не могла согреться и обеспокоенная Маша даже потрогала мой лоб, когда я появилась в гардеробной.

— С тобой всё хорошо? — обеспокоено спросила мачеха.

— Помнишь того араба, к которому меня переводчицей привозил Валера?

— Конечно помню, с тобой забудешь, — засмеялась она.

— Его Саша Ертаев зовут он сейчас у отца.

— А я то думаю, где его видела?! — поразилась мачеха догадке, схватила меня за руки. Неожиданно выражение лица её изменилось. Пожалуй, она самая близкая из моих подруг. Она всё поняла, что со мной происходит, и поняла что мне нельзя даже близко к этому мужчине подходить, меня ждёт другой выбор, выбор отца, а не какой-то управляющий. Такая понятливая моя бедная Маша, ничего не сказала, поцеловала в лоб.

Я решила привлечь к себе внимание. Отец не любил, когда я крашусь, считал что в моей неестественной белизне и есть вся прелесть. А я так не считала, за свою жизнь такого наслушалась в свой адрес, что жить иногда не хотелось. Все эти Инги, Эдмунды хотя бы раз в жизни публично меня оскорбляли. И выцветшее приведение не самое худшее из них. Бледная поганка, почти всегда говорят мне в след.

Решительно достала косметичку и стала рисовать себе лицо. Это я умела. Курсы визажистов, курсы массажистов, уроки кройки и шитья. Пристальный надзор я всегда компенсировала кучей увлечений, парой не нужных. Папа всё оплачивал, лишь бы я со сверстниками не ходила по клубам и вечеринкам.

Самое яркое моё платье.

Кроваво-алое усыпанное стразами. Оно обтянуло мою фигуру, подчеркнуло грудь, открыло спину. Тощая, позвонки торчат, но это так модно Инга и Эвелина заглянувшие в мой гардероб давились слюной. Я ем и не толстею, а белизну и спрятать можно.

— Ого, невеста, — повела бровями Эвелина и взяла меня под руку. Она если и завидовала, то чуть-чуть и быстро отходила, в отличие от Инги.

— Узнала кто такой, красавец знойный?

— Узнала, — кивнула я. — Мой араб, так что отдыхай, — дерзко сказала я, но дерзости моей хватило до лестницы третьего этажа.

Мы собрались спускаться. С нами были две Машины сестры. Так здорово, когда много женщин в доме, мне не так страшно и одиноко. Хороший вечер, только подошла к лестнице, как внизу увидела отца, а рядом с ним охранник, так называемый управляющий. Инга дура за моей спиной заскулила.

Ертай накинул свой пиджак на широкие плечи и поднял свой взгляд на меня. Именно на меня он смотрел один лишь миг без интереса, словно меня нет. А ведь этот весь маскарад для него. Что-то сказал отцу, развернулся и ушел. Я спускалась по лестнице, провожала его взглядом, в котором собирались слёзы обиды. Нет не обида это вовсе, а мерзкое отчаяние, такое холодное, заливающее тебя как вода бутылку, и ты начинаешь тонуть, задыхаться. Внутри тебя, для самой себя не хватает места.

Я закрылась от этого неприятного мира. Хлопал глазами Мудя, последний мудак нашего университета, хотя и считает себя первым красавцем. Я с ним танцевала, почти не слышала, что он говорит. Мне Эд уже всё сказал на первом курсе, когда я его послала с предложением переспать. Истинное лицо Эдмунда Маркова оказалось плюющейся говном крысиной мордой, я думала, он меня выживет из университета, хотя старше на три года, и мог быть снисходительным. Не хватило силёнок тогда на мой холод. А теперь года не прошло, в женихи напрашивается.

— Ты меня слышишь, Милка?

— Что?

— Пойдем в Орион.

— Нет, — я отошла от него и тут же была поймана взрослым мужчиной.

Благой Аркадий Вениаминович наш сосед, околачивает пороги уже два года. Папа меня чуть не ударил из-за этого депутата, Благой так меня хотел, а не получал, что обложил отца в бизнесе. Теперь Благому чуть ли не бесплатно, как дань придется отдать либо завод, либо меня с заводом.

— Милана, ты потрясающе сегодня выглядишь.

Для кого я так выгляжу, взял и ушёл. Не имею права так думать, но чувствую себя брошенной парнем девушкой.

— Спасибо, Аркадий Вениаминович.

— Просто Аркаша, — его рука с моей талии упала на попу, и я вздрогнула.

Врёт он всё, ему нравится, что я его по имени отчеству зову, что вздрагиваю от его прикосновений, смущённо опускаю глаза, и вообще его боюсь. Зверь какой-то чувствует мой страх и упивается им.

— Простите, Аркадий Минович, — Инга вытащила меня из лап этого урода и потащила через весь зал к столу с напитками. Я взяла шампанское, а подруга стала нашёптывать в ухо:

— Айда в Орион, сегодня там наши отрываются всем курсом.

— Папа мне голову оторвёт, — я выпила шампанского. — Да и как я сбегу.

— Отец твой уехал.

Я встревоженно прокатилась взглядом по залу. Действительно ни его, ни Талого не было. А я такая несчастная сегодня. Стояла, решала бежать, не бежать, а к Инге присоединилась Эвелина и сестра старшая Анька, которой срочно нужно подцепить богатого мужика, пока мать не настояла на отъезде в их мелкий городок. Тяжело вздохнув, я решилась ехать в Орион.