Глава 17

– НАНА — Отчего-то только сейчас понимаю, что никогда не чувствовала себя независимой. Я всегда подчинялась кому-то – отчиму, сводному брату, начальству. Потом бандиты, Ольга Владимировна и как итог теперь мной командует кахарский принц Таир. Я никогда не была собой. Никогда не поступала так, как хочу того сама. Все и всегда навязывали мне своё мнение, свои желания, нереализованные мечты. Я маму очень любила, и буду любить её всегда, она в моём сердце навечно, но… даже она диктовала мне свои правила жизни. Сейчас с Таиром я ощущаю, что моя личность и вовсе размывается, исчезает. Я теряю себя. Таир меня подавляет, он как бронепоезд несётся на меня, сомнёт и сотрёт с лица земли… Он уже перекраивает меня, делает игрушкой для себя… А ведь изначально план был другим. И все его слова, что всё делается для пользы дела, для моего здоровья – ничто иное как пустой звук. Он просто играет мной. Вот она истина. – Нана? Нана… Мечтательница Нана, где ты витаешь? – бархатный голос Таира заставляет меня вздрогнуть и переключить внимание с иллюминатора самолета и пушистых облаков за бортом на этого самого мужчину, о котором секунду назад думала. Коротко улыбаюсь и пожимаю плечами. – Задумалась. – О чём? Смотрю на него и облизываю губы. Таир сидит в мягком кожаном кресле как истинный хозяин жизни. Он не выглядит лениво или нагло. О, нет. Он выглядит властно, мощно. Как если бы передо мной сидел хищный зверь, например лев. С виду расслабленный большой кот, спокойный, но любой момент опасности и он в тот же миг разорвёт на части. С его необыкновенными тёмно-зелёными гипнотическими глазами, устремлёнными исключительно на меня, он и является хищником. Таир ибн Махаммед Аль Хамад кто угодно, но не жертва. И уж он точно не потеряет себя и делает по жизни именно то, что хочет и как хочет. – Я думала, что всю свою жизнь подчиняюсь правилам. Всегда. Во всём. Отчего-то сейчас меня этот факт удивил… расстроил… – признаюсь мужчине. – Нана, у тебя слишком беспокойный ум, – произносит Таир и прикрывает глаза. – Если ты не способна заснуть и четыре часа потратить на качественный сон, то давай займёмся чем-то более интересным, чем твои ненужные мысли. К слову о правилах. Они нужны, чтобы контролировать излишне думающих девушек. Таких, как ты, например. Он открывает глаза и усмехается, наблюдая за моей мимикой. Отворачиваюсь к иллюминатору и слежу за облаками. – Вот что случается, когда женщине нечем заняться, – вздыхает Таир. Снова смотрю на мужчину и прикрываю глаза. Может, отстанет от меня, если притворюсь, что решила поспать? Едва мы оказались на борту небольшого самолёта, который принадлежит компании Таира, и взлетели, я самым честным образом пыталась заснуть. Увы. Лишь изматывающая дремота нападает. От неё будет только хуже. И как результат я начала думать. Мы сидим напротив друг друга. Таир смотрит на меня насмешливо, а я одариваю его недовольным, даже чуть надменным взглядом. – Простите, Таир, что я как и любой человек могу мыслить, рассуждать, думать о своём будущем, – произношу язвительным тоном. Губы Таира чуть кривятся и расплываются в мимолётной улыбке, но тут же он снова смотрит на меня по-хозяйски. – Халит? – зовёт он своего помощника. – Да, господин, – отзывается мужчина. Он сидит в кресле в соседнем отсеке. – Выйди, – приказывает ему Таир. Я вся напрягаюсь. И удивлённо наблюдаю, как Халит без лишних вопросов поднимается с места и идёт в хвостовую часть самолёта и бросает через плечо: – Если что, я в баре. Мне становится не по себе. Мы остаёмся совершенно одни в небольшом, но роскошном салоне самолёта. Даже стюардессы сюда не войдут, пока Таир их не вызовет. Смотрю широко раскрытыми глазами, как Таир поднимается со своего места, снимает с себя пиджак, медленно расстёгивает запонки и закатывает рукава рубашки до локтей. Подходит ко мне и нависает надо мной. Вжимаюсь в кресло и забываю, как дышать. – Интересно, какое будущее ты себе рисуешь, моя милая Нана? – мурлыкающим тоном произносит Таир. Сдержанно и коротко улыбаюсь мужчине и произношу едва слышно: – Спокойное. Надёжное. Счастливое. Он качает головой, усмехается и, склонившись к самому моему лицу, говорит: – Нана, по факту ты описала болото. Это не счастье. Это утопия, девочка. Поверь, только выход из зоны комфорта способствует личному росту и саморазвитию. Ты будешь уверенной в себе тогда, когда сможешь преодолеть собственные ограничения. Когда ты справляешься с вызовами судьбы, которые кажутся тебе непреодолимыми, ты становишься сильнее. И поверь мне, малышка, и счастливее. Вот что ценно, вот что действительно важно. Сглатываю и киваю. Хотя я бы поспорила с ним, но, да ладно. Он – мужчина. Да ещё других убеждений. Как ему объяснить, что устаёшь бояться. И что на самом деле, когда судьба бросает тебе вызовы неплохо бы иметь сильное плечо рядом. Когда есть поддержка, всё легче. Но… это всё лирика. Таир вдруг начинает смеяться – негромко, чуть удивлённо и потом прикасается губами к моим губам и выдыхает мне в рот: – А ты ведь не в курсе, малышка, что ты – упрямая, гордая. И по своей природе боец. Просто ты ещё не раскрылась. Ты спряталась в своей раковине и боишься всего… А ты не бойся, Нана. И вдруг неожиданно для самой себя запускаю пальцы в волосы Таира, притягиваю его ближе к себе и прикусываю его за нижнюю губу. Из его горла выходит утробный рык, и уже он захватывает мой рот в свой плен. * * *Оторвавшись от меня, Таир вдруг произносит вещь, которая отрезвляет меня, шокирует и вводит в ступор. – Нана, когда ты родишь, я хочу, чтобы ты стала учиться самообороне. И не просто научилась вырываться из захвата и убегать, но и могла дать в морду любому ублюдку, чтобы тот сразу отправился в нокаут. Поняла меня? Между нами воцарилось молчание. Тяжёлое. Пугающее. Таир возвращается на своё место и смотрит на меня в ожидании ответа. А я в полном замешательстве. – Я… – открываю рот и тут же закрываю. Не знаю, что сказать. Мне нужно ответить, что конечно, сделаю так, как пожелает мой господин и повелитель. Но я не могу так сказать. Не могу просто отвечать то, что он желает слышать. Я должна понимать, для чего это всё. – Вы меня пугаете, – произношу, наконец. – Лучше ты напугаешься сейчас. Набоишься как следует, смиришься с этим фактом и наконец, возьмёшь эмоции и чувства под контроль и сделаешь так, как я говорю, Нана. Заметь, это не приказ, а совет. – Я могу отказаться? – подняла одну бровь. – Нет, – ответ меня не удивляет, но хотелось убедиться, что Таир снова создаёт иллюзию выбора. – В Лондоне я буду встречаться с братом. Его зовут Сайлас ибн Махаммед Аль Хамад. Он третий ребёнок в семье, – рассказывает Таир и трёт подбородок, словно не уверен в чём-то или что-то опасается. – Я лишил братца почти всех его средств и теперь Сайлас жаждет встречи со мной. Теперь ясно, чего опасается принц. Точнее, кого. – Я на его месте тоже хотела бы… «пообщаться», – произношу с усмешкой и ёрзаю в кресле. Как-то не нравится мне весь этот разговор. Таир становится мрачным, взгляд его темнеет и смотрит он на меня так, будто навёл на меня дуло. Я вздрагиваю и вжимаюсь в кресло. Кажется, не это он желал услышать. – Сайлас – подонок, Нана. Он похож на Кастета, который тебя шантажировал и на его хозяйку Ольгу. Эти мрази заманили тебя в ловушку, обвели вокруг пальца, нажились на тебе, наивной девочке, – говорит Таир и теперь я впиваюсь взглядом в мужчину. – Мой брат такой же, Нана. Только поверь, во много раз хуже. – Стоп. Что вы сказали? В каком смысле тот мужик, как вы назвали его? Кастет? Тот, что шантажировал меня… – Да. Костя Костяков. Кличка Кастет, – кивает Таир. – И его хозяйка Ольга? – произношу шёпотом, по спине пробегает гадкий холодок. – Ольга Владимировна? Таир усмехается. – Нана, ты действительно поверила в её благочестивые намерения? Твой сводный брат продал тебя этим нелюдям. Брата для мести можешь не искать, его кончили. А тебя взяли в оборот. Качественно прессанули. И сделали так, чтобы у тебя не осталось выхода: невозможность продать квартиру или взять займ, даже знакомым твоим создали проблем, чтобы тебе отказали в деньгах, и так далее. Подставную коллегу подсунули. Припоминаешь? У меня начинает кружиться голова от осознания, что меня действительно качественно обвели вокруг пальца. Пальцами цепляюсь за подлокотники кресла. Прикрываю глаза и ощущаю, что меня начинает трясти. – Господи… – шепчут мои губы. Я вдруг понимаю, что конченая дура. Мне нужно было обратиться в полицию. Прокуратуру. Заявить хоть на телевидение о своей беде. А я… Я дебилка. Мне казалось, что я попала в безвыходное положение, и я реально потеряла способность ясно мыслить: ещё живы те чудовищные воспоминания, когда всё затянуло пеленой отчаяния, страха, даже ужаса. Удары от вымогателей. Их страшные слова и обещания превратить мою жизнь в ад. Я пыталась не падать духом. И помощь Ольги действительно восприняла, как возможность, как ресурс, с которым я обрела точку опоры. Но оказывается, я добровольно прыгнула в трясину мрака и теперь мне не выбраться из этого болота. Роняю лицо в ладони и издаю горький всхлип. Раздаётся длинный и раздражённый вздох Таира, и он говорит: – Нана, только не нужно разводить сырость. Можешь даже порадоваться, что оказалась со мной, и та дрянь не предложила твою кандидатуру какому-нибудь извращенцу или работорговцу. Например, моему братцу. Издаю нервный смешок и сдавленно шепчу: – Да, Таир, вы облагоденствовали меня. – Твой сарказм неуместен, Нана, – равнодушно произносит мужчина. – Прошу, не будь столь пессимистична. Убираю руки от лица, вытираю редкие слёзы и качаю головой. – Понимаете, просто я должна принять новую реальность. Вот и всё. Но это довольно сложно, когда твоя жизнь радикально меняется… Сложно принять вот здесь… Легонько ударяю себя в область сердца, а потом касаюсь пальцами виска со словами: – …и здесь. По сути, Таир, я ваша рабыня. Так ведь? Сосуд для вашего ребёнка. И кукла для утех. А теперь вы говорите, что я стану и грушей для битья. Мои слова полны горечи. – Ваша семья непростая и я понимаю, что там много… разногласий. Меня будут пытаться убрать, верно? Вашей семье не захочется, чтобы у вас появился ребёнок. – У тебя будет охрана, Нана. Она и сейчас есть, но я её усилю, – заявляет категорично Таир. – А когда я рожу, меня могут просто… убить, избить, покалечить… – пожимаю плечами и надломлено произношу, глядя в глаза принца: – просто как показательный пример для вас. Чтобы сделать вам гадость. Я ведь не совсем дура, Таир. И уже начинаю понимать, что именно меня ждёт. Он подаётся ко мне, сцепляет пальцы в замок и, рассматривая моё лицо, говорит жёстко, резко: – Это очень хорошо, что ты осознаёшь всю серьёзность ситуации. Потому я и хочу, чтобы ты беспрекословно выполняла мои требования. Не как хозяин и рабыня, а как босс и подчинённая. Воспринимай наши отношения именно в таком ключе. Договорились? Хмурю брови и осторожно интересуюсь: – Таир? Вы ведь не отпустите меня? После рождения ребёнка, я останусь… вашей. Он молчит. Долго. Молчание густое, вибрирующее. Дыхание Таира слишком медленное, спокойное. Лицо Таира – камень. Он будто застыл. Даже не моргает. Лишь смотрит на меня. Наконец, он говорит. И его слова звучат как приговор: – Ты сама ответила на свой вопрос. И ответ верный, Нана. Я шумно выдыхаю, потом чувствую сильную сухость во рту и хватаю бутылку с водой. Выпиваю почти половину, а потом говорю: – Между нами заключён договор. Я должна выносить и родить ребёнка. Точка. Жирная. – Верно, – усмехается Таир. – Но поверь, Нана, когда родишь, ты сама не захочешь от меня уходить. Тёмно-зелёные глаза Таира смотрят на меня с безудержной яростью. Но ярость направлена не на меня, я понимаю это, когда слышу его слова: – Ты верно сказала, ради гадости мне тебя могут убить, покалечить. Это так, Нана. Он вдруг берёт меня за руки, чуть сжимает мои пальцы и произносит: – Я смогу защитить своё. Если ты со мной – ты будешь жива, сыта, защищена. Секс тоже входит. А без меня ты окажешься на дне. Причём очень быстро. Смотрю на принца, и мной овладевает невыносимое чувство тревоги. Моя жизнь больше никогда не будет прежней. И будет ли у меня эта жизнь? – Что скажешь? – улыбается он мне. – Не могу понять, что во мне вы такого особенного нашли и увидели? – теряюсь в догадках. – Я не особо талантлива, не отличаюсь особыми умственными способностями или редкой красотой. Но вы отчего-то буквально вцепились в меня. Почему? Он пожимает плечами и вдруг улыбается мне, открыто и по-настоящему. И признаётся: – Сам не знаю. Тянет к тебе. Понял это, когда ты сбежала. Ответ содержательный, конечно. Только я хорошо помню его слова о любви. Таир не из тех мужчин, кто влюбляется один раз и на всю жизнь. Он просто играет в любовь. Когда надоест, бросит свою игрушку. В лучшем случае. Так, лучше не думать о плохом. Воображение у меня хорошее, сейчас представлю самые ужасные ужасы. – Что стало с Кастетом и Ольгой? – меняю тему. Таир хмыкает и говорит: – Не забивай свою голову всяким мусором. Просто знай, больше они никому не навредят. Понятно. Отправились к праотцам. Но жалости я не чувствую. Её у меня нет и по отношению к сводному братцу, из-за которого я теперь по уши в этом дерьме.