Глава 10

ОЛЕГ Какого чёрта я творю?! Вместо того чтобы придушить – целую. Целую второй раз, и второй раз она просто срывает все мои тормоза. Почему я так реагирую на неё, когда она совсем не в моём вкусе. Мне никогда не нравились блондинки, тем более девушки маленького роста. Она самая непримечательная серая мышка, одевается тоже под стать прозвищу, которое я ей дал. Всегда в серых, мешковатых нарядах в стиле 90-х – начала 2000-х годов. Но не стоит забывать, что так она одевается только на основной работе, у меня. А вот на второй работе я видел, как она, не стесняясь, выставляет свои прелести напоказ. Я плачу ей приличную зарплату, но девочке всё мало, подрабатывает бабочкой. Но и этого ей, как оказалось, мало. Она решила, что нужно переходить на новый уровень. Коварная стерва. Пока я был занят разводом с Виолетой, она пробралась ко мне ближе и, разузнав все мои планы, решила не терять времени и воспользовалась ситуацией. И сейчас, когда она беременна моим ребёнком, стоит и строит из себя саму невинность. Вот только я ни черта не верю ведьме с гипнотизирующими зелёными глазами. Я вообще больше ни одной женщине никогда не поверю. Они все продажные твари. С ними нельзя иметь никаких дел кроме горизонтальных. Но всё это мелочь по сравнению с тем, что она теперь беременна от меня. Я не готов к такой новости. Не готов принять, что матерью моего ребёнка оказалась падшая девка. – Чёрт, чёрт, чёрт! – отрываюсь наконец от неё и бью в стену рядом с её головой. Не смог сдержать свои эмоции. Вика вскрикивает и, прижав ладони к губам, смотрит на меня ошарашенными глазами. Я её напугал, и от этого самому противно. Вроде бы галстука на мне нет, но я задыхаюсь словно он затягивает шею. И кондиционер выключил, когда увидел, что она мёрзнет. Ненавижу жару, но терплю из-за неё. Стискиваю зубы и стараюсь дышать ровно, пытаясь угомонить свой пыл. У меня было время подумать, переварить случившееся, пока она была без сознания, но, кажется, этого времени недостаточно. Его хватило только на то, чтобы позвонить адвокату и попросить подготовить договор, в котором будет значиться, что она родит и отдаст мне ребёнка. Естественно, за десятизначную цифру. Такая, как она, на меньшее не согласится. И это больше всего злит в этой ситуации. Звонок в дверь как нельзя кстати раздаётся, и я иду встречать Семёна Григорьевича. Надеюсь, он всё сделал, как я просил. Чем быстрее она подпишет этот договор, тем быстрее я смогу выдохнуть. Открываю дверь, не глядя, и делаю самую большую ошибку, потому что вместо адвоката на пороге моего дома стоит мама. Она, кажется, удивлена не меньше меня, ведь она практически никогда не приходила без предупреждения ранее. – Мама? – Ой, сынок… Ты чего это в такое время дома? – Не поверишь, но я решил дома поработать. А вот ты что тут делаешь? Она нервно заправляет прядь волос, пытается увернуться от прямого вопроса, но я не в духе, и времени у меня сейчас нет, от слова совсем, чтобы играть в догадки. У меня там Лебедева на обработке, я её почти дожал. – Мам, не знаю, что ты там задумала, но мне правда некогда. Ты с водителем? – Это что? Это что получается, ты мать родную к себе даже попить водички не пустишь?! – она возмущённо ахает и театрально хватается за сердце. В общем, включила актрису. Я закатываю глаза и зажимаю переносицу, понимая, что не получится её отправить. Отхожу в сторону, пропускаю её, и она тут же оживляется. Снова улыбается и сияет. Я делаю попытку увести её в другую часть пентхауса, где нет Лебедевой, но и тут удача обходит меня стороной. – Ой, Виктория, Вы тоже здесь! – мать удивляется, а после перестаёт улыбаться. Смотрит на неё, а после на меня. И так несколько раз. – Кажется, я вам помешала… – немного растерянно говорит она, но при этом загадочно улыбается. И только после этого до меня доходит, в чём дело. Лебедева, растрёпанная, стоит с опухшими и растерзанными губами там же, где я её и оставил. А на мне разорванная Лебедевой в порыве страсти или гнева рубашка. Несложно догадаться, о чём подумала мать. – Это не то, что ты подумала, – сразу говорю, чтобы потом она ничего не придумала и не капала мне на мозги. – Я, наверное, пойду, – подаёт мягкий голос Виктория и пытается ретироваться в сторону выхода, воспользовавшись удачным моментом. Но чёрта с два, если я её вот так отпущу. – Я тебя не отпускал! Перехватываю её за предплечье, она, естественно, пытается освободиться, чем делает себе только хуже, потому что я начинаю злиться больше и, соответственно, не контролирую свои силы. Возможно, даже делаю ей больно. – Олег… Виктория… что происходит? – мать хлопает ресницами и не понимает, почему я так груб и холоден со своей ассистенткой. – Мам, прости, но мне надо поговорить с Викой наедине. Не могла бы ты пройти наверх, пока мы разговариваем. – Мы уже поговорили. Нам больше не о чем разговаривать. Я просто хочу уйти, – бросает с вызовом стерва Лебедева. Хочет казаться сильной и гордой, но этот трюк со мной не прокатит. Гордость она оставила давно в борделе, а что касается её выдержки, так это ненадолго. Если понадобится, сломаю, но получу то, что хочу. – Дети, вы что, вместе? – мать ахает и чуть ли не хлопает в ладошки. Светится ярче новогодней звездочки. Она видела, каким я был разбитым после предательства бывшей жены. Знала, что я больше к себе никого не подпущу, поэтому сейчас счастлива, ложно пологая, что мы с Лебедевой вместе. – Мама, не говори глупости, пожалуйста. Чёрт, мне с одной женщиной сложно разобраться, а тут их двое. И где, блин, носит этого Семёна Григорьевича?! В этот момент звонок снова раздаётся в дверь, и я нехотя отпускаю Викторию. Адвокат следует за мной, я сразу прошу достать договор, что он и делает. Пробегаюсь глазами по страницам, а после достаю ручку и протягиваю её Лебедевой. – Я не буду это читать и тем более подписывать! – сразу шипит в ответ. – Ты сначала прочти, уверен, что своё решение сразу поменяешь! – прямо намекаю на её продажность, без стеснения. Пока я теряю время на то, чтобы оттащить Лебедеву в сторону и заставить её по-тихому подписать договор, за спиной слышатся сначала шорохи, а после мать громко ойкает. – Сынок, прости, ради Бога, я, кажется, испортила твои документы. Оглядываюсь назад и вижу, что мать поставила свою сумку на журнальный столик, там, где лежал договор. Из её сумки течёт какая-то фиолетовая жидкость, которая испортила мне всю малину, как говорится. Клянусь, в этот момент я думал, что взорвусь и обижу всех, кого можно и нельзя. Просто разнесу всё вокруг, и плевать уже, что мать узнает о том, что именно Виктория носит под сердцем моего ребёнка. Но случившееся было началом того пздца, к которому я не был совсем готов. – Мам, – выдыхаю медленно и подхожу к журнальному столику. Подцепляю пальцами один договор и поднимаю вверх. – Что эта за х.. фигня?! Мама виновато улыбается и начинает тараторить: – Сынок, ты только не злись. Я как лучше хотела. Просто хотела помочь, мне бабка одна сказала, что все эти проблемы у тебя с женой и бизнесом – это от сглаза. Понимаешь? Она мне вот это дала, – тут же тычет в сторону сумки и параллельно берёт в руки второй экземпляр договора. Продолжает быстро тараторить и заодно одним глазом вчитывается в документ. – Сказала, что этой заговорённой водичкой нужно твою квартиру побрызгать. И тогда ты быстро избавишься от сглаза и девушку достойную найдёшь. И деток она тебе родит. Да, да, да. Так и сказала. Ты не думай, что я с ума сошла, я так Глебу помогла. Как видишь, твой старший брат, благодаря моей помощи в том числе, вернул жену и детей после измены. Ты же не будешь этого отрицать! О господи! Что тут такое написано?! Ты что, хочешь купить ребёнка у Виктории? Сынок, ты что, с ума сошел?! – Мама, остановись! Эта женщина когда-нибудь точно сведёт меня с ума! – Мам, ты сейчас езжай домой. Я к тебе потом заеду, и мы поговорим обо всём. – Но… – Ради бога, я и так на взводе. Не надо сейчас лезть ко мне. Сказал же, что приеду, и поговорим потом. Не заставляй меня обижать тебя. Езжай домой. – Хорошо, – обиженно выдаёт мама и уходит, схватив свою сумку. Я, выдохнув, поворачиваюсь и кроме адвоката никого не вижу. – Где? – устало спрашиваю. – Убежала, пока вы ссорились. – А чего раньше не сказал? – Пытался, но не смог перебить Вашу мать. – Я понял. Взяв ключи от машины, выхожу из квартиры. Надо догнать эту строптивую беглянку, пока не успела спрятаться.