Глава 8

Джулия

Утром я проснулась и улыбнулась воспоминаниям о вчерашнем дне. Ветер шевелил светлые шторы, открывая взгляду высившийся невдалеке силуэт Эйфелевой башни. Гул просыпающегося города смешал в себе чуть слышный рокот мотора автомобиля, людские голоса и мелодичный велосипедный звонок.  Я сладко потянулась и взглянула на Роберта. Он спал, положив руки под щёку, совсем по-детски надув губы. Волна нежности окутала меня мягким облаком. Я перевернула возлюбленного на спину и прижалась к любимому рту. Он погладил меня по бедрам не просыпаясь. Каждая клеточка тела львенка, стала для меня родной. Я скользила по его плечам и груди губами, прогоняя сон.  «Неужели, ты скоро уедешь? – меня разрывало на куски от осознания близкой разлуки и дурного предчувствия. – Как не хочу я расставаться с тобой даже на день. Нет, это что-то другое… более важное, я не хочу, чтобы ты ехал в эту командировку. Не хочу». Роберт одним движением перевернул меня на спину и навис надо мной.

– Доброе утро, любимая, – он потерся носом о мою щеку.

Тревоги мигом растворились в этом сладостном моменте его пробуждения.

* * *

Джулия

На завтрак мы заказали кофе и круассаны с сыром, а в полдень уже садились в самолёт для того, чтобы вернуться домой и расстаться. По словам Роберта, на неделю. Во время полёта не хотелось ни о чём говорить.

– Джу, – прошептал Роберт, когда самолёт пошёл на посадку, – нет в жизни силы, способной разлучить нас.

– Львенок, – мне хотелось плакать, но я держалась, – Не надо больше испытывать судьбу. Она и так была к нам очень благосклонна.

Муж улыбнулся и прикрыл глаза.

– Какая-то неделя и все треволнения рассеются как дым.

Уже издалека я увидела Саню, переминавшегося с ноги на ногу.  Роберт поздоровался с другом, и по дороге в Фаррелл-Холл раздоров между ними не возникло. Правда, и задушевных бесед тоже. Вчера я приложила максимум усилий, чтобы не допустить дружеской размолвки перед отъездом мужа. Он улетал сегодня вечером в Москву, не хотелось, чтобы он переживал за меня в пути из-за Громова.

Лондон встретил нас проливным дождём, от вчерашнего солнца не осталось и следа. Сев в машину, я положила голову Роберту на плечо и, молча, уставилась в окно. Пасмурные дни никогда раньше не действовали на меня здесь так угнетающе, сегодня же сердце словно наполнилось серой промозглой сыростью. Муж тоже казался подавленным.

Один Саня что-то довольно мурлыкал себе под нос, выезжая на трассу.

– Львенок, – не поднимая головы, тихо спросила я, – Когда мы сможем поехать в Питер?

Роберт обнял меня.

– Разве тебе плохо здесь со мной? Мне казалось, ты даже не вспоминаешь о родных пенатах.

Я промолчала.

– Думаю, – он явно сообразил, что не отшутится, – после появления на свет Фаррелла-младшего. Немного придешь в форму, и мы обязательно проведём несколько дивных дней и ночей в городе, который подарил мне тебя.

– Если бы я могла поехать сейчас с тобой… – пробормотала я себе под нос.

– Джу, – одернул Роберт меня, – прекрати панику. Пока не родишь, никаких больше поездок.

Лучше бы он этого не говорил мне. Я расплакалась и уткнулась ему в колени. Весь оставшийся путь до дома мы проделали молча. Роберт перебирал пряди моих волос, а я так и пролежала, тихонько всхлипывая на его коленях.

* * *

Роберт

Я спешно кидал вещи в сумку, пряча взгляд от Джу. Она смотрела на меня так, будто я улетал в космос лет на сто. Моя любимая девочка понимала, что уже вряд ли что-то в состоянии изменить. Просто молчала. Милая, хорошая, родное сердечко мое. Я уверен, она могла бы разыграть целый спектакль, и заставить меня сдать билеты. Актриса отменная! Но в наших отношениях жена мною не манипулировала, за что я ей был благодарен.

– Ладно, – тяжело вздохнула Джу. – Чему быть, того не миновать.

Зазвонил телефон. Она ткнула пальцем в кнопку громкой связи и вытянулась на кровати, закрыв ладонями глаза.

– Хандришь там, дорогая? – голос отца всегда звучал иначе, когда он говорил с моей женой.

– Нет, собираюсь идти плясать на крышу от радости, – слова давались ей с трудом. Не все слезы моя роднуля выплакала. Сердце сжималось от боли.

– Вечером жду тебя на ужин, станцуем вместе. Придёшь? Послушаем музыку. Я такую пластинку раритетную нашёл тут на днях. И про Париж поведаешь заодно, давно я там не был.

В моем мозгу просто пульсировало: «Скажи «да», Джу, пожалуйста». Я знал, что никто лучше отца не сможет утешить ее в этот вечер.

– Не сегодня, Эдвард, прости. Ничего не хочу, устала, – Джу посмотрела на меня, и я, тяжело вздохнув, пришел ей на помощь.

– Ай-яй-яй, – пожурил я отца, вклинившись в разговор, – Ещё муж не уехал, а жену уже гости завлекают.

– Так давай езжай! Ладно, не буду вам мешать, – рассмеялся Эдвард и повесил трубку.

– У нас осталось ещё немного времени, – я лег рядом с Джу, всматриваясь в черты ее лица. Эти зеленые глаза, в которых я давно уже утонул и не хотел выплывать, точеные скулы, чуть вздернутый подбородок, губы, от прикосновения к которым всё мое существо трепетало.

– Львенок, – она обняла меня за шею, – Не говори так, у нас впереди целая вечность.

Я потерся об нее щекой.

– Да, любимая, но я говорю сейчас о более приземлённых вещах. Я хочу оставшиеся перед отлётом часы, провести в тебе. Не возражаешь?

– Разве я когда-нибудь отказывалась от такого заманчивого предложения? – она прижалась ко мне, дрожа всем телом от откровенности и желания. Всегда готовая к наслаждению и открытая для любых моих причуд.

– Гм, – я стянул с нее свитер, джинсы и белье, – Не припомню. Но не будем терять времени.

Хотелось брать мою любимую, как животному: жестко и неуправляемо. Но теперь так нельзя. Вдох и выдох. Лишь бы не сорваться с тормозов. В глазах ее слёзы любви, страсти и предстоящей разлуки. Я перевернул Джу на живот, широко развел ее ноги и рыча вошел членом в узкую мокрую дырочку. С трудом я сдерживался, чтобы не вбивать со всей дури бедрами свою беременную жену в постель. Тела наши слились воедино, забыв о рамках времени и пространства подо рваные стоны Джу. Не было для нас в этот момент ничего более важного, чем наша любовь.

– Родная, – я с трудом перевел дух после первого раунда. – Ты, словно тигрица сегодня… Люблю тебя так, что самому страшно. Хочу тебя всегда и везде. Так не должно быть. Ты мой наркотик!

– А ты мой, – ее роскошная грудь вздымалась, топорщась горошинами сосков вверх. Я не утерпел и схватился за один, сминая его пальцами.

– А я твой! Джу, я только твой! Запомни это. На всю жизнь. Слышишь?..

Джу, не дала договорить, пленив мои губы жадным поцелуем.

Насытились ласками, как коты. Я перевернул ее на спину и погладил её живот:

– Не знаю, кто ты, мальчик или девочка, – обратился я к тому, кто поселился там, – Поэтому буду звать тебя просто Bunny

. Давай знакомиться. Ты живёшь пока в животе у мамочки, моей любимой девочки. Я твой папа. Через девять месяцев я буду первым, кто возьмёт тебя на руки. Если бы ты знал, как мы тебя долго ждали. Интересно, на кого больше ты будешь похож, когда появишься на свет? Если на мамочку, то ты будешь очень красивым, если на папу, то, в принципе, тоже ничего. А характер я тебе советую всё-таки взять дедушки Эдварда. Твои родители, пожалуй, чересчур взбалмошны. Так, по крайней мере, говорят окружающие.

– Львенок, а вдруг их там, правда, двое? – испуганно спросила Джу.

– Вообще, мечта, – поцеловал я ее в живот.

– Надеюсь, меня не разорвёт, – рассмеялась она.

– Не разорвет, любимая! У твоих распахнутых ног соберутся лучшие акушеры Англии – я вытянулся вдоль жены, подставив руку под голову.

– Звучит не очень.

– Но Эдварда выгнать за дверь точно не удастся.

– Догадываюсь, – вздохнула Джу. – Но может хотя бы присутствие Фаррелла-старшего при родах передаст ребенку… Или детям частицу его нордического спокойствия.

Я совсем расслабился, когда Джу опрокинула меня на лопатки и потребовала:

– Расскажи мне, что вы с Самураем задумали?

Впившись в меня взглядом, она ждала ответа. Я сжал ее бедра в ладонях и попытался отбрыкнуться еще раз:

– Тебе не станет легче, поверь.

– Станет, – твёрдо сказала она, – Мы достаточно вместе пережили с тобой. Ты знаешь, что я не из тех барышень, что падают в обморок от страха.

Я рассмеялся.

– Как раз в обморок ты падаешь с лёгкостью. Но надо отдать тебе должное, не от страха.

Во взгляде Джу я не увидел обычных смешинок. Два бездонных зелёных озера смотрели на меня, и в них были неподдельные тоска и отчаяние.

– Саня в курсе всего, – сопротивлялся я из последних сил, – этого достаточно. Девочка, не забивай голову, оставь мужчинам немного свободы для маневров.

– Придется выпытать у Сани? – усмехнулась Джу.

– Выпытать? Мне лучше не думать, о мерах и уловках, которые ты применишь к нему.

– Так ты скажешь? – Джу уселась сверху, дразня горячей влажной плотью вернувшийся из аута мой член.

Я подмял жену под себя и толкнулся в жаркую глубину.

– Прости, солнышко, – облизнул я кончиком языка ее рот, – Но всё, что я счёл нужным сказать, уже ты знаешь.

Она постаралась выбраться из-под меня, завязалась борьба, закончившаяся тем, чем обычно и заканчивалась подобная возня.

* * *

До самого аэропорта я старался балагурить и отвлекать жену от дурных мыслей. Смущался оттого, что блефую. Беспокойство Джу оказалось заразным. Я обнял её и целовал, целовал, целовал. Раздосадованный Саня отвернул зеркало, и я это заметил.

У стойки регистрации я заполнил декларации, и мы пошли в кафе. Я попросил Саню погулять неподалеку. Затем достал блокнот и написал пароль и логин.

– Джу, это данные для входа в мою почту. Но пообещай, что ты войдёшь в неё только в случае крайней необходимости, – я вынул из кармана маленький ключик и протянул ей. – Это от моего секретного ящика в рабочем столе, также воспользуешься, если того потребуют обстоятельства.

Джу быстро убрала ключ и листок бумаги во внутренний карман куртки.

– Обещаю, – она ничем сумела не выдать свое волнение. Вот ведь железная леди. – И, спасибо.

Я протянул руку и провёл тыльной стороной ладони по её щеке.

– Всё будет хорошо, родная. Это просто страховка, – я тяжело сглотнул и решился еще на одно предупреждение, несмотря на наш вчерашний разговор. – Будь с Малышом настороже. Это пока только мои подозрения, но мне, кажется, он ведет свою игру. Не хочу, чтобы он однажды в мое отсутствие забрался в твою постель.

Джу отпрянула, и щеки ее налились румянцем.

– Да я челюсть ему сломаю! Пусть только сунется.

– Не сомневаюсь, – я, правда, был уверен в том, что Сане мало не покажется. – Но будь настороже.

– Обещаю.

Я махнул Малышу рукой, и он вернулся к столику.

– Пора, британец!

– Да, брат, – кивнул я ему, – Знаю. Береги мою девочку.

– Обижаешь, – расплылся его рот в чересчур довольной улыбке.

Так и подмывало зарядить ему в челюсть. Быть может, я ошибался. Дай Бог, чтобы я ошибался.

Мы добрели до будок паспортного контроля. Я в последний раз поцеловал Джу, попрощался с Саней и пошел не оборачиваясь. Знал, что она смотрит. И знал, что она плачет.