Глава 9

Саня

– Пойдём, Малышка, – я взял Юлю под локоть, когда Роберт пошел на паспортный контроль.

– Я тебе не малышка, – она отмахнулась от меня как от надоедливой мухи и, затаив дыхание, гипнотизировала спину Британца. Слезы струились по ее щекам.

– Простите недостойного раба, миссис Фаррелл, – повторил я, мечтая поскорее оказаться с ней дома. Я поклялся себе больше не подмешивать ей снотворного, чтобы не навредить детенышу. Но слова друга серьезно напрягли меня. Речь явно шла о досрочном расторжении договора. Твою ж мать! Как там бывает у волков? Находят свою истинную, одну и на всю жизнь. Вот и я нашел. Только не понял сразу, что это она. А сам сох по ней все эти годы, как камыш в сентябре. Зачем я тогда мудак ее бросил? Жили бы, своих детишек уже давно нарожали.

– Ой, нельзя ведь долго смотреть вслед, – спохватилась Юля, и, перекрестив мужа, развернулась на каблуках и поспешила к выходу.

Я, молча, следовал за ней, не в силах отвести взгляд от ее упругих бедер, обтянутых джинсами. Как жарко я погружался между ними. Здоровый, раскачанный как слон, я трахал спящую мою красавицу так осторожно, будто член в хрустальный фужер засовывал. На парковке я распахнул дверь перед Юлей и занял водительское место. Она откинулась на спинку сидения. Слёзы текли по её щекам, оставляя на лице чёрные следы от туши. Я мог выдержать все в этой жизни, кроме взгляда ее зареванных глаз. Я потянулся к бардачку, чтобы достать влажные салфетки и вдохнул Юлин аромат. Для меня она даже пахла по-особенному. Возбуждающе. Я скосил глаза на ее грудь и в штанах стало тесно. Так и завис, будто застряв рукой в бардачке. Юля дрожала, а полы ее коротенькой кожаной куртки распахнулись. Горошины сосков выпирали из-под тонкого топика. Лифчик зараза, конечно, не надела. Не до него было. Стонала, как конченная тварь под Британцем в спальне. Громов, держи яйца в штанах! Я выпрямился и достал салфетку из упаковки. Интересно, взбрыкнет, если я вытру ей слезы? Не взбрыкнула. Только странно посмотрела. Ах, как хотелось сорвать Юльку с места, перетащить на колени к себе и целовать соленые щеки и губы до одури.

– Дай пристегну тебя, – в горле аж пересохло. Как она осунулась за один день. Глазищи русалочьи на пол-лица, скулы торчат и полуоткрытый рот с пухлыми губками, что сводит меня с ума. Возбуждение не скрыть ни штанами, ни курткой. Лишь бы не посмотрела на бугор, что рвется наружу из джинсов. Мне нужно разрядиться, но хочу я только Юльку. Ротик ее горничной меня сегодня вряд ли удовлетворит.

– Куда прикажете, миссис Фаррелл?

– В храм. Где мы венчались.

– Где вы венчались.

Юля не ответила, и я вырулил с парковки, не задавая больше вопросов. С тоской она уставилась в небо, провожая взглядом только что взлетевший самолет. Я втопил газ в пол.  В храм Юля не вошла, вбежала. Я, перекрестившись, вошёл за ней. Куда делась горделивая посадка белокурой головы? Сегодня плечи любимой женщины бессильно опустились. Она переминалась с ноги на ногу, ожидая пока священник освободится. Глаза зеленые смотрели вниз, словно на земле, Юля пыталась отыскать ответы на гнетущие её вопросы. Я не разделял переживаний любимой женщины, несмотря на серьёзность цели поездки Роберта и Самурая. Но тем не менее тоже поставил свечки за здравие друзей и помолился, как умел.

* * *

Джулия

Я подошла к батюшке, который венчал нас и приложилась к его руке.

– Выслушайте меня, – всхлипнула я.

Он взял меня под локоть и провёл к аналою, где лежали библия и распятие.

– Дитя моё, – священник погладил меня по голове, – Ты давно не была у меня, что произошло?

Я собиралась с мыслями, а он не торопил меня.

– Мы с Робертом ждём ребёнка, – я хотела сосредоточиться на самом важном и постараться уйти от мелочей, – Муж сегодня отправился в Россию. Я чувствую, что ему грозит какая-то опасность. Он уехал, а я боюсь… Не знаю чего. Поэтому я прошу ваших молитв. Мы последнее время, редко бывали в храме, каюсь. Я знаю, что являюсь… Как правильно сказать? Искушением для некоторых близких мне людей и раскаиваюсь в этом. Господи, огради моего мужа от всякой беды. Прости наши прегрешения вольные и невольные.

Я ощущала, как горят мои щеки. Собравшись с духом, я каялась во всем, что накопилось за последние месяцы. Батюшка внимательно слушал меня, прикрыв глаза, поглаживая бороду, словно ожидая небесного совета, который поможет духовной дочери. Закончив, я опустилась перед священником на колени, склонив голову. Он покрыл её епитрахилью и, перекрестив мой затылок, впечатывая в него персты, и прочитал разрешительную молитву. Я выпрямилась, и батюшка взял меня за руки.

– Дитя, опасения твои не беспочвенны, но пути Господни неисповедимы. Молись, чтобы все сложилось по воле Всевышнего. Он не пошлёт испытаний, выше ваших сил. Что бы ни случилось, какое бы ты решение ни приняла, благословляю тебя, ты сильна и разумна.

Я впилась в священника испытующим взглядом, пытаясь проникнуть в его мысли. Но он только мягко улыбнулся и перекрестил меня. Я поймала его руку и прижалась к ней губами.

– Помоги вам Бог, – он троекратно поцеловал меня.

* * *

Джулия

К вечеру небо совсем заволокло тучами, но я села в машину с легким сердцем. В голове, в отличии от пасмурных небес, просветлело. Не слишком ли вы расслабились, девушка? Не пора ли прийти в себя и раздать всем сестрам по серьгам? И начать, пожалуй, нужно с Громова. Чего такого не заметила я в своем телохранителе, мать его ити, а мой прозорливый муж разглядел. Разглядел и уехал сражаться с ветряными мельницами!

– Сань, отвези меня на Итон-сквер, не хочу сегодня слоняться по пустому дому, – я решила спровоцировать ситуацию.

Громов послушно свернул в нужном направлении. На лице его промелькнула довольная улыбка, но он тут же проглотил ее. Можно ли сказать, что это подозрительно? Нет. Влюбленный в меня мужчина радуется возможности побыть со мной наедине. Реакция скорее естественная. А вот брать его моим телохранителем было со стороны Роберта противоестественным. Едем дальше. Саня никогда не влезает в мое личное пространство, не считая случайных касаний и заботливо накинутого на плечи плаща или на ноги пледа. То, что Громов разговаривает со мной как со своей женой, в отсутствии Роберта, тоже скорее его компенсация себе за неразделенную любовь. И опять же, в разговорах нет ничего фривольного. Забота и сопереживание. Я же веду себя как капризная принцесса. М-да, хоть извиняйся перед ним. Я достала из кармана телефон и позвонила Эдварду.

– Решила все-таки заехать? – его ироничный голос обычно прикрывал пылкое желание услышать мое «да».

– Нет, – решила я не тянуть козу за вымя. – Останусь на Итон-сквер.

– Джулия, я бы не хотел, чтобы ты там оставалась, – помявшись, сказал Эдвард.

– Но я же с телохранителем! – интересно, что Фаррелл-старший думает по этому поводу.

– Именно поэтому и не хочу, – выпалил он, и я услышала стук кулака по столу.

Я взглянула на Саню, но хранитель моего тела мирно напевал себе под нос песню про танкистов. Нормально девки пляшут! Я одна что ли тут в розовых очках? Уж Эдвард точно не снизойдет до того, чтобы ревновать меня к Громову. Значит опять отец и сын что-то знают, а я нет.

– Я понимаю про что ты, – успокоила я Эдварда, не понимая на самом деле ничего. – Просто хочу разобраться во всем сама.

– Будь осторожна, – лаконично обронил он и, как мне показалось, вздохнул с облегчением. Верил в меня безоговорочно, уже хорошо. – Срочно вызвали на операцию, еду к восьми вечера. Так что не получилось бы у нас с тобой сегодня покутить. Приезжай ко мне завтра днем. Поговорить нужно.

– Да, так и сделаем! Целую тебя, пока.

– Пока.

Саня остановился около продуктового магазина и, не говоря ни слова, вышел из машины. Через десять минут он вернулся с пакетом, сунул его в багажник и, продолжая мурлыкать себе под нос, тронулся дальше. Как бы я хотела, чтобы Фарреллы ошибались. Еще вчера, я считала, что только Громову могу довериться, когда мужа нет рядом. Ему ведь даже ничего не нужно говорить, он всё делает сам. Но держим ушки на макушке. Разыграем ферзевый гамбит! Примет ли пешка жертву? Саня перехватил мой взгляд и подмигнул.  Я погладила его по плечу.

– Спасибо, Громов, за всё, что ты делаешь, – я похлопала ресницами и смущённо добавила: – Я, иногда, бываю несправедлива к тебе, прости.

– Альбион с бедовыми глазами, не дразни меня солнечными лучиками.

– Я не дразню… Серьезно, хочу извиниться.

– Я тебя за язык не тянул, – похлопал Саня меня по коленке и въехал на Итон-сквер.

От того как он это сказал, мне стало не по себе.