Глава 9

– Проходи! – Зачем мы приехали к Вам домой? – обнимаю себя руками, пытаясь унять свою нервозность. Я была уже здесь однажды. Воронцов забыл свою папку с документами и отправлял меня за ней домой. Тогда меня встретила его жена, высокая брюнетка. Топ-модель номер один в нашей стране, все её видели и знают, поскольку она активно ведёт свои социальные сети. На таких женщин, как она, сложно не обратить внимание. Вот и Воронцов, как рассказывали сплетницы, тоже не смог устоять перед жгучей красавицей. Тогда его жена не пустила меня внутрь, оставила стоять на пороге и, окинув меня презрительным взглядом, словно я какая-то назойливая муха, ушла за папкой. До сих пор неприятный осадок остался внутри. – Скоро узнаешь, – всё так же отвечает короткими фразами и пытает взглядом при этом. Мне приходится делать то, что он говорит, ведь в сопротивлении сейчас нет смысла. Он не отпустит всё равно. Всё внутри напрягается, я никак не могу успокоиться. Сердце словно сумасшедшее стучится. Мне, конечно, страшно сейчас, неизвестность пугает, но пока что есть силы, и я стараюсь не показывать свой страх этому тирану. Я сильная, я справлюсь! Просто сейчас я немного уставшая и растерянная. Всё будет хорошо… Прохожу внутрь и невольно начинаю осматриваться. Гостиная огромная, всё дорого-богато, как принято у богачей. Взгляд сразу цепляется за диван, хочу присесть быстрее, пока ноги ещё держат, но не знаю, насколько это нормально будет в нашей ситуации. Да и показаться слабой и жалкой в его глазах не хочется, ведь я и так для него одно сплошное недоразумение. Мне сразу становится прохладно из-за работающего кондиционера, обнимаю себя крепче и начинаю растирать предплечья. Воронцов улавливает мой жест и сразу хмурится, молча берёт пульт и выключает кондиционер, а я смелею немного и сразу выпаливаю свои мысли, пока не передумала, и пока он не прожигает меня ненавистным взглядом: – Аборт не сделаю, ребёнка не отдам! Он медленно кладёт пульт на тумбу и поворачивается ко мне. Не знаю, о чём он сейчас думает, но он явно пытается сдерживать себя. Я же стою и медленно машу головой на его молчание и медленно отхожу назад по мере его наступления. Он делает шаг вперёд ко мне, а я шаг назад. И так до тех пор, пока я не оказываюсь у стены. Он медленно поднимает одну руку и преграждает мне отступление сначала справа, а потом делает то же самое слева. – Ты… – Воронцов медленно втягивает воздух_ стискивая губы в тонкую полоску_ и закрывает глаза, чтобы не видеть меня. После выдыхает и растягивает губы в подобие улыбки. Перезагрузившись, открывает глаза и наклоняется ко мне. – Ты думаешь, я ничего не понял? А, Лебедева? – Что? О чём это Вы? – Молодец! Обвела меня вокруг пальца, пока всё моё внимание было занято бракоразводным процессом. Поздравляю, Виктория! Ты выиграла. Сорвала куш, но! Перестань притворяться, больше нет надобности. Расскажи, как ты сумела провернуть это дело, как смогла договориться, чтобы ты забеременела моим ребёнком, и я… – он опускает голову, и с его губ срываются смешки. – Ты связала мне руки, Лебедева. Расчетливая с-с-стерва! Я чуть не задыхаюсь от лживых обвинений, от грязи, которую он мне приписал. Смотрю на него, словно на сумасшедшего, а после толкаю в грудь, но он перехватывает мою руку и сильно фиксирует, не позволяя отнять. – Что за бред?! Вы хоть понимаете, в чём меня обвиняете? – я вся пылаю от гнева, от несправедливости. Мне хочется дать ему пощёчину за оскорбления и унижения, но не могу этого сделать. – Отпустите мою руку немедленно! Я с Вами не буду разговаривать дальше, пока Вы не попросите прощения! – я не понимаю, каким образом всё ещё держусь и не плачу позорно перед этим мерзавцем. Хотя переносицу уже щипет от подступающихся слёз. – Значит, так! Сейчас приедет мой адвокат, ты составишь чистосердечное признание, мы зафиксируем всё на бумаге, и ты как миленькая подпишешь всё, что я тебе дам. Это будет моей гарантией того, что ты не выкинешь ничего дурного, пока будешь беременна моим ребёнком. А после рождения я заплачу ровно столько, сколько ты хотела из меня вытянуть, и исчезнешь из нашей жизни! Шокированная его словами и грязным предложением, я не знаю, откуда беру силы, но вырываю руки и, замахнувшись, даю ему пощёчину. Удар был такой сильный, что мне тоже стало больно. Но больнее всего мне было внутри. Мне не принесло облегчение то, что я дала ему пощёчину, я подняла руку, чтобы снова его ударить, но он перехватил мою руку и, больно схватив лицо руками, припечатал меня обратно к стене. Секунду-две смотрел на меня разгневанным взглядом, а после жестко вцепился в мои губы. – М-м-м… Я не успела и пикнуть, как он ворвался в мои губы и стал жёстко и требовательно мять их. Я мычала в протесте, пыталась оттолкнуть, бить его в грудь, но ему хоть бы что, он никак не реагировал. И когда я поняла, что не смогу его одолеть, то просто в порыве гнева дернула его за рубашку. Пару пуговиц точно оторвала, но он и на это не отреагировал, после чего я, не задумываясь, укусила его за губу. И вот тут реакция не заставила себя ждать, он шикнул, а после, запустив руку в мои волосы, крепче прижал и ворвался языком в мои губы, вытворяя такие финты, что я чуть не задохнулась от напора и силы, от наглости и неизвестных ранее ощущений. Такого развратного поцелуя у меня никогда не было. Не успела привыкнуть и отойти от шока, как он снова меня шокировал. Опустив руку, он стал мять меня ниже пояса. Это было очень грубо, но в то же время слишком приятно. Меня словно облили сначала холодной водой, а после горячей. Воронцов, то ли намеренно, то ли нет, стал пробуждать во мне желание, но это было слишком безумно – чувствовать всё это в нашей ситуации. Поэтому я просто растерялась, быстро устала и сдалась. Когда Воронцов почувствовал, что я больше не сопротивляюсь, он ослабил хватку. Стал успокаиваться, и это отразилось на его поцелуе тоже. Он медленно, сладко и даже слишком сладко стал целовать, словно минутой ранее не говорил мне все те ужасные слова. Мы оба тяжело дышали, молча стоя у стены. Он больше не целовал, но продолжал стоять, уткнувшись своим лбом в мой. Я чувствовала его горячее дыхание, он пытался выровнять его, но не мог. А я продолжала цепляться за его разорванную рубашку дрожащими пальцами.