7 глава

— Кать, ты не помнишь, куда я вчера положил свой доклад?

Пятикурсник Саша судорожно ищет на своем столе желтую папку. Я улыбаюсь, качая головой. С началом учебного года мой студент стал каким-то рассеянным, никак не вольется в студенческую струю.

— Вместо того чтобы улыбаться, лучше бы помогла, — обиженно замечает Саша, торопливо запихивая тетради и учебники в свою сумку.

— Извини, но некогда. У меня финальный рейд для санитарной книжки.

Подхожу к любимому и целую его в щеку. Краем глаза замечаю желтый корешок под грудой других папок. Молча вытаскиваю пропажу.

— О, как ты только ее увидела? — голубые глаза сияют, беспокойство исчезает. Настроение определенно с каждой секундой на градус повышается, значит, на учебу пойдет с улыбкой.

— До вечера. У меня сегодня смена до десяти. Ужин не готовила.

— Я поем в столовой и что-то куплю из полуфабрикатов. Скинь только денег.

— Что? — отстраняюсь от Саши, хмурюсь. — Ты вчера перевод от родителей получил.

— Да, но я вчера их все потратил. Мне деньги перевели, чтобы я купил себе ботинки на осень. В кроссовках как-то прохладно стало ходить, — теперь Саша чмокает меня в щеку и направляется в прихожую.

— У меня нет лишних денег.

— Тебе жалко, что ли?

— Не жалко, а все расписано до копейки.

Раздражаюсь. Последнее время настроение скачет. Я иногда сама не понимаю, что может стать причиной такой резкой смены. Вот пару минут назад умилялась над Сашей, когда он искал свою папку с докладом, сейчас злюсь на его легкое отношение к деньгам. Привык жить на всем готовом.

— И вот еще что… Давай со следующего месяца будем пополам платить за квартиру.

— Ты сейчас серьезно?

— Вполне, — снимаю с вешалки плащ, оборачиваюсь с Саше. Он смотрит на меня недовольно. — Если тебя что-то не устраивает, ты вполне можешь вернуться в общежитие.

— Не смешно, Катя. В общаге невозможно нормально учиться, тем более у меня диплом.  

— Если ты не принимаешь мои условия, не хочешь в общагу, тогда проси родителей снять тебе квартиру, а я прикрываю халявную лавочку.

— Ты хочешь сейчас поругаться? — Саша приподнимает бровь. Выглядит оскорбленным и обиженным. Я, завязав в узел пояс, серьезно на него смотрю без тени улыбки.

— Пора взрослеть, Саш. Я устала все тянуть одна. Либо мы вместе и мы семья, либо разбегаемся в разные стороны, пока нас ничего, кроме привязанности, не держит. У тебя есть время подумать до ежемесячной платежки.

— Кать! Кать, стоя! — кричит мне вслед, когда я почти сразу же выхожу из квартиры.

Ему нужно время обуться, одеться, закрыть дверь и выскочить за мной следом. Я за это время успею выйти из подъезда и дойти до остановки. Если повезет, то и уехать.

Когда выхожу на улицу, прохожу метров сто, внезапно останавливаюсь. Словно налетаю на непробиваемую стеклянную стену. Мимо меня проезжает белый седан. Машина так сильно похожа на ту, в которой я ездила лишь однажды, что мне мерещится знакомый профиль. Моргаю и понимаю, что всего лишь похожая тачка, водитель совершенно другой.

Сердце в груди стучит набатом, перед глазами все плывет. Я чувствую, что и сознание медленно от меня уплывает. Держась из последних сил, кое-как дохожу до скамейки, благо она рядом, обессиленно на нее падаю. Прикрываю глаза. Воспоминания яркой вспышкой фотокамеры мелькают в быстром режиме.

Вот кафе, пара. Она ему не соглашается на предложение, он отдает мне кольцо на хранение.

Вот наглые парни с непристойным предложением. За моей спиной стоит тот, кому невозможно протестовать. Потом дождь. Черный зонт, белая машина и запах, медленно отравляющий.

Вот магазин. Отсутствие денег с собой, он оказывается в нужном месте в нужное время. Почему? У Судьбы свои планы на нас.

Вот приглашение от сестры на пафосное мероприятие. Впервые я позволяю себе вылезти из образа серой мышки. Дерзкое платье, высокие каблуки, вечерний макияж. Я и в то же время не я. Встреча с тем самым парнем, имени которого не знаю и не узнаю. Его предложение сбежать, и я сбегаю. Потом...

Этот незнакомец ворвался в мою жизнь незаметно, а ушел, оставив после себя незабываемые впечатления. Точнее, я от него сбежала. И каждый день с замиранием смотрела на проезжую часть возле кафе, ожидая увидеть знакомый кабриолет, знакомую темноволосую шевелю и черные, прожигающие насквозь, глаза. Он не приехал. Ни через день, ни через неделю.

Делаю глубокий вдох и приоткрываю глаза. Вижу Сашу, торопливо бегущего в сторону остановки. Во мне ничего не екает. Я даже не хочу, чтобы он сейчас меня заметил. Ему стоит всего лишь повернуть голову в мою сторону. К счастью, не поворачивает. Именно сейчас у меня никаких сил объяснять, что со мной и почему мне вдруг стало плохо.

Самочувствие последних дней меня саму пугает. Тайком от всех читаю в интернете разные медицинские форумы, и сама себе ставлю диагнозы. Один страшнее другого. Если бы не плановый медицинский осмотр для работы, к врачу бы не попала из-за своей трусости перед правдой. Вчера я сдала все анализы, которые только можно придумать, посетила разных специалистов, а сегодня меня ждет заключение от терапевта. Уверена, что он мне пропишет витамины, потому что чувствую хроническую усталость и жуткое желание спать. Не зря большинство животных осенью впадают в спячку. Я знаю, что зависима от солнца, но не думала, что до такой степени. Раньше такой сонливости не было.

Переведя дыхание, встаю со скамейки и направляюсь к остановке. Саши нет, скорее всего, понял, что я уехала, и сам поспешил на пары. Дожидаюсь нужно мне автобуса, сажусь на него и отворачиваюсь к окну. Стараюсь не думать о диагнозах. Скоро, совсем скоро я узнаю, почему у меня совсем нет ни на что сил.

Медицинский обход для книжки каждый сотрудник проходит в свой выходной где пожелает. В клинике тихо, спокойно, нет толпы больных в коридорах и нескончаемых очередей к врачам.

Сижу перед кабинетом гинеколога. Нервничаю. Мну ручки сумки, сражаясь внутренним напряжением. Пытаюсь подготовить заранее ответы на обычные вопросы. Один момент вызывает тревогу. Я совсем не помню, когда у меня были беспокоящие дни.

Громко вздыхаю, лезу за телефоном, чтобы открыть в нем календарь. Отлистываю месяц, два. Смотрю на даты, нервно кусая губу. Приходится восстанавливать события прошедшего лета, а мне хотелось бы их навсегда забыть.

Я все же обманывалась, когда убеждала саму себя в том, что одна единственная ночь с незнакомцем будет приятным воспоминанием между делами в минуты скуки. Я вспоминала. Часто. Эти воспоминания по-прежнему будоражат. Они на меня действуют слишком возбуждающе. И под сердцем начинает колоть.

Вздрагиваю, когда выходит медсестра и приглашает пройти в кабинет. Стараюсь успокоиться, присаживаюсь на стул возле стола, за которым сидит врач и что-то пишет. К Елене Васильевне я попадаю на прием не первый раз, поэтому мы обмениваемся дружелюбными улыбками.

— Как настроение? — спрашивает Елена Васильевна, обращая на меня внимательный взгляд.  

— Замечательное.

— Самочувствие?

— Осенняя хандра, хочется спать и еще раз спать, а не работать. Наверное, стоит попросить терапевта выписать какие-нибудь витамины.

— Витамины никому не помешают, — Елена Васильевна задумчиво смотрит на монитор. — Когда последний раз была менструация?

— У меня цикл сбился. Перенервничала. Думаю, в этом месяце все будет по графику.

— Хочу посмотреть тебя на кресле.

— Что-то не так? — обеспокоенно спрашиваю, предчувствия что-то этакое.

 Может, у меня рак? Или венерическое заболевание. Саше я доверяю. Подозревать его в измене — это последнее, что может мне сейчас прийти в голову. Я припоминаю его задержки, поздние звонки, которые якобы от однокурсников, рассеянность последних дней и транжирство. Иначе как объяснить, что у него вечно нет денег, хотя получает стипендию, финансовую поддержку от родителей и клянчит иногда у меня.

— Катя, — зовет меня Елена Васильевна, — на кресло.

Не чувствуя ног, без всяких мыслей иду за шторку. Безэмоционально залезаю на кресло и разглядываю белый потолок. Пытаюсь отстраниться от всего происходящего, но не получается. Я ловлю каждый звук, раздающийся слишком громко в тишине кабинета. Кожа покрывается мурашками, ладони внезапно становятся мокрыми и холодными. Прикрываю глаза, считая до десяти.

Один... Два... Три... Четыре... Пять...

— Все, можешь одеваться, — командует Елена Васильевна.

Открываю глаза и сползаю с кресла. Прячусь в закоулке и быстро одеваюсь. Руки трясутся, поэтому не сразу получается застегнуть молнию на юбке. Перед тем как вновь появиться перед врачом, делаю глубокий вдох и приглаживаю волосы. Все хорошо.

— Говоришь, цикл сбился? — Елена Васильевна усмехается. — На девяносто пять процентов уверена, что ты беременна.

— Что? — громко переспрашиваю, приподнимаясь в изумление со стула. — Вы шутите?

— В медицине шутить не рекомендуется, могут призвать к ответственности за не тот диагноз. Без анализов на ХГЧ ничего утверждать не буду, но по косвенным признакам все указывает на то, что ты беременна. Если бы помнила, когда была последняя менструация, назвала примерный срок...

— Этого не может быть, — шепотом отрицаю сказанные слова, хотя мне хочется кричать. — Это ошибка! Я не могу быть беременной!

— Катя, я понимаю, ты в шоке, но...

— Я не могу быть беременной! — как заводная повторяю я, стискивая руки в кулаки. — Мы предохраняемся, а в непорочное зачатие я не верю.

— Это не непорочное зачатие, а реальное. Возможно, был прерванный акт, он не стопроцентная защита от нежелательной беременности. Как вариант, презерватив был бракованный.

Закрываю рот ладонью, с ужасом смотрю на Елену Васильевну. От неожиданной шокирующей новости испытываю смятение. Ощущение, что я вдруг оказалась в какой-то альтернативной реальности.

— Я выпишу тебе направление на анализ крови, завтра с утра сдашь и придешь ко мне на прием ближе к вечеру. К этому времени будет все точно известно, а если вдруг невтерпеж проверить мои слова, можешь в аптеке купить тест на беременность.

Медсестра протягивает мне направление, я на автомате его забираю, прячу в сумке. Ни с кем не прощаюсь, потому что мне совсем не до вежливости, медленно направляюсь к двери. Выйдя в коридор, как подкошенная падаю на ближайший диванчик и смотрю в одну точку.

Беременна?

Как? Когда?

От кого?

Божечки...

Вскидываю руки, прикрываю ладонями рот. Минуту нахожусь в замешательстве, потом суетливо вытаскиваю мобильник. Сержусь, когда приложения зависают. Когда открывается календарь, нахожу месяц и дату сумасшедшей ночи. Судорожно пытаюсь вспомнить, а было ли что-то между мной и Сашей в это время. К своему ужасу, понимаю, что ночь с незнакомцем, скорее всего, и оставила последствия. Как говорила Елена Васильевна, уверена на девяносто пять процентов, остальные пять под вопросом. Если вдруг срок беременности окажется меньше, тогда осечка произошла с Сашей. Еще бы понять для себя, какого результата сама хочу.

Мне нужно поговорить. Единственный человек, который выслушает без вопросов, которому я доверяю — сестра. Надеюсь, у нее найдется причина сбежать с работы, никого не ставя в известность.

— Что-то случилось? — без предисловий спрашивает Ксюша, отвечая на звонок с первого гудка.

— Откуда ты знаешь? — опешив от догадливости сестры, шепотом задаю вопрос.

— Потому что ты звонишь мне в разгар рабочего дня, что с тобой редко случается. Видимо, что-то серьезное с тобой произошло, поэтому приглашать в ресторан не буду. Езжай сразу ко мне домой, я подъеду.

— Хорошо, — в горле стоит ком, я еле разговариваю. Ксения чувствует мое состояние, поэтому не бросает трубку, хотя уверена, что у нее и без меня хватает забот. — Спасибо, сестренка, — всхлипываю.

— Сырость в общественном месте не разводи. Сопли на кулак и дуй ко мне, там порыдаешь в свое удовольствие.  

Я судорожно вздыхаю и первая отключаюсь. Вытираю мокрые щеки, моргаю, медленно прихожу в себя. С оглушающей пустотой внутри себя покидаю медицинский центр. По дороге к остановке ноги сами заносят меня в аптеку. Не давая себе времени думать, покупаю несколько тестов на беременность по разной цене. Провизор понимающе мне улыбается, а я краснею.

Доехав до дома сестры, обнаруживаю ее возле подъезда. Сразу же кидаюсь к ней, оказываюсь в объятиях и рыдаю. Плачу приглушенно, но с душевным надрывом. Ксюша ничего не говорит, похлопывает меня по спине, убаюкивая в своих объятиях как малышку.

— Судя по тому, что ты уже в три ручья рыдаешь, случилось этакое.

Шутка вызывает у меня слабую улыбку. Ксюша обнимает меня за плечи и увлекает к входной двери. Я подчиняюсь ее, у меня нет сил протестовать, вырываться. Безумно нравится забота сестры, потому что мне физически необходимо сейчас чувствовать себя под чьей-то защитой, знать, что поддержат.

Оказавшись в квартире, сразу же направляюсь к дивану, падаю на него. Сумка выпадает из рук, и все ее содержимое оказывается на полу. Ксюша подходит, приседает и со свистом подбирает коробки тестов.

— Это и есть катастрофа?  

— Это крах моей жизни!

— Тут еще можно поспорить.

— Ты сейчас смеешься надо мной? — приподнимаю голову и укоризненно смотрю на сестру.

— Пытаюсь сбавить градус трагедии. Почему ты решила, что беременна? У тебя задержка? Тошнота? Хроническая усталость? Извращение в еде?

— Я была у врача, она утверждает, что я в положении. По сроку непонятно, так как я не помню, когда у меня были последние критические дни, — прикусываю губу, встречаясь с глазами Ксюши. Признаться, что я еще не знаю, кто виновник моего положения, не готова.

— Ребенок — это еще не трагедия жизни, — философски замечает сестра, сгребая все упаковки тестов в одну кучу, чтобы тут же их положить на журнальный столик. — Ты тест сделай, чтобы уже наверняка был повод впадать в истерику.

Я подрываюсь, хватаю два первых теста и несусь в сторону ванной. Запираюсь на щеколду и с бешено бьющимся сердцем разрываю коробки. Может быть, Елена Васильевна ошиблась в своих выводах, а матка увеличена, потому что не за горами те самые дни. По-хорошему надо УЗИ сделать, вдруг у меня там не оплодотворенная яйцеклетка, а опухоль.  

Ожидание больше всего действует на нервы. Я грызу ногти, шагая взад-вперед. Когда проходит положенное время, беру первый попавшийся под руку тест и прижимаюсь спиной к двери. Медленно, словно меня только что размазали по стенке, сползаю на пол, прижимая ладонь ко рту.

Две полоски.

Две ярких полоски.

Ошибки нет. Я действительно беременна.

Поглядев на второй тест, который выдает предположительный срок, Сашу как кандидата в отцы я отметаю. Похоже, ночь с незнакомцем дорого мне обойдется по всем фронтам. Больше, конечно, в моральном плане. Я ума не приложу, что мне делать.  

Сначала трусливо решаю ребенка повесить на Сашу, но поразмыслив над этим вариантом, прихожу к выводу, что лучше растить одной. Сашке нет смысла чужим малышом ломать жизнь. У него впереди диплом, перспективная работа и новая встреча с милой девушкой, которая будет ему верна при любых обстоятельствах. А я...

— Кать, ты там как? — слышу за дверью обеспокоенный голос сестры. — Мне МЧС вызывать, чтобы дверь снесли?

— Не нужно! — кричу, зная прекрасно, что Ксюша и правда может вызвать спасателей. Только вот эти ребята меня не спасут от крушения моих планов на будущее.

Встаю, умываюсь холодной водой. Смотрю на свое отражение, пытаюсь собраться с духом. Выдержу Ксению, выдержу и всех остальных. Обсуждения и осуждения мне не миновать. А еще нужно будет расстаться с Сашей. Больно, заранее уже тоскливо, но так будет правильнее.

— Ну? — сестра скептически приподнимает бровь, рассматривая мое мокрое лицо. Опускает глаза. Ей требуется чуть меньше секунды сообразить, что она видит.

— Что ты будешь делать? Может, отцу ребенка сообщишь? Такие вопросы должны двое решать.

Ксюша выразительно смотрит на тест для беременности в моих подрагивающих пальцах. Ком в горле мешает отвечать сразу, а мысли никак не готовы формироваться в связные фразы.

— Отцу ребенка? — горько усмехаюсь, боясь признаться сестре в своей безрассудности. — Я его даже не знаю.

— Что?! — Ксюша шокированно на меня смотрит, но справляется с эмоциями лучше, чем я. — Значит, аборт?

— Аборт? — вздрагиваю от вопроса, как от пощечины, и мотаю головой. — Нет, никакого аборта. Я рожу этого ребенка.

— Кать, ты в своем уме? Господи, какая я теперь сестра, что не заметила твоего подавленного состояние после изнасилования! — Ксюша крепко меня обнимает, гладит по спине и бессвязно шепчет. То ли меня успокаивает, то ли себя. Последнее слово меня царапает.

— Подожди, — отстраняюсь, хмурюсь. — Какого изнасилования?

— Ну ты ж говоришь, что не знаешь отца ребенка.

— Не знаю, но ночь я с ним провела по своей воле. Мы просто не называли своих имен, а так, пару раз встречались.

— Эм... — меня отпускают, Ксюша выглядит немного растерянной. — Мне, наверное, нужно выпить что покрепче, а тебе налью сока. Или чай?

— Сока будет достаточно.

Мы перемещаемся на кухню. Я, как ни странно, полностью успокаиваюсь, а вот сестрица, наоборот, нервничает. Поглядывает на меня с тревогой, хмурится, совсем на себя не похожа. Когда она ставит передо мной стакан, а перед собой бокал, я примирительно ей улыбаюсь.

— Я хочу этого ребенка.

— Я не хочу еще быть теткой.

— Ты будешь замечательной тетушкой, — лью сироп в каждое слово, вызывая у Ксюши ироничную улыбку. Я пью свой напиток, она свой, и молчим. Мне страшно от вопросов сестры, а они будут, потому что ситуация нетипичная.

— Это, наверное, тот самый парень, с которым ты ушла с мероприятия.

— Да.

— Жаль, я его не видела, иначе бы вычислила имя, — от грозного тона у меня мурашки по коже, тепло в груди. В этом мире есть кому меня защищать и оберегать.

— Ксюш, — кладу ладонь на руку сестры, сжимаю ее. — Спасибо, что ты у меня есть!

— Это маме с папой надо говорить спасибо, что ты есть. Я не просила сестру, — показательно грубо реагирует Ксюша, но в ее глазах отражается бездонная сестринская любовь.

— Ладно, — смотрит на мой плоский живот, прикрытый водолазкой. — Воспитаем достойно отпрыска миллиардного состояния.

— А почему миллиардного?

— Уж лучше пусть твой ребенок будет наследником миллиардера, чем какого-нибудь офисного клерка.

— Ты неисправима! — смеюсь, качая головой. Ксюша тоже смеется, делая глоток из своего бокала.

— А что с Сашкой? Точно не он будущий отец?

— Точнее я тебе скажу завтра вечером, когда врач назовет мне приблизительный срок, но уверена, что не он отец. И нам придется расстаться. Я не имею право вешать на него обузу.

— Я согласна с тобой, не нужен нам этот халявный рот, пусть учится заботиться о себе сам. Ты не переживай, деньгами, приданым я помогу. Главное теперь, думай о малыше, — Ксюша похлопывает меня по животу. — Тетя Ксюша позаботится о тебе и о твоей маме.

Смотрю на сестру, и во мне крепнет уверенность, что я справлюсь. Справлюсь, потому что рядом со мной будет человек, неравнодушный к мне, к моим проблемам, заботам, радостям и печалям. Я безумно благодарна родителям, что они подарили сестре меня. Рада, что Ксюша не придушила меня подушкой в приступе ревности, сумела принять и полюбить. Еще я благодарна тому незнакомцу, который сумел за короткий промежуток времени окунуть меня водоворот чувств. Он словно сделал для меня искусственное дыхание, завел мое сердце другим сердцем.