8 глава

Грею руки об горячую чашку, наблюдая, как Саша с аппетитом поглощает ужин. Он только недавно вернулся с университета, а я вот неделю думаю, как ему рассказать о ребенке. Не от него.

Я сдала анализы, Елена Васильевна подтвердила беременность и назвала срок. Приблизительно восемь недель. Именно восемь недель назад я провела единственную ночь с незнакомцем, имени которого не удосужилась даже узнать. Не ради алиментов и прочей бюрократии, хотелось дать ребенку настоящее отчество. Фамилия будет моя.

— От твоего пристального взгляда у меня еда застревает в горле, — замечает Саша, аппетит у него не пропадает. Отпивает воду из стакана. — Что-то случилось?

— Ничего особенного, — мямлю, прикусываю губу. Да уж, ничего особенного. Подумаешь, беременна, подумаешь, от другого парня, ну подумаешь....

— Не ври, я вижу по глазам. Рассказывай, исповедуйся, и вина перестанет терзать твою душу, — очаровательная улыбка Саши и веселый тон еще больше заставляют почувствовать себя виноватой перед ним.

— Как ты относишься к детям?

— Никак, — он пожимает плечами, вновь сосредотачиваясь на ужине. — А что? Кто-то из подруг залетела, а бойфренд не принял?

— Залетела я, а бойфренд пока относится к детям никак, — голос дрожит.

Признавшись, тут же подношу чашку к губам и делаю вид, что пью чай. Саша изумленно вскидывает глаза, перестает жевать. Мы несколько секунд смотрим друг на друга. Я чувствую, как меня потряхивает от перенапряжения, от переживаний. Саша сначала бледнеет, потом краснеет, вновь бледнеет и глупо хлопает глазами.

— Это как так получилось?

— А ты типа не знаешь, как получаются дети? — иронизирую.

Мысленно себя готовлю к тому, чтобы сделать еще одно признание, но никак не наберусь храбрости. Саша так по себе не вспыльчивый, но мало ли какая у него будет реакция, когда он узнает, что ему наставили рога.

— Я в шоке. Мне это надо переварить.

Встает из-за стола, мечется из угла в угол. Он замирает возле раковины, стоит ко мне спиной. Я набираю полные легкие кислорода, открываю рот, как Саша резко оборачивается.

— Будем рожать! — уверенно заявляет. Не улыбается, выглядит серьезным, сосредоточенным.

— Саш, я это...

— Ничего не говори.

Саша подходит ко мне и опускается передо мной на колени. Смотрит на меня снизу-вверх доверчивым взглядом, а у меня язык не поворачивается сейчас сказать ему о том, что я сознательно изменила.

— Маме с папой расскажем чуть позже, они будут в шоке, но потом обрадуются. Я пойду работать, найду ночные смены, курсовые продолжу писать. Мы справимся, выкрутимся.

Я плачу. Слезы текут по щекам, зависают на подбородке и падают вниз. Хватаю ртом воздух и немею от невыносимого чувства жалости к Саше. Он хороший, местами еще ребенок сам по себе, но вот сейчас не орет на меня, не настаивает на аборте. Другой на его месте давно бы собрал вещи и хлопнул дверью, едва услышав о незапланированной беременности. Я продолжаю молчать, громко всхлипывая.

— Не плачь, Катюш, — Саша протягивает руку, стирает пальцами мокрые дорожки с моего лица. — Я, конечно, не думал становиться так рано папой, но раз так получилось, значит, пусть будет так. Мы обязательно со всем справимся.

— Тебе надо учиться, диплом писать, а не взваливать на себя чужие проблемы.

— Не переживай за меня, главное, — опускает руки на мой живот и гладит сквозь футболку, — наш ребенок. Я все для вас сделаю. И не нужно говорить, что это чужие проблемы. Твои проблемы — это мои проблемы.

— Саш... — накрываю его руки своими ладонями, стискиваю их. Смотрю в его добродушное лицо, вновь плача беззвучно в три ручья. — Это неправильно. Понимаешь? Ребенок не запанированный, я сама все еще не верю, что он есть во мне.

— Нужно время привыкнуть к этой мысли. Мы оба не думали о детях, но...

— Саш... Прости меня.

Не думала, что сказать правду будет так сложно. А главное, так больно. Меня от понимания, что вот сейчас завершится наша с ним неидеальная история, наизнанку выворачивает. И пусть я знаю, что без поддержки не останусь, Ксюша не допустит этого, мне безумно жалко отпускать Сашу.

Может, для кого-то это покажется слишком эгоистично, но для меня этот парень самый родной после сестры. С ним я взрослела. С ним думала о совместном будущем. С ним я хотела семью, которой мне не хватало. И вот ночь без оглядки с чужим человеком в какой-то гостинице все прошлое подвела к жизненному перекрестку, на котором мы разойдемся в разные стороны.

— За что ты извиняешься?

— Прости меня... — всхлипываю, решительно смотрю в голубые глаза. — Я беременна не от тебя.  

Несколько минут на кухне стоит напряженная тишина. Саша не смотрит на меня с презрением, он шокирован. Его глаза блуждают по моему лицу. Видимо пытается понять, я шучу или нет.

— Я не шучу. Просто... так получилось, — голос срывается после каждого слова.

Мне тяжело смотреть на растерянного Сашу и осознавать, насколько я сейчас жалкая в его глазах. Изменщица. Мне нет оправданий. Когда ты в отношениях, никакие объяснения тебя не оправдают.

— Получилось? — светлые брови Саши ползут вверх. — Кать, ты серьезно?

— Да, я серьезно. Уверена на все девяносто процентов, что ребенок не твой.

— А остальные десять?

— Остальные десять процентов вероятность того, что малыш твой.

— И? Как мне, по-твоему, сейчас нужно отреагировать на это заявление?

Саша встает и подходит к окну. Я с тоской смотрю ему в спину, представляя, как ему сейчас тяжело, но мне не легче. Я решила быть честной прежде всего перед собой, а потом перед ним и всеми остальными.

В маленькой кухне, которая никогда не смущала размерами, сейчас для двоих становится тесноватой. Я не хочу трогать Сашу, не двигаюсь да не дышу. Рассматриваю чайные разводы внутри чашки, прислушиваясь к дыханию Саши. Украдкой на него поглядываю.

Он все еще стоит возле окна, раздумывает над ситуацией. Ситуация его явно напрягает, как и то, что не знает, как поступить дальше. В одночасье все перечеркнуть сложно. Я тоже не могу с полной уверенностью сказать, что желаю его ухода. От самой мысли мне уже становится тоскливо, а если представить, что впереди кроме сестры и крохи меня никто не будет ждать — взвыть хочется.

Меня пугает будущее. Я о своем страхе никому не говорю. Ксюша не поймет, Саша подавно, он сейчас точно меня не утешит и не поддержит. А ведь хочется, чтобы он успокоил и уговорил не бояться. Потом мы бы вместе посмеялись над моими выдуманными страхами. Только вот не будет этого «потом».   

— А когда можно будет узнать, кто отец ребенка? — Саша оборачивается, опирается об подоконник и скрещивает руки на груди.

Так странно видеть его сосредоточенным и предельно серьезным. В другой ситуации он бы разрядил напряженную обстановку улыбкой, какой-нибудь шуткой. Я прикусываю губу, вспоминаю все статьи, которые уже прочитала по поводу установления отцовства. Самая безопасная и бюджетная процедура — это провести ДНК-тест после рождения ребенка.

— ДНК-тест.

— Который вроде проводится после рождения.

— Да.

— Значит, когда родишь, тогда и определим — мой ребенок или не мой.

— Но... — я с сомнением смотрю на Сашу. Его поведение выбивается из привычных сценариев, когда парень узнает о беременности подруги от другого. — То есть...

Я замолкаю, так как у меня совсем не находится слов возразить или обрадоваться. Саша не выдерживает моего молчания, вновь опускается на колени передо мной. Берет мои руки, перебирает пальцы, потом подносит к губам и согревает их.

— Руки холодные, нужно себя беречь. Что касается твоего признания... — глубоко вдыхает и отважно смотрит мне в глаза. — Если вдруг окажется ребенок не моим, я все равно останусь рядом. Я тебя не брошу.

— Это будет чужой ребенок. Понимаешь?

— Он будет твой, а значит, не совсем и чужой. Да, я не произвожу впечатление уверенного мачо, — сглатывает. Я замечаю, как у него дрожит нижняя губа. — Уверен, что изменила с каким-нибудь мажором, который умеючи пустил тебе пыль в глаза, а ты поддалась очарованию.  

Очарование? Да, тот незнакомец просто сразил меня своей наглостью и харизмой. Но только вот не будь между нами химической реакции, никакой бы ночи не было. Мы просто на уровне физиологии тянулись друг к другу и нуждались друг в друге тогда и в ту минуту.

И как бы сейчас ни терзалась противоречивыми чувствами, качаясь на эмоциональных качелях, не жалею. И при воспоминании о черных глазах в груди что-то замирает.

Я опускаю взгляд, разглядываю наши руки. Чувствую опустошение и желание плыть по течению. Внутренний голос увещает меня, что нет смысла дальше терзать рану, заставляя и себя, и Сашу страдать. Он принял факт, что, возможно, ребенок не его, он, несмотря на это, хочет остаться. Так какого хрена я буду его гнать, если по-прежнему испытываю к нему теплые чувства, ощущение уюта рядом с ним?   

— Саш... — мы встречаемся взглядами. Он не дышит, я тоже не дышу. — Давай попробуем жить вместе при новых обстоятельствах. Только об одном прошу.

— Все что угодно! — с радостью обещает Саша, я улыбаюсь.

— Пообещай мне, что никогда меня не попрекнешь...

— Обещаю! — пылко меня уверяет, тянет к моим губам.

Наш поцелуй впервые за долгое время получается каким-то неуклюжим, смущающим. Отстраняемся друг от друга, отводим глаза, испытывая неловкость. Мы будто чужие люди, которым предстоит еще только знакомиться друг с другом. По сути, так и есть. Нам нужно будет еще узнать, каково нам будет вместе в новых обстоятельствах.

***

— Спа-си-бо боль-шо-е, -тщательно по слогам благодарит девчушка с задорными кудрявыми хвостиками.

На вид ей не больше четырех, и такая милашка. Я мило ей улыбаюсь, в ответ она мне машет рукой и потом хватает ладонь мамы и топает на выход. Смешная такая.

Последнее время я начала обращать внимание на молодых мамочек с колясками с детками. Иногда во дворе присаживаюсь на скамейку и наблюдаю за детворой, весело играющей на детской площадке под присмотром бабушек, мам и пап.

При виде полноценной семьи у меня сжимается сердце, а рука непроизвольно ложится на живот.

Саша хоть и уверяет меня, что примет ребенка, если вдруг тест на ДНК окажется не в его пользу, я ему не верю. На уровне психологии, подсознания, интуиции не верю. Он, похоже, совсем не понимает, что значит взять на себя ответственность за ребенка. Это не просто пару раз подержать на ручках и погулять с ним. Это содержать малыша, предоставлять ему комфортную жизнь. Это воспитывать его, закладывать в него ценности жизни, быть примером.

Я из-за этих мыслей теперь плохо сплю, часто просыпаюсь по ночам. Пару часов смотрю в потолок, слушая размеренное дыхание спящего Саши. Он не подозревает, какая тяжесть у меня на душе, стараюсь при нем улыбаться и излучать только позитив.

Между нами на первый взгляд ничего не изменилось, но все равно ощущается некое напряжение, осторожность. Словно не только я сомневаюсь, но и сам Саша сомневается в самом себе, но не хочет этого признавать.

— Эй, Кать, вернись к нам на землю, — перед лицо возникает олина ладонь. 

Я моргаю и извиняюще ей улыбаюсь.

— Ты какая-та странная последнее время, — замечает подруга, опираясь об стол, который я только что протерла после посетителей.

— В чем выражается моя странность?

— Задумчивая стала, молчаливая. Как говорится: ушла в себя, вернусь нескоро. Все хорошо у тебя?

— Да все нормально. Пока людей нет, может, пойдем чайку выпьем? — смотрю в сторону Дани, он кивает в знак разрешения.

— О, отлично! — радостно соглашает Оля и уносится в сторону служебного помещения.

Я, проводив подругу взглядом, подхожу к нашему администратору. Крепко сжимаю поднос, с сомнением смотрю на парня, который вопросительно смотрит на меня.

— Что? — первым не выдерживает Даня.

— У меня тут такое дело, — терзаю зубами губу, с трудом подбираю слова для сообщения о своем положении. Работа нужна, по закону меня не могут уволить, но... Всякое бывает.

— Не тяни, Катя, ради бога. Говорил давай.

— Понимаешь, я беременна, — выпаливаю признание быстрее, чем Даня успевает моргнуть. Смотрим друг на друга. Даня удивленно, потом задумчиво, а затем недовольно. Я испуганно.

— Поздравляю, но не рановато ли?

— Мне двадцать есть, — огрызаюсь, насупившись.

— Не мое это дело, хорошо, что сообщила.

— Меня уволят? — со страхом спрашиваю, сильнее стискивая поднос.

— По-хорошему надо, ты же с пузом подносы таскать не будешь, а по закону тебя никто уволить не имеет право. Вот головоломку ты подкинула, ведь нужно придумать, чем ты будешь заниматься.

— Прости, — опускаю глаза, чувствуя себя виноватой.

— Ладно, — как-то устало произносит Даня. — Иди чай пей, я подумаю, на какое место тебя позже перевести.

— Спасибо! — тихо благодарю, сдерживаясь от порыва его обнять. Ему это не нужно, да со стороны будет выглядеть странно. — Только давай этот разговор оставим между нами.

— Я тебя понял.

Радостная я убегаю к Оле, которая уже ждет с чаем и вкусняшками. Она сразу начинает жаловаться на свою жизнь. Основная больная и бесконечная тема — это парни. По ее мнению, все они козлы и всем им нужно только одно. Мои замечания, что она просто еще не встретила своего единственного, совсем не действуют. Когда мы допиваем чай и доедаем конфеты, заглядывает Даня и сообщает, что пришли посетители и их нужно обслужить.

Первая вскакиваю я, Оля не протестует. Я хватаю со стола блокнот, ручку, направляюсь к двери. Перед появлением в зале растягиваю губы в приветливой улыбке, но буквально на пороге замираю.

Сердце в груди перестает биться. Я отступаю назад, не в силах отвернуться и отвести глаза в сторону. Почему-то мне становится страшно и одновременно любопытно.

— Оль, я вспомнила, что мне срочно нужно позвонить сестре. Иначе потом я до нее не дозвонюсь, она будет на совещании, — вру и не краснею, нервно теребя блокнот.

— Хорошо, — соглашается ничего не подозревающая подруга.

Она без лишних вопросов, за что я ей благодарна, выходит в зал. Я выдерживаю ровно минуту и тоже выхожу в зал, но как воришка прячусь, чтобы меня никто не заметил. Встречаюсь с непонимающим взглядом Вани, прикладываю палец к губам, показывая ему, чтобы он молчал и не обращал на меня внимания. Ваня пожимает плечами, возвращается к своей работе, а я перевожу взгляд в зал.

Сердце еле бьется, я почти не ощущаю его стука. Глаза жадно разглядывают темноволосый затылок. Улыбаюсь, вспоминая, как мои пальцы зарывались в эту шевелюру, как оттягивала его голову, стиснув в пальцах несколько прядей. Сейчас волосы в полном беспорядке, скорее всего, челка нависает на глаза.

— Кать, — возникает передо мной Оля, с интересом меня разглядывая. Она замечает направление моего взгляда, нагибается ко мне и шепчет:

— Этот красавчик спрашивал тебя.

— Меня? — изумленно переспрашиваю. — Этого не может быть!  

— Твоего имени не назвал, но достоверно описал. Пойдёшь? — Оля еле дышала от любопытства, а я все это время не сводила глаз с темноволосого затылка.

Быть или не быть? Идти или нет? От противоречивых чувств у меня начинает раскалываться голова и болеть живот. Прислоняюсь спиной к стене, смотрю перед собой. Прикладываю ладонь к груди, а под ней гулко бьется сердце, вот-вот готово выскочить. Делаю глубокий вдох и выхожу в зал, направляюсь сначала к Дане. Предупреждаю его, что мне нужен получасовой перерыв. Он не возмущается, лишь провожает меня взглядом.

— Привет, — присаживаюсь за стол напротив парня.

— Привет, — здороваются со мной, не сводя глаз с моего лица.

Я опускаю взгляд на его губы, а потом с пылающими щеками смотрю на шею, шумно сглатывая. В этот раз на нем черная футболка с глубоким вырезом, который позволяет рассматривать ключицу. Еле сдерживаюсь, чтобы не прикрыть глаза, но воспоминания мелькают кадрами. Я все же помню, какой он, как мои руки скользили по его плечам, груди...

— Что ты хотел? — резко вскидываю глаза, понимая, что если сейчас не завершу разговор, меня торкнет не на шутку.  

— Увидеть тебя хотел.

— Да?  — удивленно приподнимаю брови, скрещивая руки на груди. — Спустя столько времени? Зачем? Мы же сразу договорились, что произошедшее между нами ничего не значит.

— Да? — усмехается, обхватывает своими длинными пальцами чашку. — Не помню такого, а вот то, что ты сбежала не попрощавшись...

— Тебя задело такое поведение? —  улыбаюсь. — Видимо, я первая, кто не упал к твоим ногам от сногсшибательного очарования.

— Признаюсь, твое поведение меня задело.

От его улыбки у меня сразу возникают мурашки, я напрочь забываю о том, что нужно побыстрее завершить разговор. Хочу посидеть с ним чуточки, смотреть ему в глаза и тонуть в этой темноте. Он действует на меня как гипнотизер.

— Может, тебе кофе заказать?

— Нет, я же на работе.

— Сможешь отпроситься? — проникновенно заглядывает в глаза, что я забываю дышать, и сама того не замечая, киваю в согласии. — Тогда я буду ждать тебя в машине. Не задерживайся.

Я прихожу в себя, когда мой знакомый незнакомец расплачивается у Вани за кофе и направляется на выход. Что со мной? Что я творю? Какого черта согласилась, прекрасно зная, что никуда с ним не пойду?

— Дань... — мну свои пальцы перед собой, кусая губу. Даня хмурится, молчит. Качает головой, тяжело вздохнув.

— Я не буду своим положением злоупотреблять. Отпусти меня только сегодня пораньше. Очень нужно.

— С этим мажором покататься на машине? Не от него случает залетела?

— Нет! — быстро и запальчиво отвечаю, сверкнув газами.

— Хорошо, иди, но это первый и последний раз, когда я иду тебе на уступки.

— Я поняла, — на хожу отвечаю, направляясь в служебное помещение.

У меня есть время передумать, но решения я не меняю. Меня невообразимо тянет к этому парню, несмотря на то, что между нами ничего невозможно. Он для меня подобен кумиру. Сейчас просто выпала возможность провести с ним немного времени, чтобы потом вспоминать этот вечер.

Я выскакиваю из кафе, тороплюсь как на свидание. Зачем-то перед выходом распускаю волосы и подкрашиваю блеском губы. Точно с ума сошла, и в голове полная неразбериха от собственных решений. Замираю перед парнем возле машины. Он выпрямляется, протягивает мне руку. Я с готовностью вкладываю свою ладонь, тут же ощутив приятное тепло на коже.  

— Готова?

— Куда мы поедем?

— Ты голодна?

Я вспоминаю чай и сладости. Два часа мне точно не захочется есть, поэтому отрицательно мотаю головой. Парень смеется, странно на меня смотрит, но тут же тянет за собой. Мы обходим спереди машину, мне открывают дверку и даже подставляют ладонь к голове, чтобы я не стукнулась.  Мои глаза то и дело следят за каждым шагом этого странного парня. До сих пор не понимаю, что его привело в кафе и заставило меня пригласить куда-то.

Когда машина трогается с места, салон заполняется запахом ментола и звуками какой-то ритмичной музыки на иностранном языке. Я удобно располагаюсь на сиденье, смотрю сначала на дорогу, а потом, слегка повернувшись к водителю, начинаю разгадывать его.

Весь в черном и ему безумно идет этот цвет. Руки расслабленно лежат на руле, не выжимает из автомобиля максимальную скорость. На левом запястье стильные часы, на правом серебряный браслет с причудливым плетением. Черная ткань не обтягивает его плечи. Повезет той девушке, которая будет заслонена этой мускулистой спиной и будет держаться за эти плечи. Он свое защитит.

Резко вскидываю глаза вверх. И повезет ей еще в том, что она до конца своих дней будет целовать эти губы, вкус которых я все еще помню и слабовольно мечтаю о том, чтобы еще раз к ним прикоснуться. Во снах я часто его целовала. Правда, потом с таким стыдом смотрела на Сашу и принимала его нежность, что противна становилось самой себе.

— Ты хочешь меня поцеловать?

Я ошарашенно смотрю на парня и отворачиваюсь к окну, чувствуя, как щеки горят. Прикладываю к ним ладони и пытаюсь успокоиться от волнения.

— Я тебя поцелую. Чуть позже, — обещают мне, заставляя еще сильнее вспыхнуть. Наверное, мое лицо сейчас красное. У меня не только щеки пылают, у меня уши горят и шея тоже.  

— Мы приехали.