Часть тридцать третья. Ксения

— Да уж, подруга, что-то ты выглядишь с каждой нашей встречей все хуже и хуже, — покачала головой Лиза.

Мы с ней решили встретиться и посидеть вдвоем, хотя, когда только подруга предложила мне это, захотелось только одного — отказаться и продолжить сидеть в четырех стенах, чем я и занималась на протяжении всех выходных. Но потом поняла — если не выберусь из своей раковины, наврежу не только себе, но в первую очередь — сыну, который наверняка чувствовал все, что ощущала я.

— Ну, спасибо, — фыркнула я, но мысленно согласилась с Лизой.

Сама только сегодня, глядя в зеркало, ужаснулась тому, насколько бледная и осунувшаяся.

— Да не за что. Тебе бы отдохнуть что ли уже…

— От чего? — подернула я плечами, утыкаясь в меню. — На работе я хоть отвлекаюсь.

— От жизни? Ну, это правильное решение.

В голосе подруги слышался сарказм, но я знала, что она относится ко мне исключительно по-доброму.

— Да, Лиз. От жизни, — призналась я и, отложив меню, в котором так ничего и не выбрала, добавила: — Мне вообще кажется, что она у меня катится под откос.

— Из-за твоего бывшего?

— Не из-за него.

Потерев переносицу пальцами, я покачала головой, когда официант обратился ко мне, чтобы принять заказ. Лиза же, быстро продиктовав список блюд, которые она выбрала, подалась ко мне и уточнила:

— А из-за кого же тогда?

Я много об этом думала в последнее время. Взаправду — из-за кого это все случилось? Недопонимание, попытки доказать, что точка зрения одного — важнее всего. Или же это только мне так казалось?

Я уже понимала, что была к Максу несправедливой. Да, именно через него в мою жизнь пришли те ситуации, которые заставляли меня нервничать раз от раза. Но ведь он и делал всё, чтобы оградить меня от них. Ко всему прочему, не будь его, не было бы и нашего с ним ребенка. Отцом моего сына стал бы какой-то безликий чужой мужчина, о котором бы я никогда и ничего не узнала. И раньше мне казалось, что так будет правильнее, и это меня полностью удовлетворит. Сейчас же я вздрагивала каждый раз, как представляла, что мой ребенок мог быть зачат совсем не от Фролова.

— Из-за того, что у нас с ним случилось. Я в этом всем виновата в первую очередь… как мне кажется, — уныло произнесла я, все же взглянув на подругу.

Она же вскинула брови, после чего нахмурилась.

— Мне казалось, что именно от твоего бывшего все и шло, нет?

— Не совсем так. Сейчас, когда я остыла, понимаю, что он делал все возможное, чтобы избежать тех ситуаций, в которых я оказывалась, и которые заставляли меня нервничать.

— Хм… Тогда в чем дело, Фролова? Почему ты бледнее мела и вы с этим засранцем еще не вместе?

Я нервно хихикнула, когда услышала определение Лизы, но точно ответа на ее вопрос у меня не имелось. Точнее, я и сама спрашивала себя о том же, но понимала, что опасаюсь. Прежде всего, что Макс попросту скажет — ты мне со своими истериками больше не нужна. Я буду принимать участие в жизни ребенка, и на этом все.

Впрочем, примерно это он мне и сказал, только несколько в иной форме.

— Я думаю, что это уже невозможно, — шепнула, внутренне ужасаясь от того, как звучит мой голос.

— Думает она..! — Лиза кивнула официанту, который поставил перед ней еду и кофе, и подалась ко мне. — Знаешь, что я считаю? — спросила подруга.

— Не знаю, — помотала я головой в ответ.

— Тебе просто нужно прийти к Максу, сказать ему, что ты его любишь, что хочешь быть с ним и не станешь винить его впредь во всех смертных грехах.

— Мне страшно…

— Почему страшно?

— Боюсь, что тогда он просто пожмет плечами и скажет, что очень этому рад, но поезд ушел.

На губах Лизы появилась легкая полуулыбка, а я почувствовала себя окончательно сбитой с толку.

— Не скажет. Он любит тебя, Ксю. И хочет быть с тобой.

Она принялась за еду, а я откинулась на спинку стула, понимая, что начинаю испытывать облегчение. Слова Лизы, такие простые и безыскусные, вызвали во мне целый водоворот ощущений. Я чувствовала, что она была права. А это означало лишь одно — мне нужно было пойти к Максу и попытаться наладить то, что было сломано при весьма активном моем участии.

— Максим Александрович у себя? — спросила я у секретарши на следующий день, подойдя к кабинету бывшего мужа.

Высиживать и дальше на рабочем месте не получилось. Как только я настроилась на то, чтобы пойти к Максу, сразу же и направилась к нему, чтобы расставить уже все точки над всеми возможными буквами. И была уверена, что сегодня же все наладится.

— Да, у себя. Вы можете зайти.

Я подошла к двери и, коротко постучав, вошла после короткого «войдите». И тут же задохнулась от нахлынувших эмоций.

— Ксю, — мягко сказал Макс, поднимаясь из-за стола. — А я как раз собирался зайти к тебе после обеда.

Вот как… значит, мы с ним думали примерно об одном и том же.

Я шагнула к Фролову, невольно улыбнувшись.

— Есть какой-то повод? — уточнила мягко.

Сейчас мне очень хотелось оказаться в объятиях Макса, сказать ему, что отныне все будет иначе. Что стану доверять ему, что бы ни случилось. Но я стояла напротив и просто ждала.

— Да, есть. А у тебя? Что-то случилось?

Закусив губу, я раздумывала, что же ответить. Мучительно подбирала слова, но на ум ничего не шло. Поэтому сказала то, что первым пришло в голову:

— Ничего не случилось. Я хотела сказать… что по узи у нас с тобой будет сын. Вероятность почти стопроцентная.

На лице Макса расцвела улыбка. Взгляд — переместился на мой живот. Фролов кивнул, словно соглашался со своими мыслями. Я же ждала… например, что он сам подойдет и обнимет меня. И мы просто продолжим жить… вместе. Ожидая нашего малыша, радуясь всему, что бы нам ни приготовила жизнь.

Вместо этого бывший муж сказал:

— Я уезжаю. По делам. В другую страну. Скорее всего, надолго. Хотел предупредить, что меня не будет. И попросить, чтобы теперь рассказывала о течении беременности не лично мне, а через почту.