Глава 28.

Макс.

Мы въехали в спальный район и остановились у небольшого дома на самой окраине.

— На месте, — глухо прорычал Ян с пассажирского.

Я заглушил двигатель и несколько секунд просто смотрел перед собой.

Дом выглядел… никак. Старый, облупленный, с тёмными окнами, в которых не отражался даже снег.

— Она точно сможет это сделать? — спросил я, не отрывая взгляда.

— Сможет, — коротко бросил Ян.

Без лишних слов он вышел из машины.

Я последовал за Яном. Мы с Ильёй и Кириллом переглянулись и пошли к дому. Они, как и я, явно не ожидали увидеть… это. Ни охраны. Ни намёка на силу. Ни даже элементарного порядка. Просто разваливающийся дом. Ян уже поднимался по скрипучему крыльцу.

Я ступил следом — и в ту же секунду меня накрыло. Тяжесть. Глухая, давящая, будто на грудь положили каменную плиту. Дышать стало сложнее.

Я остановился.

— Тоже это чувствуешь? — тихо спросил Илья.

Я молча кивнул, пытаясь понять, что именно нас давит. Ян тем временем постучал… и, не дожидаясь ответа, опустил ручку.

Дверь открылась сама. Он вошёл. И мы — за ним.

Дом давил.

С первого шага внутрь меня будто прижало невидимой силой — тяжёлой, вязкой, как сырой холодный воздух в подземелье. Я не сразу понял, что именно не так… а потом дошло — здесь было слишком тихо. Не естественная тишина, а мёртвая. Глухая. Такая, в которой даже собственное дыхание звучит чужим.

Полы скрипели под ногами, доски были вздуты от влаги, стены — покрыты пятнами плесени, словно дом медленно гнил заживо. Потолок местами провисал, обои отходили клочьями, а из углов тянуло сыростью и чем-то… старым. Запах не просто заброшенности — запах времени, которое здесь остановилось и начало разлагаться.

Лестница у стены выглядела так, будто не выдержит даже одного шага. Перила шершавые, потемневшие, местами треснувшие. Старые рамы с картинами висели криво, будто их давно никто не касался… и не собирался.

И всё же…

Это было не просто запустение.

Дом смотрел на нас.

Я почувствовал это почти сразу. Будто каждая трещина, каждая тень — живая.

— Что ж… — протянул Кирилл, оглядываясь.

— Добро пожаловать.

Голос прозвучал неожиданно близко.

Я резко повернулся.

Перед нами стояла женщина лет тридцати пяти. Ниже нас ростом, в простых, почти изношенных вещах… но при этом — ухоженная. Слишком ухоженная для такого места.

Женщина стояла перед нами так, словно всегда была здесь…, и мы просто не сразу её заметили.

На ней была простая, почти бедная одежда, ткань местами потёртая, небрежная. Но это не имело никакого значения. Потому что сама она… не вписывалась в этот образ.

Тёмные волосы мягкими волнами спадали по плечам, густые, живые, с лёгким блеском. Лицо — тонкое, правильное, с мягкими, но выразительными чертами. Кожа чистая, ухоженная. Глаза… чёрт.

Глаза цепляли сильнее всего.

Глубокие, тёмные, с каким-то странным, почти гипнотическим отблеском. В них не было ни удивления, ни страха — только спокойное, внимательное знание. Словно она уже всё про нас поняла.

И запах…

Вишня.

Тёплый, сладкий, чуть тягучий аромат, который никак не сочетался с гнилью этого дома.

Опасная смесь.

Я поймал себя на мысли, что она красива. Очень. Но это была не та красота, которой хочется любоваться. Это была та, от которой инстинкты тихо рычат: держись настороже.

Она была красива. По-своему.

Но…

Даже рядом не стояла.

С Алисой.

С моей Алисой.

— Я Марта, — спокойно представилась она.

— Ян. А это…

— Братья Аверины. Вожди клана снежных барсов, — перебила она, переводя взгляд с одного на другого. — И… чертовски красивый и сексуальный врач. Максвелл.

Её глаза остановились на мне.

Я усмехнулся.

— Сто лет меня так не называли. Зови просто Макс.

— Почему? — она склонила голову, улыбаясь уголком губ. — Максвелл звучит куда… интереснее.

Ян демонстративно откашлялся.

— Может, к делу?

Улыбка Марты чуть померкла.

— Конечно, — с лёгким раздражением ответила она. — Плату принесли?

Ян молча сунул руку во внутренний карман и достал небольшую шкатулку — размером с игральную карту.

Протянул ей. Марта выхватила её почти жадно. Провела пальцами по крышке. Повернула. Поднесла ближе… и даже вдохнула запах.

Я нахмурился. Вела она себя странно. Почти… дико. Но никто из нас не вмешался. Внезапно она замерла. Медленно подняла взгляд.

Сначала на Яна. Потом — на каждого из нас. И улыбнулась.

— Хорошо.

Она аккуратно положила шкатулку на покосившуюся тумбу у стены.

Секунда тишины. Она хлопнула в ладоши два раза. И дом… изменился.

Свет стал мягким, тёплым. Запах сырости исчез первым. Резко. Как будто его просто вырвали из воздуха. Вместо него — тепло. Лёгкий аромат древесины, воска и всё той же вишни, но теперь уже мягкой, уютной.

Гниль исчезла. Обои стали новыми — плотными, с аккуратным рисунком. Потолок выровнялся, трещины исчезли, как будто их никогда и не было. Дерево потемневших балок посветлело, приобрело живой, тёплый оттенок.

Пол под ногами больше не скрипел — гладкий, крепкий, надёжный.

Лестница… та самая, что секунду назад казалась развалиной, теперь выглядела как из дорогого особняка. Полированное дерево, резные перила, мягкий ковёр на ступенях.

Свет.

Он появился из ламп. Мягкий, золотистый, обволакивающий. Такой, в котором хочется расслабиться… и забыть, где ты находишься.

Я медленно выдохнул.

— Это… — Кирилл не договорил.

Я его понимал.

Потому что сам стоял и смотрел на всё это, пытаясь найти рациональное объяснение.

И не находил.

Она стояла чуть в стороне и наблюдала за нашей реакцией. Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти игривой улыбке. Будто ей нравилось наше замешательство. И в этот момент я понял одну простую вещь.

Этот дом не был заброшенным.

Она просто позволяла нам видеть его таким. А значит… Мы пришли не к человеку. Мы пришли к той, кто играет с реальностью, как с игрушкой.

— Прошу в гостиную, — спокойно сказала Марта, будто ничего не произошло.

Мы молча пошли за ней.

Теперь это был уже не развалюха, а уютный дом с мягким светом и зажжёнными свечами.

Слишком уютный.

Слишком… правильный.

— Как такое возможно? — вполголоса спросил Илья.

Я не ответил. Потому что впервые за долгое время… я понятия не имел.

— Предлагаю начинать, — игриво сказала шаманка.