18 глава

За бытовыми делами, типа заселиться в домик, разложить вещи в комнате, достать еду, приготовить обед — пролетает время. Домик — двухэтажный дом с удобствами на каждом этаже. Мне со Светой одна комната, Ксюше другая, Данияру с Дариной напротив моей. Когда я приглашала, как-то не подумала о том, хватит ли нам всем места. За меня подумал Данияр.    

Сам Данияр немногословен, говорит по необходимости и только если к нему конкретно обратиться. Когда я и Ксюша вместе с девочками восторгались близостью озера и любовались лебедями, Данияр был скуп на эмоции, но почему-то это совсем не напрягало. Как-то само собой получается так, что мы с Ксюшей совершенно не чувствуем рядом с ним какую-то неловкость.

С сестрой перешучиваемся, готовим салаты, пока единственный мужчина жарит мясо и овощи на гриле. Девочки весело проводят время друг с другом. Бегают наперегонки, потом ищут каких-то букашек в траве, кидают камни в озеро. Я то и дело на них отвлекаюсь, чтобы поймать себя на мысли, насколько они похожи.

— А он мне нравится, такой молчаливый, — замечает Ксюша, грызя ломтик огурца и наблюдая за Данияром. 

Тот сосредоточен на мясе, похоже, оно у нас будет божественным, потому что так внимательно следят только профессиональные шашлычники.   

— Сменила гнев на милость? — иронично спрашиваю, беря хлеб.  

— Если он тебе не нужен, я готова взаправду им заинтересоваться.

Слова сестры обжигают. Будто я поспешно прикоснулась к чему-то раскалённому. Удивленно смотрю на красивое лицо Ксюши и мне совершенно не нравится то, что вижу. Она действительно присматривается к Данияру.

— Эй, — тыкают ее пальцем в бок, заставляя обратить на себя внимание. — У него ребенок.

— Я могу стать отличной мачехой. И самой рожать не придётся.

— Ксюша! — взрываюсь ее легкости, она ехидно улыбается. — Не смей играть чувствами ребенка!

— Ты, наверное, хотела сказать, чувствами Данияра и своими. Чего злишься? У тебя вроде все хорошо с Костей, а я свободная и независимая женщина, которой ничего не нужно, кроме отношений.

— Как бы не так! — фыркаю, ожесточенно нарезая хлеб. 

Именно он принимает на себя вспышку моей злости. Сестра совсем берега попутала. Одно дело, флиртовать со свободным мужчиной, другое — с тем, кто несет ответственность за ребенка.  

— Мясо готово, можно пообедать, — неожиданно раздается рядом голос Данияра. 

Я попрыгиваю на месте, и острый нож задевает палец.

— Ай!

— Что? — реагирует Ксюша, перестав жевать огурец.

Данияр поспешно ставит на стол тарелку с мясом и сразу хватает мой палец. Кровь фонтаном не хлещет, но приятного мало. Сестрица тут же уносится в домик за аптечкой, а я заворожённо смотрю на свою руку, которую крепко сжимают. Он так заботлив... У меня прямо мурашки по коже.

— Все в порядке, подумаешь, ранка, — прихожу в себя, пытаясь выдернуть руку.

— Нужно обработать, чтобы инфекция не попала.

— Боже, ты устраиваешь целую драму из-за какой-то там царапины.

— Маленькая царапина может превратиться в незаживающую рану.

Слова Данияра заставляют меня остолбенеть. Он смотрит на меня долгим темным взглядом, в котором совершенно нет никаких чувств. Однако я понимаю, что он сейчас говорит совершенно не о порезе, а о своем личном. Его завуалированное признание будит во мне вновь тысячу и один вопрос. Я их проглатываю с появлением Ксюши.

Именно Данияр обрабатывает рану, лепит пластырь, отодвигает меня в сторону и дорезает хлеб сам. Мы с Ксюшей, как две амёбы, только смотрим на него. Первой приходит в себя сестра, кидается к столу, расставляет тарелки, стаканы. Я топчусь на месте, не зная, куда себя деть.

— Пойду детей позову кушать.

— Хорошо.

Еще немного потоптавшись около Данияра, я вздыхаю и иду искать девчонок. Последний раз видела их возле озера. Они там прикармливали лебедей, прибегали и просили несколько кусков хлеба.

На берегу не нахожу, но замечаю на скамейке под старым дубом. Такие похожие друг на друга малышки сидят ко мне спинами. У них даже хвостики одинаковые. Две черноносые макушки склонены. Видимо, шепчутся между собой, делятся секретиками. 

Я медленно к ним подхожу, надеясь хоть что-то услышать. Любопытно, о чем они разговаривают.

— У тебя очень красивая мама.

— Я знаю, но тетя Ксюша говорит, что я похожа на папу.

— А где твой папа?

— Не знаю, — Света пожимает плечами. — Когда я вырасту, я обязательно его найду.

У меня тоскливо сжимается сердце. Как бы сильно я ни любила дочь за двоих, ей все же не хватает мужского внимания. А у нас даже дедушки нет, чтобы малышка понимала, что значит мужская забота, внимание и ласка. Тяжело вздыхаю.

— Верю, что найдёшь. А вот я маму не найду...

— Почему?

— Потому что она сейчас с ангелами. Так папа говорит.

— У тебя классный папа. Я такого же хочу.

— Он классный. Добрый и любит меня, хотя он мне совсем и не папа.

— В смысле?

— Он крестный папа.

— А где же твой папа настоящий?

— Я не знаю, где он, но искать его не хочу. Зачем? У меня есть папа.

Я ошарашенно отворачиваюсь от скамейки, чтобы девочки не испугались выражения моего лица. Мне не сразу удается взять в себя в руки, настолько сильно я потрясена. Не видя ничего перед собой, иду назад. Под моей ногой что-то хрустит.

— Мам! — слышу голос Светы. Делаю над собой усилие и оборачиваюсь. Машу ей рукой.

— Обед готов, идите к домику.

Не дожидаюсь девочек, что для меня совсем несвойственно, поспешно ухожу от них. Мне нужно время, чтобы переварить услышанное и как-то самой себе все объяснить. Правда, первый порыв — этот помчаться к Данияру и все у него выпытать.

В голове крутится разговор девочек. Мне не хватает фантазии, чтобы принять шокирующую правду. Значит, тогда в кафе я видела Данияра с сестрой. И он радовался новости о своей племяннице. А я думала, что она его девушка... да любой, услышав их разговор, подумал бы, что это пара в ожидании первенца. Боже... как теперь смотреть Данияру в глаза, зная правду? Как сдержаться и не спросить, правда ли то, что я только что услышала от Дарины?

Обед проходит в спокойной обстановке. Я вовремя себя выключаю. Точнее, отключаю. За столом идет оживленная беседа, правда, Данияр отвечает, если к нему конкретно обратиться. Сам не начинает разговор и не поддерживает его.

Сытые и довольные, отодвигаем тарелки. Ксюша берет девочек и уходит с ними гулять по территории базы отдыха, я убираю со стола, мне помогает Данияр. По умолчанию. Каждый раз, когда мы соприкасаемся руками, меня пробирает до мурашек от этого простого действия. Когда встречаемся глазами, одновременно зависаем. Нет смысла отрицать, что между по-прежнему существует притяжение. То, что было в прошлом, есть в настоящем. Конечно, потом делаем вид, что ничего между нами не происходит.

Данияр после уборки уходит опять к мангалу, сообщив мне, что будет готовить плов. Плов так плов, мне все равно.

Я прячусь в домике, раскладывая вещи по полкам в шкафу. Пусть мы всего лишь на одну ночь, но я люблю, когда у каждой вещи есть свое место. Поэтому спонтанные поездки вводят меня в транс, ведь могу что-то важное и необходимое забыть.

— Кать, — раздается в дверях голос Данияра. Я со стопкой своих вещей оборачиваюсь. — Можешь мне помочь?

— Да, конечно, — тут же соглашаюсь.

Быстренько завершаю свои дела и бегу на улицу. Возле мангала замираю, смотря то на костер, то на котелок, в котором кипит вода.

— Что мне делать?

— Порежь, пожалуйста, овощи, пока я мясо буду готовить для плова.

Мне кажется немного странным, что Данияр позвал меня помогать. Он вполне может сам со всем справиться, но мне в принципе не сложно нашинковать лук, морковь. Режу овощи, а сама украдкой разглядываю Данияра.

Он с годами возмужал. Наверное, бывает все тем же безбашенным, но так повзрослел. Мальчик ушёл, уступив место мужчине. И тот факт, что Данияр воспитывает племянницу, добавляет ему несколько очков. Не каждый мужчина пойдет на такой шаг ради собственного ребенка.

— Как тебе работается? — мне тишина между нами напрягает, хотя я вполне люблю делать дела в молчании, но не с Данияром. Вопросы, точнее, куча вопросов крутятся на кончике языка.

— Нормально, — Данияр криво улыбается. — А как должно работаться в офисе?

— Я думала, что при таком отце ты минимум займешь место начальника отдела.

— При таком отце ты будешь ползти по карьерной лестнице с самых низов. Отец не любит людей, которые пользуются привилегиями положения семьи.

— Это удивляет.

— Это его правило. Знаешь, — Данияр внезапно смотрит мне в глаза. — Это существенно облегчает жизнь. Никто не шепчется за спиной. Пять лет назад для меня все было по-другому.

Я ему верю.

Пять лет назад он был более дерзким. Он поступал так, как хотел, ни о ком и ни о чем не думая. Он раздвигал привычные рамки, рушил принципы и дарил новые впечатления, новые грани собственных ощущений. До сих пор помню, как он схватил меня за руку на вечеринке и утащил за собой. Просто. Без вопросов. Без моего сопротивления. Потому что его сбивавшей с ног харизме и уверенности в себе невозможно было противостоять.

Сейчас он намного сдержаннее. Меньше говорит. Меньше суеты в движениях. Меньше безрассудных предложений и поступков. Все же с возрастом Данияр стал... другим. И я понимаю, что тоскую по прошлому Данияру, но и этот новый Данияр мне импонирует.

— Если не секрет, как твой отец отреагировал на то, что ты воспитываешь... дочь один? Уверена, было множество вариантов решения возникшей проблемы.  

На этот вопрос мне не сразу отвечают. Данияр делает вид, что занят пловом, помешивая его. Мне кажется, будто он размышляет над ответом. Как лаконично, без долгих объяснений ответить, не вдаваясь личные подробности.

— Отрицательно, — тихо отвечает Данияр, поднимая на меня глаза. — Он был категорически против того, чтобы Дарина росла со мной.

— Почему? Ведь ты... отец, первый ей близкий человек после матери. Уверена, ты замечательный папа, готовый ради дочери на все!

Меня переполняет возмущение. Я хоть и не знаю всей ситуации, но за то короткое время, что вижу Дарину и Данияра рядом друг с другом, понимаю: дружнее, чем эти двое, нет на свете никого. И пусть я знаю правду о том, кто кому кем приходится, это не меняет того факта, что Данияр любит Дарину и дорожит ей.

— Наверное, потому что в его глазах я не могу позаботиться о себе, не то что о маленьком ребенке, — он как-то грустно усмехается, сосредотачиваясь на плове.

— Ты? — смеюсь. — Ха-ха-ха, смешно. Уверена, твой отец тебя просто недооценивает. Наверное, амплуа мажора от тебя никак не отлипнет в глазах родителей.

— Ты меня тоже считаешь мажором? — в газах вспыхивает интерес, на губах застывает ироничная улыбка.

— Сейчас я тебя плохо знаю, а вот пять лет назад ты был наглым мажором, не чувствующим берега, — улыбаюсь, Данияр смеется, качнув головой. — Не представляю, чтобы ты сейчас выкинул фортель как тогда. Я про кольцо.

— А, кольцо. Тогда мне впервые отказали, слава богу. Иначе бы это была роковая ошибка.

— Ты бы не встретил девушку, которая родила тебе Дарину.

Прикидываюсь ничего не знающей, при этом внимательно слежу за реакцией Данияра. Он наклоняется над котелком, помешивает кипящую воду, закидывает рис. Накрыв крышкой котел, откладывает в сторону половник и присаживается на туристический стул. Хлопает по соседнему стулу, приглашая меня сесть рядом.

Не отказываюсь. Мне нравится быть рядом с ним и болтать о серьезном несерьезным тоном. Пусть не ответил по поводу матери Дарины, он и так на сегодня достаточно открылся. Например, я не думала, что у него конфликт с отцом по поводу ребенка.

Мы сидим рядом, наши колени почти соприкасаются, смотрим на огонь. Ежусь, потому что возле озера ближе к вечеру становится прохладно. Не сразу понимаю, что происходит, когда Данияр нагибается в сторону. Он внезапно из ниоткуда достает толстовку и накидывает мне на плечи. Я смущенно улыбаюсь.

— Спасибо, не стоило.

— Ты замерзла. Я заметил.

— А ты наблюдательный, — тихо замечают, робко косясь на мужчину. — Как и раньше.

— Ты сейчас намекаешь на что? — наигранно непонимающе спрашивает Данияр, поворачивая в мою сторону голову. По глазам вижу, что мой намек понят. Усмехаюсь.

— Спасибо тебе.

— Мне? — удивленно вскидывает брови. — За что?

— За дочь. За честность передо мной. За то, что никогда не давал пустых обещаний. И я тебя все эти годы не ждала.

Данияр склоняет голову, рассматривает свои руки. Похоже, моя благодарность его смущает. Замолкаю и смотрю в сторону. Замечаю Ксюшу с девочками. Они неспеша бредут по кромке озера и о чем-то болтают.

— На самом деле у меня была причина тогда уйти.

Я хмурюсь и поворачиваюсь к Данияру. Он смотрит перед собой, сжимает одной рукой пальцы на другой. Кажется, что нервничает. Некоторое время я его пристально рассматриваю, гадая, какая же причина у него была. Сам Данияр не спешит поведать мне об этом, мнет руки и продолжает смотреть перед собой застывшим взглядом. Между бровями появляется глубокая морщина.

— Тогда я не мог поступить иначе.

— Почему?

— Потому, — как-то резко обрывает Данияр разговор, который толком и не начался.

Я в замешательстве от его широкой улыбки. Обида закипает во мне, как на медленном огне вода, но, услышав за спиной голос Дарины, понимающе качаю головой. Похоже, Данияр не хочет, чтобы прошлое переплеталось с настоящим. 

— Пап, мы видели в озере рыбок!

 Дарина пританцовывает возле стула, на котором сидит Данияр. Неожиданно Света оказывается по другую сторону стула. Они сейчас как двойняшки. Дочь неосознанно тянется к родному отцу, к человеку, который по своим причинам ушел из нашей жизни. Так странно смотреть на них и делать вид, что ничего особенного не происходит.

Данияр улыбается Свете точно так же, как Дарине. Он внимательно слушает одновременно галдящих малышек, никого не перебивает. Заставляю себя отвлечься от троих, замечаю странный взгляд Ксюши. Сжимаю зубы. Этот неоднозначный взгляд сестры мне не нравится, но тут же себя одергиваю. Пусть. Пусть она пытается построить личную жизнь с Данияром, если он ей нравится, у меня есть Костя. И что-то менять в своей жизни не планирую.

— Девочки, не желаете перекусить? — спрашиваю я у малышек.

— Мы хотим мороженое! — восклицает Света. Я задумываюсь. Такого лакомства мы точно с собой не брали.

— Оно в морозилке, — внезапно подсказывает Данияр, усмехаясь. — Дарина любит сладкое.

— Какой ты предусмотрительный папа, — ерничаю.

— Заботливый, — подливает сиропа Ксюша, сразу же садясь на свободный стул, как только я с него встала.

Прикусываю язык, хоть на кончике так и вертится ляпнуть Ксюше, что нечего ей путаться с мужчинами, у которых полно скелетов шкафу. До сих пор будоражит неизвестная мне причина, по которой он ушел от меня, разорвав между нами отношения, которые вполне могли окрепнуть и вылиться во что-то серьезное. Я не исключала варианта того, что мы бы могли... пожениться.

На первом этаже, где оборудована кухня, в холодильнике из морозилки достаю банку мороженого. Девчонки как две мартышки скачут возле меня, кривляются, смешат до коликов. Они такие забавные. И отлично ладят, будто на одной волне. Меня это безумно радует, может быть, однажды я и Данияр сможем нормально общаться, девочки будут дружить. Пусть они правду никогда и не узнают, но на интуитивном уровне привяжутся друг к другу, как сестры.

До ужина мы в домике играем в настольные игры. Данияр участия не принимает. Поглядывает на нас, улыбается, когда слышит, как мы доказываем кто прав, а кто нет. Пару раз Дарина пыталась привлечь его к игре, но потерпела крах, не расстроилась. Она вообще девочка-позитивчик, оказывается, странно, что поначалу в саду на всех мрачно смотрела. Может быть, это была адаптация к новому месту.

— Данияр, вы отлично готовите, — делает комплимент Ксюша, когда съедает вторую порцию плова.

Мысленно соглашаюсь с сестрой.  Хочется еще тарелочку съесть, но физически просто невозможно запихнуть в себя хоть ложку. Я чувствую себя колобком, после такого плотного ужина тянет полежать, поэтому заваливаюсь в гамак и прикрываю глаза. Сытый ужин, приятная компания, ненавязчивые звуки природы — меня одолевает дремота. Я слышу, как веселятся девочки, как Ксюша с кем-то разговаривает по телефону.

Вздрагиваю, когда меня накрывают пледом. Открываю глаза, вижу нависшего надо мной Данияра. Он так близко, что улавливаю нотки мяты, ощущаю жар его кожи. Наши глаза встречаются, его черные вспыхивают. Он медленно опускает взгляд на мои губы, сглатывает и поспешно выпрямляется. 

— Вечера тут прохладные, — замечает Данияр, засунув руки в карманы джинсов.

— Теперь я точно усну.

— Спи, я позже разбужу.

 — А что я буду потом ночью делать? — улыбаюсь.

— Ночью много чем можно заняться.

От этих слов смутится любой, особенно если воображение тут же рисует неприличный досуг. Я краснею и натягиваю до подбородка плед. В груди становится жарко, этот жар быстро распространяется по всему телу. 

— Например, почитать книгу, до которой не доходили руки. Или посмотреть новинки кино, которые тоже прошли мимо, когда их крутили в кинотеатре. 

— Или болтать с тем, кто страдает бессонницей.

— С чего ты взяла, что я страдаю бессонницей? — одна темная бровь иронично изгибается.

— Интуиция. Да круги под глазами выдают с головой.

— Правда? — Данияр усмехается. — Спалился на ровном месте, но это не от бессонницы. 

— Да? И что тебе мешает спать?

— Не что, а кто.