Часть восемнадцатая. Макс

— Старый сводник, — пробормотала себе под нос Ксю, но я ее услышал.

Усмехнулся, но получилось совсем не весело.

— Не ругай его, — ответил, уверенным движением уводя свою партнершу с импровизированного танцпола в центре зала на балкон. — Он наверняка хочет, как лучше.

— Все хотят как лучше на словах, — фыркнула Ксю. — Только мало кто спрашивает, как будет лучше для меня самой. По моему собственному мнению.

Мы вышли на просторный балкон и я медленно вдохнул прохладный вечерний воздух. Вся обстановка этого праздника была умиротворяющей и уютной. На эту волну настраивали в том числе и семейные пары, присутствующие среди гостей. Я поймал себя на мысли, что хочу вот также, как они. Даже через тридцать-сорок лет супружества держаться вместе. Держаться за руки. Держаться даже крепче, чем в тот день, когда стали мужем и женой. Потому что эти объятия — самые крепкие, проверенные временем.

Я смотрел на Ксю и снова думал о том, каким глупым когда-то был. И потому, что допустил этот развод, и потому, что воображал, что смогу без нее жить.

Хотя да, жить без Ксю я действительно мог. Вопрос только в том, как. У меня было все за эти годы, кроме одного-единственного — счастья. И даже обладая деньгами, я не стал более счастливым, чем в то время, когда со мной была эта женщина и мы боролись с вечной нехваткой денег, перебиваясь без многих необходимых вещей. Зато делали это вместе. И это было куда более ценно чем все, что я имел сейчас.

Недаром говорят: ломать — не строить. Мы разрушили то, что имели, а обратный путь друг к другу теперь стал гораздо тяжелее, чем решение тех давних проблем. И, вероятно, идти по этому пути хотел пока только я. А Ксю снова была не особо-то и рада меня видеть. И это понимание было самым тяжелым испытанием для меня во всей приключившейся ситуации.

— Если ты хочешь — я уйду, — сказал спокойно, глядя в туманную темень февральского вечера.

— Нет, — ее рука неожиданно коснулась моей и я повернул голову, чтобы видеть лицо Ксю в свете уличного фонаря. — Я не это имела в виду.

— Хорошо, — кивнул в ответ и, чуть помолчав, добавил:

— Я уже миллион раз сказал тебе о том, как мне жаль. Всего — того, что у нас когда-то не получилось. Того, что получилось теперь, когда тебе это не нужно и доставляет только неприятные эмоции. Я знаю, что обидел тебя в прошлом, Ксю, и ты судишь меня теперь по тем, былым, поступкам. Но прошло семь лет, пойми! Многое изменилось. И все, что я хочу — это чтобы ты просто дала шанс мне нынешнему.

Ответить что-либо она не успела. Балконная дверь распахнулась и к нам заглянул Семен Алексеевич.

— Вот вы где, — усмехнулся он так, словно знал что-то, чего мы и сами пока не понимали. — Пойдемте в комнату, сейчас торт принесут. Поздравлять будем.

— Идем, — кивнул я, ступая обратно в луч света ярко горящей люстры.

Когда Виктория задула свечки на торте, все принялись передавать ей подарки. Она открывала их тут же, смеясь и радуясь, как ребенок, каждому. А я, глядя на нее, вспоминал, как часто в прошлом старался экономить на своих собственных нуждах, чтобы купить Ксю к празднику какую-нибудь приятную мелочь. И как она радовалась, вот точно также, любому моему, даже самому недорогому, подарку. Я потер переносицу, чтобы скрыть внезапно нахлынувшие эмоции. Господи, как же мы умудрились все это просрать? Ведь, казалось, готовы были друг для друга на все. Кроме того единственного, о чем так и не сумели договориться.

— Ой, это что такое? — говорила, тем временем, Виктория, открывая очередную коробку с подарком. — Слуховой аппарат? — ужаснулась она и следом звонко, совсем по-девичьи, расхохоталась. — Ну, Шурик, такое мог подарить только ты!

Упомянутый Шурик, представленный мне как Александр Евгеньевич, доктор медицинских наук, широко улыбнулся и ответил:

— Носи на здоровье!

— Но у меня со слухом все в полном порядке! — возмущенно погрозила ему пальцем Виктория.

— Это пока что, — наставительным тоном откликнулся Александр Евгеньевич. — Это подарок на вырост, так сказать!

— Ну Шура, ну порадовал, — снова засмеялась Виктория, продолжая открывать подарки.

Когда все остальные ее уже поздравили, я, в свою очередь, протянул имениннице небольшой конверт со словами:

— Это от нас с Ксю.

— Ой, да не стоило, — явно смутилась Виктория в ответ, а увидев содержимое, восторженно ахнула:

— Путевка в Гренландию! Сема, ты только посмотри!

— Я знаю, что Семен Алексеевич любит путешествовать, — пояснил я. — Теперь вы можете быть уверены, что он не уедет в очередной раз на край света без вас.

Все дружно рассмеялись, а Ксю, подавшись ко мне, тихо прошептала:

— Так ты поэтому спрашивал меня о Гренландии….

Я коротко кивнул в ответ:

— Да. Не знал, будет ли это уместно.

— Извини, что я… — она запнулась и я просто передернул плечами:

— Ерунда. Главное, что им понравилось.

— Спасибо. Я даже не подумала захватить что-то еще, кроме цветов.

Кинув на нее взгляд искоса, я лукаво блеснул глазами и сказал:

— Может, я заслужил в качестве награды возможность проводить тебя до дома?

— Какой ты корыстный тип, Фролов! — хмыкнула она в ответ, но в ее глазах отразился ответный дразнящий блеск.

Наверно, мы напоминали сейчас двух подростков, у которых все еще только начинается. И мне безумно нравилось это ощущение.

— Я бизнесмен, — парировал с ухмылкой. — А одно из условий успешного бизнеса — это выгодные инвестиции.

— Ладно, — шутливо вздохнула Ксю. — Ты снова победил. Разрешаю проводить меня и даже понести мою сумку.

— Это больше того, на что я надеялся, — ответил, все также улыбаясь. — Но это только начало, Ксю.