Глава 7

Они сидели в полной тишине несколько минут.

— Арина, извините нас за эту сцену. — нарушил первым молчание Юра. — Зачем все это? Давайте прекратим. Чтобы это не значило, я не хочу ничего знать. Просто забудем.

— Нет! — воскликнула она, испугавшись, что он сейчас просто возьмет и уйдет навсегда. — Извините, Юрий… Дайте мне еще один шанс, мне нужно убедиться…. — столько мольбы в ее глазах.

— Шанс? — он не верил своим ушам. — Я… — он не мог подобрать слов.

— Вы верите в меня….? — она протянула ему ладони. — Пожалуйста, не уходите…

Он не мог отказаться, и выполнил ее просьбу. Он выполнил бы все, о чем она не попроси. Глаза в глаза, прикосновение их рук. Это было атомной бомбой, сначала небольшая боль, как от удара током, такие же ощущения, как при том первом прикосновении несколько минут назад. Потом все закружилось, комната стала исчезать, сквозь тело проходили мощные волны странных болезненных потоков. Сердце застучало быстрее, потом еще быстрее, если это было возможно. Он чувствовал, как поднимается жар в его теле, руки ее стали невыносимо горячими, прожигали. Последней мыслью было, что неужели все «это» испытывают от прикосновений ее рук?

Отсутствие времени… Именно это он почувствовал, отсутствие времени, боль, полет в никуда, он словно в пропасть летел, и не мог этого остановить. И перестал дышать. Но он был не один, он летел вместе с ней. Он не видел ее, но чувствовал рядом. И он не хотел останавливаться.

— Скажи, принимаю… — расслышал он ее голос сквозь пелену. Он не был уверен, что она произнесла это вслух.

— Принимаю… — ответил он или ему это показалось?

И тут же все изменилось. Боль жжения прошла, реальность медленно возвращалась, стали прорисовываться очертания комнаты. Вот она сидит напротив, их пальцы оказались переплетены. И ему невыносимо хорошо, полное ощущение счастья, его словно наполнили новой силой. И не хватает сил это осознать. Хочется провести так вечность.

— Спасибо. — прошептала она одними губами, на ее ресничках повисли слезы. — Простите меня, если сможете…

— Что это было? — эти слезы его чуть не убили. Но он нашел силы спросить. — Что вы видели? — он с замиранием сердца ждал приговора.

— Ничего. Я не могу вас видеть. Мне это не дано. — робкая улыбка на ее губах. — Я не могу сейчас объяснить. Я не готова.

Она была уверенна, что он потрясен. Потому что пережила то же самое. Боль, полет, обжигающие прикосновения, разрывающий стук сердца, когда время перестает существовать. Неужели он всегда будет наполнять ее этой силой, мощной, рвущейся наружу. И это ощущение полного счастья. Она заманила его в ловушку, не зная, примет ли он это? Она искала для себя оправдание, что заранее не посоветовалась с ним, а если бы его разорвало от боли?

Неизбежная инициация произошла, теперь она была под его защитой… своего «Дана», посланного ей Богом или Судьбой.

— Вы можете подождать до вечера? Это сложнее объяснить, чем я думала…

Их уединенность разорвал автомобильный гудок, потом послышался мощный мужской рев, во всю силу легких.

— Арина! Выходи! Я за тобой приехал! — еще несколько автомобильных гудков. — Какого хрена ты меня не пускаешь к ней? — шум борьбы за окном.

* * *

Ваня сидел на пороге в карауле. Нервно курил одну за одной сигареты. Катька крикнула ему, что уже пора выезжать, все собрались, и почему они так долго у Арины.

— Успеем, — махнул он рукой. Да, сестра будет первой, кого он замучает в пытках. Вот кто должен знать, что могут означать видения Арины. Но его сейчас не это беспокоило.

Он стал подозревать Арину в бессердечности. Сначала его женить собралась неизвестно на ком. Нет, он точно, будет сопротивляется. Жениться он был готов только в одном случае и только на одной девушке.

А потом просто убила. «Та, о которой твое сердце разрывается, совсем рядом». Он не мог в это поверить. Это было невозможно. Только однажды он был так сильно влюблен, что в первый раз потерял голову…

В его размышления резко и бесцеремонно ворвался Гарик, местный парень с очень большим умственным повреждением. Приехал он на видавшей виды пятерке, с очень важным видом вышел из машины, облокотился на открытую дверь, пока не увидел сидящего на пороге Ивана.

Гарик был при параде, только он мог себе позволить себе отправиться на свадьбу в спортивном костюме, поверх которого висела огромная, очень впечатляющая цепь с костями, черепами, прямо ритуальный хомут. Ансамбль завершали новые лакированные туфли, дополняя картину дивными красками.

— А что ты тут делаешь? — это Гарик вместо приветствия, надул грудь колесом.

— Я тоже рад тебя видеть. — Ваня думал, что он разучился удивляться. — Ты, что теперь тоже колдуешь? Ты маг теперь какого уровня?

— А не твое собачье дело! — что все привязались к нему с этим вопросом, не будет же он всем отвечать на глупые подколки, и строго спросил. — Где Арина? — он забеспокоился.

— Чувак, подожди, она занята. — Ваня заговорщицки подмигнул, показал рукой на цепь. — Колдует.

— Арина! Выходи! Я за тобой приехал! — кинулся Гарик к машине и начал отчаянно сигналить. Вернулся к дому, но встретил сопротивление, Ваня не пускал его в дом. — Какого хрена ты меня не пускаешь к ней?

— Игорь! — на пороге появилась Арина. — Что ты устраиваешь?

— Принцесса моя, карета подана! — завопил обрадовано он, увидев предмет своего обожания. И тут он за спиной увидел появившегося мужчину. — А что это за хмырь? Что вы там делали? — Гарик подозрительно прищурился, рассматривая высокого незнакомого блондина.

Не нравилось ему все это. Эти типы, крутившиеся возле его богини. Он ревновал ее ко всем, любя давно и так отчаянно беззаветно, что когда напивался, сдерживающий механизм отключал тормоза, и он приходил к ее дому, требуя немедленных выяснений отношений. Только алкоголь придавал ему определенной смелости, он немедленно требовал ответить взаимностью на его горячие чувства и выйти ее замуж.

Потом орал песни под окном, плакал, проклинал эту чертову ведьму, тряс цепью с черепами, заявляя, что это подтверждение искренних чувств, и пусть в гроб его кладут с этой рекламаций любви. Он жизнь свою без нее продолжать не желает. Прямо сейчас он сядет за руль и расшибется в лепешку об первый трактор.

На это театрализованное мероприятие с утвержденным сценарием собиралась половина села, бабульки потом на «посиделках», лузгая семечки, долго и охотно смаковали последнею выходку Гарика. Протрезвевшему поклоннику и несостоявшемуся жениху тут же навязчиво и доходчиво напоминали о проделке. Он маялся, но совершенно не помнил, как буянил под ее окнами. Приползал на коленях, умолял простить, обещая, что в последний раз.

Арина прощала, стыдила, не зная, как прекратить «этот последний раз» от повторения. Потерянную линию судьбы Игоря она видела насквозь, но изменить ничего не могла. Уговоры, душевные беседы не помогали, он катился в пропасть со своей неразделенной любовью. И Арина видела, что Гарик свято убежден, что его она специально приворожила, и теперь специально мучает своими женскими штучками.

И каких-либо мужиков возле нее не переносил, они его бесили, а если встречал пьяным, то всегда лез в драку. Но сейчас он был трезв, и только злобно и встревожено буравил глазами незнакомого мужика за ее спиной. Ваню он еще мог пережить, несмотря на его безумную красоту и известность. Односельчане просто боготворили юную звезду телеэкрана, особенно местные бабы, от мала до велика. А кто из известных мыслителей сказал, что мужик должен быть чуть красивее обезьяны? Он все время забывал имя великого философа. И кто возьмется оспаривать мнение великих?

Именно Иван, с его неприличной для мужика красотой, простительной только для баб, не вписывался в признаваемую координату ценностей самого Гарика. Он даже стал подозревать, что Ванька из «этих», голубков, предпочитающих однополую любовь, а все многочисленные рекламируемые в журналах похождения, только прикрытие. Он прочитал это в одном умном журнале, который покупала его тетка, названия не помнил, но дорогущий, с красочными картинками и телепрограммой на неделю.

И в этом журнале, один великий режиссер, Гарик его фамилии не запомнил, разоткровенничался в интервью, что в шоу-бизнесе все певцы и актеры педики, имеющие друг друга красивые сладкие мальчики. Конечно, там было написано более приличными словами, ног он не дурак, умел понимать намеки. Свое открытие про Ваню он не озвучивал, где попало, реальные пацаны умеют держать язык за зубами и не разбалтывать чужие секреты. И при встрече с ним держался уверенно, из числа соперников Ваня был исключен окончательно.

А вот эта высокомерная двухметровая башня, явно из городских, Гарика явно обеспокоила, любых городских хмырей он на дух не переносил. Что этот москвиченок делал наедине с его любимой принцессой и почему Ванька так рьяно охранял, не пуская на порог? Гарик похвалил себя за наблюдательность, номера у припаркованного рядом «Мерседеса» были московские, в этом он разбирался, и нет сомнений, чья это машина, хмырь вытащил из кармана брелок и нервно крутил в руках. Столичные хмыри были особой кастой, возомнившие о себе напыщенные индюки, приезжали, девчонок бессовестно охмуряли. Девчонки местные Гариковых теорий не разделяли и охмурялись охотно, толпами, а потом рыдали, что московские принцы на серебристых «Мерседесах» не забирали их в город греха. Бабы дуры набитые, одно слово, и он это давно понимал.

Одна Аринка его была особенная, хмыри все получали отставку, столичные и местные, красивые и страшные, богатые и бедные. Но его трепетное любящее сердце подозревало, что однажды придет тот, кому она не откажет, примет ухаживания. Местных Гарик давно исключил из конкурентов. Но как понять, когда появится тот самый коварный злодей, претендующей на сердце его принцессы? Он был уверен в одном, только его решительные действия помещают похитить любовь всей его жизни!!!

И что этот, поигрывая брелком от Мерина, так странно и пристально рассматривает его? Гарик напомнил себе, что надо за ним приглядывать, кто же убережет Аринку от этих толпящихся возле нее мужиков? Он чувствовал себя сегодня особе6нным, ведь его богиня разрешила подвезти ее.

— Игорь, дай мне пять минут на сборы, и веди себя прилично. — Арина строго на него посмотрела.

— Принцесса, может, сменишь карету? — не удержался Ваня. — В нашей тыковке хватит места.

— Исчезни со своими комментариями. — прошептала Арина, наклонившись к Ване. — И не смей его дразнить.

Гарик остался доволен, Арина что-то прошептала Ване, и тот пошел с высокомерным индюком к своей машине. Он осмелел и показал их спинам неприличный жест, состоящий из среднего пальца.

* * *

— Это кто был? — Юра был настолько обескуражен.

— Это же Гарик. Ревнует. — исчерпывающий ответ, как будто это что-то объясняло.

Родители с Катькой уже уехали, ребята сидели в машине и ждали Олега, у которого прихватило живот, и он пропал в известном направлении. Ванька, добравшись до машины, порылся в бардачке, достал сигареты и тут же шумно затянулся. Свои последние из пачки он докурил еще на крыльце у Арины. Юра молчаливым жестом тоже попросил себе сигаретку.

— Ты же бросил… — замешкался Ваня, но протянул пачку с зажигалкой. После таких потрясений, не только снова закуришь, но и сойдешь сума, и сопьешься. — А я думал, что от тебя вчера так несло табаком… Ты что, вчера еще курил?!? — воскликнул он, понимая, что упускал из вида что-то очень важное.

Нет, конечно, сейчас при брате не стоит устраивать разборок. Угрюмый Юрка тоже это понимал, бросая убийственные взгляды, обещавшие неминуемую расправу. Какие такие приключения вчера нагулял Юрка, что явился прокуренным с ног до головы. Конечно, когда сам куришь, так остро не реагируешь на табачные запахи. На этот вопрос Юра не удостоил его даже взглядом. Пусть немного позлиться, думал Ванька, потом поймет, что все ради его блага, даже если приходиться действовать таким радикальным способом.

— Что это за клоун? — спросил у брата Славка. — Сразу видно, первый парень на деревне, глаз не оторвать.

— Так строго не судим. Он немного того, боленький. — покрутил у виска Ваня. — Верный Аринкин рыцарь. Не смотря на поврежденный мозг, здоров, как трактор, сеет, пашет без устали за десятерых.

— Да, повезет кому-то, работящий модный пацан с машиной, обвешанный золотом. — хмыкнул Славка. — Кто ему за руль разрешил сесть?

— Дразнить и пробуждать его низменные инстинкты, нам запретили под страхом проклятия. — Ваня многозначительно посмотрел на брата. — А небольшая придурь, не мешает водить машину.

Юра в разговоре не участвовал, не желая видеть Ваньку и странного поклонника, не желая никого слышать. «Верный рыцарь» нервно переминался с ноги на ногу, потом обошел свою машину, заглянул под капот, открыл багажник, нырнув почти туда. И бросал на них красноречивые, полные злобы и ревности взгляды. Вынырнув из багажника, показал им свой любимый жест из среднего пальца, и опять исчез, понимая, чем может грозить эта откровенная провокация.

— Вот, гоблин. — воскликнул Ваня. — Ты видел этот значок? Пойти, что ли разобраться с этим упырем, а то я заскучал в ожидании нашего засранца.

— Сиди тихо. — резко остановил его Юра. — Забыл, без жестокости? Чудненьких будешь обижать, боженька накажет. — и вообще, он собирался потом убить Ваньку, и сейчас разрабатывал подробный план мести. Этот негодяй заслуживал самой изощренной пытки.

— Ладно, сам разбирайся с этим ревнивым чуваком. И, кстати, это тебя послали к гениталиям. Дуэль с этим клоуном входит в обязательную программу, он на дыбы встает от любого парня, приблизившегося к ней.

— Это, что же ее и на танец нельзя будет пригласить? — спросил Славик вслух, неожиданно для всех озвучив ход своих мыслей, и смутился.

— Мечтатель, яйца откати. — Ванька грозно посмотрел на брата.

— Ты тоже записался в верные псы, как и этот придурок? Кто мне помешает за ней поухаживать? — с вызовом спросил раздраженный Славка. Его бесили бесцеремонные манеры брата, его всезнайство обо всем на свете. Кто ему позволил принимать решения за всех на свете? Высказываться, не стесняясь в выражениях? Он скучал по Ваньке, когда долго не видел, но в больших количествах не мог выносить его подавляющего первенства во всем.

— Мое дело предупредить… — многозначительно растянул слова Ваня. — Попробуй подойти ближе, и получишь спецназовский хук Чечена.

— Вот это чудо, спецназовский Чечен? — ухмыльнулся Славик. — Не смешно!

— Будет тебе счастье увидеть Андрюху Чечена, но позже. Это цербер в натуре, глотку за нее перегрызет, и самый верный из псов… — выдохнул Ванька, и Славику показалось, что брат завидует этому Андрюхе Чечену. Само собой, такое прозвище обязывало, и скорее всего парень служил в Чечне, или был чеченцем по национальности, и был очень крут, раздавая свои хуки направо и налево. И скорее всего, с такой же умственной деградацией, как у всех качков.

— А тебе, значит, все позволено? И расправа тебе не грозит.

— А я безопасный. Они меня вместе с Катькой, нянчили маленького на руках. Такие отношения с детства ты понимаешь?

— Да, конечно, понимаю, она подмывала тебе задницу и серьезно не воспринимает, мой юный друг! Какая у вас разница в возрасте?

— Братец, что тебя больше волнует? Она меня на шесть лет старше, но разве сейчас это имеет значение?

— А кто говорил, что женихов на смотрины привез? — передразнив Славка брата, в уме быстро посчитав, что красавице колдунье должно быть двадцать семь лет. Она была ему ровесница, просто замечательно.

— Дурашка, я пошутил. В женихи он наметился! — Ваня был беспощаден. — Я тебе кое-что скажу, драгоценный мой. Тут такие женихались, почти арабские шейхи, не тебе чета, так все выкатывались, как колобки, обратно. Не заставляй меня объяснять очевидные вещи. И напомни мне, к следующему дню рождению подарю губозакатывающую машинку. — он отмахнулся от брата, как от назойливой мухи, его сейчас одолевали другие тягостные мысли. — Черт, и где этот засранец, не утонул еще?

— Реально, братан, у вас тут дурдом, колдуньи, многочисленная охрана колдуньи, и все на полном серьезе. — Славка засопел и вышел из машины. Он не был готов к таким событиям, приехав на свадьбу к дальней родственнице. И еще, ему очень понравилась Арина, необыкновенная девушка, но как дать ей знать, что для него это серьезно и обойти ее многочисленных охраняющих псов?

* * *

На сборы было мало времени, переодеться, подушиться, провести расческой по волосам, пару взмахов помадой по губам, и Арина была готова к выходу. Гарик уже подпрыгивал от нетерпения, пока дожидался своей принцессы. Он, как истинный джентльмен, распахнул дверцу машины, помогая сесть Арине, которая помахала рукой в сторону «Мерседеса». И чего они там стоят, ожидают? Он поспешно закрыл дверь за ней, погрузился быстренько сам, и тут же рванул с места.

— Игорь, сними эти бусы немедленно. — Арина укоризненно посмотрела на его атрибут любви.

— Нет! — он обиженно поджал губы. — Ты сама знаешь, что это означает.

— Это означает безобразие, ты сам понимаешь. Я тебя прошу.

— Не сниму, и не отвлекай меня больше этим. — заявил он, по-мужски отстаивая свою позицию, и сейчас был очень горд собой. — Лучше, объясни мне, что это за хмырь делал в твоем доме?

— Прекрати всех называть хмырями! — и уже более осторожно подбирая слова, продолжила, понимая, что Игорь сейчас не способен все правильно понять. — Это Ванин друг, приехал из Москвы.

— Не дурак, понял по расфуфыренной машинке этого пижона. — Гарик подавил в себе некоторую водительскую ревность, его «Жигуленок», конечно не конкурент, глянцевой иномарке. Но напомнил себе, что Аринка не ведется на такие вещи, приезжали хмыри и на более крутых тачках.

— Игорь, я тебя прошу без приключений, у Димы с Аней сегодня свадьба.

— Ты вот меня все время ругаешь, всегда правильно. Я как напьюсь, дурной становлюсь, не помню ни черта. — горестно вздохнул Гарик, и тут же вернулся к волновавшей его теме. — А этот пижон не распускал руки? Ты мне скажи только, и я выдеру его длиннющие ноги, ты не смотри, что он выше меня.

Арина обессилено откинулась на сидение, закрыла глаза. Возможно, она чрезмерно строга к Гарику, он требовал определенной скидки в отношениях, но Арина быстро уставала от его расспросов, ревности, пылких проявлений неразделенных чувств. Он не желал понимать, что их отношения невозможны, и Арине было жаль и Гарика, и его плачущую несчастную маму, умолявшую спасти сына, расколдовать чары. И безрезультатно Арина убеждала ее поверить, что никакими приворотами она не занимается. Но определенная строгость в общении с Гариком немного сдерживала его горячие порывы. Ревнивые допросы каждый раз повторялись. Но именно сейчас они ее нервировали больше обычного. Немыслимо было даже пытаться ему объяснить, как все обстоит на самом деле.

И еще ей очень хотелось вновь увидеть Юру…