Глава 24

– НАНА — – Девушка беременна, – сообщает доктор Таиру. Никакой эмоции на лице принца не возникает. Он лишь едва заметно кивает и говорит: – Благодарю за новость. В остальном, она в порядке? – В полном порядке. Несмотря на тот факт, что девушка пережила стресс, организм у неё сильный. Никаких проявлений после пережитого эмоционального потрясения у неё нет. – Значит, она спокойно перенесёт перелёт, затем поездку по пустыни? – задаёт он вопрос. – Абсолютно, – заверяет Таира доктор. – Вам не о чем волноваться. Я полулежу на кушетке и в каком-то отупении смотрю на мужчин. Сообщение о беременности пока никак меня не шокирует, не удивляет, не радует и не пугает. Я пока ещё не поверила в это, хотя и знала – рано или поздно данное событие произойдёт. Но как-то верится с трудом, что во мне зародилась новая жизнь. Последние слова доктора меня немного напрягают. Это всё, что он хочет сказать? – А-а-а… – открываю я рот в полном недоумении. – Витамины? Обследование? Вы что же, ничего не посоветуете и никаких не дадите рекомендаций? – Нана, здесь нам это ни к чему, – отвечает за доктора Таир. Мужчина улыбается принцу, кивает, а потом обращается ко мне: – Всё необходимое, Нана Олеговна, вы получите на территории Кахара. Главное сейчас, что вы в полном порядке. Когда мужчина уходит, и мы остаёмся с Таиром наедине, я спрашиваю: – И? Что дальше? Когда мы уезжаем? Этот доктор, он не разболтает? – Я уже говорил. Завтра вечером, – отчего-то недовольным тоном произносит Таир. На последний мой вопрос нехотя отвечает: – Нет, не разболтает. Это мой человек, Нана. Верный. Ладно, ему виднее. Я поднимаюсь с кушетки, подхожу к принцу, заглядываю ему в глаза и спрашиваю: – Скажи только одно… Ты… рад? Ты счастлив, что я беременна? Мой голос звучит тихо, как шелест ветра в траве. Кладу ладони на плоский ещё живот и поглаживаю его. Таир отчего-то хмурится, во взгляде проскальзывает что-то непонятное. Но он быстро становится самим собой – отстранённый, собранный, холодный. Проводит большим пальцем по моей щеке, едва заметная улыбка касается его губ, и он произносит так же тихо: – Я очень рад. Ведь именно для этого ты со мной. Я застываю, как пригвождённая к месту. И только? Совсем недавно в машине он говорил мне такие красивые слова, чуть ли не в любви признавался, а сейчас возвращает с небес на землю? Так что ли? Почему он так резко поменялся? Он ведь по-настоящему так нежно обнимал меня, дарил своё тепло и защиту, переживал за меня, а сейчас, когда выяснилось, что я в порядке и беременна, он резко стал чужим. «А когда ты была для него родной и близкой? Или он для тебя…» – ехидно звучит внутренний голос. Не знаю, чего я ждала? Нет, я не думала, как отреагирует Таир на мою беременность. Но в подсознании всё равно рисовались картины другого плана, что он подхватит меня на руки и закружит, рассмеётся радостно. А ещё зацелует. Или упадёт передо мной на колени, обнимет меня за ноги, прижмётся к животу и прошепчет, что он теперь самый счастливый… Глупая Нана. Он купил тебя. И даже одна сокровенная ночь не изменит его холодной сути. Он не может быть другим, просто потому что в его мире не выживают мягкие, сочувствующие и счастливые люди. Таир убирает от меня ладонь и совершенно нейтральным голосом произносит: Отдыхай, Нана. Ни о чём не думай и не жди меня. Вернусь утром. Он целует меня в лоб и резко развернувшись, уходит. Остаюсь совершенно одна. В полном раздрае и непонимании, что же будет дальше. И врач неправ, я ещё не отошла от пережитого ужаса. До сих пор страшно вспоминать. И тени этого ужаса будут преследовать меня долго. Да и память штука вредная, специально будет напоминать о тех событиях, которые больше всего хочется забыть. Подхожу к зеркалу и сбрасываю с себя шёлковый халат. Смотрю на своё пока ещё нормальное тело. Поворачиваюсь боком и надуваю живот, пытаясь представить, какой я буду, когда малыш начнёт расти. На глаза наворачиваются слёзы. Отчего-то так жалко себя становится… Какая-то апатия, грусть и слезливость нападают на меня. Хочется чувства безопасности, защиты, надёжности, уверенности, а ещё тепла, ласковости объятий и шёпота слов, что всё будет хорошо. Вместо этого ощущаю страх. Волнуюсь, что же будет там в Кахаре? А самое главное, что будет, когда малыш родится? Последнее пугает меня больше всего. Нет чувства опоры и надёжности. И эти мысли лишают сил, выматывают. А ещё возникает мысль, что там на родине Таир может быть более уязвимым для своих братьев. Его могут ранить… Убить… И что тогда эти люди сделают со мной и моим ребёнком? Забираюсь в постель и накрываюсь одеялом с головой. Сворачиваюсь клубком и молча плачу в подушку. Но от слёз мне как будто становится легче. * * *Утро Таир проводит со мной. Он ласковый и заботливый. Интересуется моим самочувствием. Спрашивает, как я спала, не снились ли мне кошмары. Честно? Не снились. Наплакавшись, меня сморил крепкий сон без сновидений. И я очень этому рада. Правда, всё равно чувствую себя уставшей, будто вовсе не спала, не отдыхала. А ближе к обеду начинаются сборы. Я собираю свои и Таира вещи. Он попросил. И пока он внизу отеля общается с Халитом, сильно волнуюсь, что не смогу собраться вовремя. Но вроде ничего не забыла. Последний раз проверяю шкафы, полки, выдвижные ящики. Ничто так не помогает быть бодрой, как ожидание неприятной встречи с семьёй Таира. Уж поверьте, я не надеюсь на тёплый приём. И я не знала, что надеть. Всё-таки мы летим туда, где всегда жарко. А потом меня осеняет «потрясающая» мысль, что сегодня Новый год! Класс. Мой первый Новый год, который я буду встречать в самолёте. Или не буду. Празднование христианского Нового года в мусульманских странах «не рекомендуется». Хотя они и могут отметить наступление светского Нового года по григорианскому календарю, никаких запретов с религиозной точки зрения нет. Вместо обычного нам нового года они встречают Навруз Байрам – мусульманский праздник весны, встреча Нового года и весеннего равноденствия. За эти знания спасибо девочкам, которых нанял для меня Таир. «Теперь у меня нет даже моего родного Нового года», – мрачно думаю про себя, с остервенеем застегнув чемодан Таира. Едва опускаюсь в кресло и тяжело вздыхаю, слышу, как мужчина входит в номер. Таир одет в деловой костюм, хотя я думала, что он оденется в традиционный кафтан, а меня завернёт в паранджу. Оказывается, мы переоденемся в самолёте. – Готова? Собралась? – спрашивает он как-то небрежно и надменно. А так как я не преисполнена радостью, и хорошее настроение напрочь отсутствует, ворчливо произношу: – Нет, сижу и думаю, чьи это чемоданы и что за мужские шмотки в одном из них? Таир удивлённо смотрит на меня. Похоже, колкости ему не нравятся. Я развожу руками и говорю: – Я волнуюсь. И да, всё собрано. Только я не мастер сборов и если как попало сложила твои костюмы, и они помнутся, а косметику сунула в твои ботинки, то ты сам виноват. Он вскидывает брови и произносит: – Нана, ты меня удивляешь. Раньше не замечал за тобой сарказма. – Наверное, беременность открывает во мне новые грани, – замечаю ехидно. Меня и правда, сегодня что-то прёт. Распирает уже даже не от страха, а от злости на себя, на Таира. На его братца, его семьи, статуса и вообще всей ситуации, в которой я оказалась из-за своего сводного брата. Чтоб он не нашёл покоя! Таир никак не комментирует мои слова. В номер входят его люди и забирают чемоданы. Сам Таир набрасывает на меня шубу, и мы уходим. Девушки, что работают в отеле, провожают меня завистливыми взглядами. На Таира они смотрят так, словно готовы прямо здесь и сейчас отдать ему свои тело, сердце и душу. Наверное, они думают, что я самая счастливая. А я думаю про себя, что знали бы они реальное положение вещей, то сто раз бы подумали, стоит ли мечтать о подобной жизни, как у меня. * * *Семь часов в самолёте и скоро мы окажемся на месте, приземлимся в аэропорту Хамад в Дохе. Смотрю из иллюминатора самолёта на белые облака внизу. Это моё первое столь долгое путешествие по воздуху. Таир переоделся в своё традиционное белое одеяние и головной убор. Мне тоже пришлось сменить одежду. Женщинам некахарского происхождения не обязательно носить длинную чёрную мантию, закрывающую всё тело, чему я очень рада. Им и не нужно прикрывать волосы. Но Таир настаивает, чтобы я покрыла голову шифоновым шарфом. Согласна, соблюдать правила необходимо. Теперь я одета в чёрно-белый комплект: шифоновая абайя с богатой вышивкой, под ней комбинезон. Брюки свободные, летящие. И босоножки на невысоком каблуке. Вообще, смотрится очень красиво. Волосы я собрала в низкий тугой пучок. Перед выходом на голову накину шарф. Зайдя в туалетную комнату, я ещё раз критически осматриваю себя в зеркале. Мне кажется, я буду выглядеть слишком бледной по сравнению со смуглыми кахарскими девушками. Помню Ахсану, красавица невероятная. Наверное, все девушки в Кахаре такие же роскошные. Настоящие принцессы пустыни. А тут я, иностранка. Чужачка. Из зеркала на меня испуганно смотрит уставшая девушка. Длинные тёмные ресницы, изогнутые брови и алые губы (никакой помады) резко выделяются на бледном лице. Споласкиваю руки. От волнения они стали влажными. И в этот момент раздаётся голос стюардессы, она просит пассажиров вернуться на свои места и пристегнуть ремни. Возвращаюсь в роскошный салон. Всё-таки частный самолёт – это рай. Никаких других пассажиров. Только Таир и я, а его команда в другом салоне за тяжёлой шторой. Его брата доставляют на этом же самолёте. Но я даже представить не могу, где он находится. Краем глаза видела соседний салон, но Сайласа там нет. Багажное отделение? Или есть секретная комната на борту? Эту тайну мне не узнать. Наконец полёт подходит к концу. Шасси касается земли, и, пробежав по взлётной полосе, лайнер останавливается. – Нана, добро пожаловать на мою родину, – с улыбкой произносит Таир и целует мою руку. А у меня сердце не на месте. Я пытаюсь выдавить ответную улыбку, но выходит деланная гримаса. Принц лишь усмехается. Всё же он понимает мои чувства и волнение. Не просто так считает мой пульс, приложив пальцы к моему запястью. – Не волнуйся. Я рядом, – говорит он. Я киваю, что-то мямлю в ответ. А ощущаю мандраж. Всё-таки я здесь не как гостья, не как девушка Таира, а как его… наложница? Рабыня? Суррогатная мать? Сосуд? Кто я здесь? Когда не понимаешь своего статуса, непонятно и как себя вести. Что ж, надеюсь, меня не сразу сожрут. «Ага, сначала промаринуют, сделают качественную отбивную, а потом и сожрут», – ехидно замечает внутренний голос. А когда мы выходим из самолёта, сходим с трапа, меня буквально оглушает жара. Теперь понятно, почему Таир настаивал, чтобы я покрыла голову. Меня бы через две минуты расплавило местное солнце. А это ведь утро! Что будет днём? Нас прямо у трапа встречает роскошный белый бронированный автомобиль. В марках не разбираюсь, но видно, что авто нереально крутое. Охрана с серьёзными лицами человек десять окружает нас. И человек в традиционном костюме с улыбкой и поклонами приветствует Таира, я через слово его понимаю. Похоже, это человек его отца и ему выпала честь встретить и проводить прямиком к шейху принца Таира. Таир кивает и отвечает резко, что будет рад прямиком на бал, то есть явиться пред очи своего отца. Так что веди. Меня Таир никак не представляет. Просто берёт под локоток и ведёт к авто. Мужчина, что встречает нас, смотрит на меня холодным изучающим взглядом. Меня передёргивает. Неприятный тип. Поведение Таира становится холодным и властным. Как и должно быть, всё же он высокая персона. Послушно сажусь в машину, словно мусульманская женщина, которая выполняет любые указания своего господина. Машина плавно трогается в путь.