Глава 10

Джулия

Я вошла в квартиру, ощущая затылком до мурашек, до дрожи в пальцах и до лихорадочного сердцебиения плотоядный взгляд Сани. Я быстро нажала пять цифр на пульте, сняв охрану, и повернулась к телохранителю. Он, закусив губу, задумчиво смотрел на черный глазок в углу.

Камеры наблюдения на Итон-сквер у нас находились в прихожей и в кабинете Роберта. В столичное гнездышко мы не приглашали Саню, да и сами последние полгода заезжали сюда редко. Действовать Громову придется вслепую, а он судя по боевому настрою, по любому пойдет на абордаж. Вопрос, как парень планирует заметать следы. Варианта два: либо по соглашению со мной, либо без моего ведома. На первое он вряд ли рассчитывает, скорее на второе. Но в этом случае я либо должна уйти, либо уснуть, либо умереть.

– О чем задумалась? Давай курточку твою, – Громов ухватил мою кожанку за воротник, словно невзначай скользнув под него пальцами.

Я вздрогнула и поспешно скинула куртку с плеч.

– Пойду умою лицо. Нашаманишь что-нибудь перекусить?

– Юленька, родная, все сделаю в лучшем виде, – Саня подхватил пакет и поспешил на кухню. Я прошла в гостиную и с тоской посмотрела на рояль. Мы с Робертом купили его в январе. Как я сейчас хотела услышать хотя бы голос моего возлюбленного.

Я вошла в ванную. С каким удовольствием я бы сейчас под теплыми струями намылила ароматным шампунем густую гриву львенка, натерла мочалкой его плечи и грудь… Я присела на мраморную ступеньку около джакузи, включила пультом музыку и подсветку. Сладостные воспоминания десантом высадились в моей истерзанной душе. Я закрыла глаза и, поднявшись, заскользила в танце по полу. Внезапно музыка оборвалась, и из динамиков раздался голос Роберта:

– Привет, принцесса!

Я замерла, озираясь по сторонам.

– Если ты приехала сюда, значит, тебя съедает тоска.  Мне тоже очень будет не хватать тебя, любимая моя… Я скоро вернусь и до февраля больше никуда не поеду.

Заставлю его присягнуть на Библии.

– Не знаю, почему ты так переживаешь из-за моего отъезда. Но давай поговорим о другом. Прошёл год, как мы познакомились. Скажи, моя девочка, как я мог жить без тебя раньше? Ты сейчас наводишь красоту в своём любимом салоне, а я сижу на краю ванны и вспоминаю наше первое купание в «Англетере». В ту ночь ты мне безоглядно отдалась. Я думал, что сойду с ума от волнения и любви. Жаль, что ты сейчас не здесь, проказница.

Зазвучала гитара, и Роберт запел песню, которую сочинил для меня. Сердце мое затрепетало при первых же аккордах.

– Не молчи, – простонала я, рухнув на колени, когда был пропет последний припев. – Продолжай, я хочу слышать твой голос.

– Я люблю тебя, – словно в ответ на мою просьбу, продолжил свой монолог Роберт, – Ты нужна мне как воздух. Тебя сейчас нет рядом, а я ощущаю твоё тепло, потому что ты моя половинка. Куда бы, не забросила меня судьба, ты всегда будешь со мной. Я в тебе, а ты – во мне. Моя девочка, всего неделя, и я вновь стисну тебя в своих объятьях. А теперь вытри слёзки, ведь когда ты плачешь, моё сердце кровоточит. Будь хорошей девочкой. Ты же умница у меня. Целую тебя, от макушки до пальчиков ног.  Люблю, люблю, люблю.

Заиграла мелодия и я, вновь сев на ступеньку, уткнулась головой в колени.

– Львенок, – прошептала я, – Молю, возвращайся скорей.

Раздался стук в дверь. Я совсем забыла, что не одна. Не без труда встав, я извлекла диск с записью и вышла из ванной. Саня переминался у дверей с ноги на ногу.

– Ужин готов, – он вытер руки об фартук Роберта. – Пойдём.

– Сань, извини. Мне нужно прилечь.

Я хотела пройти мимо, но он ухватил меня под локти и, подняв, притащил на кухню.

– Так, будущая мать, отставить! Живо за стол получать необходимые малышу калории.

В его словах была логика, надо признать. За весь день я толком не ела.

– А свечи-то зачем? – улыбнулась я, присаживаясь за накрытый стол, и рот наполнился слюной. Саня купил все, что я больше всего любила в последнее время: белое вино, сыр бри, ананас, оливки, холодная индюшатина и зажаренные в тостере тонко нарезанные ломтики французского батона.

– Для создания аппетита, – невинным голосом произнёс Саня.

– Свечи? Серьезно? А ты какой аппетит имеешь в виду?

Голубые глаза хитро взглянули на меня.

– Кушай, детка, солдат ребёнка не обидит.

– Все так вкусно, молодец, – я пропустила колкость мимо ушей, наколов на шпажку ананас, оливку и кусочек сыра.

Мы замолчали и принялись за еду. Сейчас мне снова казалось, что Фарреллы несправедливы к Громову.

– Как бы хотелось поговорить сейчас с Робертом или весточку ему передать, – пожаловалась я приятелю, расправившись с ужином, – Ты представляешь, он оставил мне на диске целое послание.

– Британец парень с фантазией, – хмыкнул Саня и потянулся горлышком бутылки вина к моему бокалу, – Такие ключики к тебе подобрал, что мне и не снились.

Я отвела руку Громова и налила себе минералки.

– Ключики… И что? Это плохо? – .

– Да нет, – Саня сунул зубочистку в рот, – Весточку, говоришь? Это можно. По радио на спецволне.

– Что за волна?

– Понимаешь, – он будто туза из рук выпускал, – есть такая станция, по которой музыку разную гоняют. Фишка её в том, что она международная, но ее секрет известен немногим. Только в узких кругах. Люди по ней друг другу приветы передают, со смыслом приветы.

– Ясно, и Роберт, безусловно, в курсе.

– Да, – Саня улыбнулся, – Но я думаю, тебе это не понадобится. Всё равно, он позвонит тебе при первой возможности.

– Ну уж нет, – я соскочила со стула и, обогнув стол, сильно сжала плечи друга, – Теперь ты мне расскажешь всё.

– О, миссис Фаррелл, – запаясничал приятель, – ваш нежный, воркующий шёпот самая изощрённая для меня пытка. Но я не сдамся так просто.

– Что же ты требуешь в обмен на тайну?

– У нас с тобой вроде как годовщина. Завтра будет год, как мы встретились вновь. А ты еще и извиниться хотела. Готов принять в качестве подарка немного любви и ласки в этот вечер.

Я расхохоталась, впервые за последние дни.  Саня оторопел, но осознав нелепость ситуации, смущенно улыбнулся.

– А ведь Роберт прав, – в голосе моем веселье сменилось на сарказм, – ты точно ждёшь удобного случая, чтобы занять его место.

Саня вскочил и наши взгляды будто закоротило. Он сжал до боли мой подбородок пальцами.

– Я люблю тебя, Юля, – с жаром выдохнул Громов мне в лицо, – и мне всё равно, с кем ты спишь, всё равно кого любишь. Я хочу просто быть с тобой рядом. Если большее я уже пропустил. Но если…

– Если не будет, Громов, – оборвала я, отодрав его пальцы от своего лица, – если не будет Роберта, не будет меня.

– Все, все! Успокойся! Раз он есть, – мило улыбнулся Саня, скользнув взглядом по моей груди. – и он мне друг – моя задача, чтобы тебе было хорошо в его отсутствие. За свою тайну я прошу немного. Просто потанцевать со мной и подарить тепло нежных губ.

– Не вздумай лезть ко мне с поцелуями! – Я стояла перед ним, сжав кулаки. Саня словно не видел переполнявшего меня гнева. Он взял в руки бокал и приподнял его:

– За наш и только наш вечер. Юлька, тебе же хорошо со мной. Я чувствую, как ты вся трепещешь, когда танцуешь со мной в своей студии.

– Громов…

Саня осушил бокал и подошел к музыкальному центру.

– Я начинаю выполнять свою часть уговора. Поверь, детка, эта информация дорогого стоит.

– Ну, ты наглец, – протянула я, прищурив глаза, – Я иду спать. Спокойной ночи!

Заиграли первые аккорды танго, и Саня метнулся ко мне.

– Да мне много не надо, – виновато попросил он, раздевая меня глазами. – Давай просто потанцуем. Как друзья.

Друг притянул меня одной рукой к себе за талию, а второй сжал мою ладонь.

– Ладно, – я задвигалась с ним в такт.

– Ты всегда изумительно танцевала, – вымолвил Саня и опрокинул меня назад.

– Я в прошлом профессиональная танцовщица, Громов! – я взмахнула ногой.

– Тогда прими это, как констатацию факта, – он вернул меня в вертикальное положение.

Некоторое время мы двигались молча. Язык тела в танго и без того достаточно красноречив. А толк в нём мы знали оба. Я напряглась, почувствовав, как твердый бугор, скрытый джинсами партнера, уперся мне в живот. Неожиданно, Саня посадил меня к себе на бёдра и, рыча как медведь, в мгновение ока прижал к ближайшей стене. Одной рукой он стянул мои волосы в тугой хвост, не давая шанса отвернуться, а его губы, язык пленили мой рот. Я сжала зубы и солоноватый вкус чужой крови смешался с моей слюной.

– Давай, кусай, бей, все равно ты моя, – прошептал Саня, целуя лицо и шею. Его рука переместилась под топик, сминая мою грудь.

– Отпусти меня, Громов! – я не ожидала, что он полезет ко мне сразу после ужина. – Или я убью тебя…

– Какая вы кровожадная, леди Фаррелл, – Саня ссадил меня и лёгкой подсечкой повалил на пол. Его глаза потемнели, лицо раскраснелось, и он торопливо заговорил, расстегивая ремень на моих джинсах. – Пусть это произойдёт с нами сегодня, Юль. Случится только однажды. Ты должна почувствовать мою любовь. Дать мне шанс. Я же вижу, ты тоже любишь… Любишь и хочешь меня.

Я врезала ему головой в нос и тут же, спихнув с себя, добавила для ума коленом в пах. Саня взвыл и, повалился на спину. Кровь хлынула сквозь пальцы, закрывающие его лицо.

– Повторяю для тех, кто в танке! – я вскочила на ноги, схватила кухонный нож со стола и отошла на безопасное расстояние. – Еще раз сунешься, я тебя убью, закопаю за конюшней и креста не поставлю! Все понял?

– Понял! Дай перекись.

Я достала из шкафчика аптечку, ткнула ее в пол около него и вышла со словами:

– Спасибо за прекрасный ужин.

* * *

Саня

Ведь хотел по-хорошему! Потому что знаю, не безразлична Юлька ко мне. Шипит малышка днем как кошка, а во сне течет, когда я ее ласкаю. Отдаётся так сладко. Вот только разве что не подмахивает. Спящая красавица моя. Британец, конечно, вне конкуренции, ему она прощает и разрешает все. Я проигрываю по всем фронтам. Против Роба я пока, как моя квартирка в Москве против английских хором Фарреллов.

С ватными тампонами в носу я прибирал стол на кухне. Снотворное лежало в кармане джинсов и жгло ногу. Вернее, задницу! Зараза, так саданула белокурой головой своей, что искры из глаз. Знает, что беременная, и я не отвечу. Ладно, леди Фаррелл, придется снова тебя бесчувственную жарить. Жестко! Самыми разными способами. Сегодня я исследую все твои дырочки. И кончать буду в тебя! Все равно уже британец тебя обрюхатил. Я протер стол, налил в стакан воды и привычным движением замешал снотворное. Проверил на свет, чтобы не осталось осадка и улыбнулся, предвкушая скорую близость.

Юля, закинув ногу на ногу, лежала на диване в гостиной и рассматривала альбом с фотографиями. Она уже успела переодеться: лежала в черной мужской футболке и серых хлопковых леггинсах. Розовая пятка так и манила прижаться к ней губами.

– Одиннадцать часов. Принести твои лекарства?

– Сумка на вешалке.

Даже не посмотрела на меня, ведьмочка моя. Я поставил стакан на стол и пошел в коридор.

– Громов, я хочу, чтобы ты уехал сейчас, – встретила она меня, зыркая исподлобья зелеными глазищами. Альбом отложила, красавица моя, группируясь как пантера перед прыжком. Ни на того охотника напала.

– Юля, прости меня, – я поставил сумку рядом с ней. – Люблю тебя, вот и не сдержался. Ты так ласкова со мной была сегодня. Прими лекарства и ложись отдыхать. Тебе переживать нельзя.

– То есть не уйдешь?

– Работа такая, – пожал я плечами.

Юля посмотрела на меня как-то странно и улыбнулась:

– Хорошая у тебя, Громов, работа.

Она достала пакет с лекарствами, привычным движением наколупала себе в ладошку пилюль и взялась за стакан воды.

– Ладно, прощаю! Принеси по бокальчику вина. Выпьем за примирение по глоточку.

– Тебе же нельзя!

– Только пригублю.

Я растаял от ее взгляда с поволокой и припустил на кухню.

Мы выпили, поболтали немного. Юля раззевалась и, попрощавшись, скрылась у себя в спальне. Минуты поползли до невозможности медленно. Вытянувшись на диване, я включил телек и, услышав английскую речь, вырубил его. Уже мутило от нее. Забрать бы малышку мою и в Москву! Я побрел в ванную принять душ. Юля, похоже, здесь побывала, пока я драил кухню. От аромата ее французских духов защекотало в носу. Я стянул с батареи влажное полотенце, которым она вытиралась и зарылся в него лицом. Через полчаса я также зароюсь между ее бедер. Я стянул с себя одежду и залез под душ. Ванная у Фаррелла, конечно, тоже будто создана для амурных прелюдий. Молодец парень! Недаром бабы от него дуреют.

В спальню я вошел, словно вор, забравшийся в чужой сад. Лунный свет проникал в комнату через не зашторенные окна. Юля так и не разделась. Она безмятежно спала, раскинув руки, поверх покрывала. Ее шелковистые волосы рассыпались по подушке, а рот чуть приоткрылся. Я жаждал реванша за испорченный вечер. В одном лишь полотенце на бедрах, я вытянулся рядом с Юлей и коснулся губами голубой венки на виске, что просвечивала сквозь тонкую кожу.

– Девочка моя, любимая, – зашептал я, просунув руку ей под футболку и дурея от одного прикосновения к упругой, теплой груди. – Недотрога сладкая.

Юля схватила меня за запястье, и слова застряли в горле.

– Давно в постель ко мне лазаешь? – она насмешливо смотрела на меня. Сна не было ни в одном зеленом глазу.

– Не очень…

– Пошел вон, Громов! Из дома, из моей жизни!

Я совершенно потерял рассудок. Кровь застучала в висках, в глазах потемнело. Я зарычал и подмял Юлю под себя. Терять мне больше было нечего. Она вцепилась ногтями мне в лицо, чуть не угодив в глаз.

– Не отталкивай меня, умоляю, – горячо шептал я, ухватив обе ее руки, в одну. – Ты же знаешь, как я люблю тебя.

Я легко удерживал Юлю под собой, забыв обо всём на свете. Мною управлял звериный инстинкт обладания. Полотенце сползло с бедер, и член терся о ее мягкий живот. Чтобы стянуть с нее штаны, пришлось отпустить руки. В грудь мне тут же прилетели две розовые пятки, отбросив меня назад. Юля сунула руку под подушку, и в меня уставилось черное дуло пистолета. Испарина выступила у меня на лбу, и я выставил ладони вперед:

– Юлька, ты ведь не сделаешь это!

– Сделаю, Громов! Я слишком много теряла в этой жизни. Про могилку за конюшней я тебя уже предупреждала. Но ты не понял с первого раза. Стреляю я так же хорошо, как танцую. А теперь слезь с постели и отойди к дверям.

Обделавшийся при всех школяр лучше себя чувствует, чем я в этот момент. Прикрыв повисшего дружка полотенцем, я ретировался с поля боя.

– Сколько раз ты проделывал фортель со снотворным?

Я молчал.

– Хорошо, спрошу иначе. От кого я беременна?

– От британца, клянусь!

– Пошел вон отсюда!

– Куда?

– Куда хочешь.

– Можно я хотя бы в машине переночую?

– Нет. Ты хорошо заработал за эти полгода, на гостиницу хватит.

Как побитый пес, я оделся и под дулом пистолета покинул квартиру Фарреллов.