Глава 22

Только из-за этого?..

– Это ни для кого не секрет, – цежу сквозь зубы, сдерживая нарастающую ярость. Кидаться на него с кулаками – сделать хуже только себе. У меня под сердцем две крохи, и я не могу ими рисковать из-за своего импульсивного характера. – Даже для него. Он не дал мне развода.

– А о том, что ты сделала себе фальшивый паспорт – он тоже знает?

Вокруг всё замирает. Время. Дыхание. Сердце. Оно не стучит. И вот-вот лопнет.

– Откуда?..

– Связи, – выплёвывает. – Присматриваю за тобой, после того как ты обратилась к нашему юристу. Ты понимаешь, что творишь? Мирон тот, кто даёт мне денег. Содержит тебя. Превращает твою жизнь в сказку!

– Не тебе лезть в мою жизнь.

Он снова замахивается. Рефлекторно хочется зажмуриться. Спрятаться. Но вместо этого нахожу в себе силы.

– Не боишься, что Мирон увидит? – усмехаюсь, останавливая его. Имя моего мужа быстро отрезвляет его.

– Он в командировке.

Значит, ему и об этом известно…

– Но ты права, – усмехается, убирая ладонь в карман брюк. – Если ударю второй раз, и синяк не пройдёт до его приезда, у меня могут быть проблемы.

Только из-за этого?..

Хорошо, что ему не приходит в голову лупануть куда-нибудь ещё.

Спокойно выдыхаю, не собираясь подкидывать ему эту дурацкую идею.

И понимаю одно. Отец вносит свои коррективы в план моего побега.

– Я понимаю, что делаю. И последствия своих действий, – слова сами слетают с языка. И я, больше не дожидаясь претензий, разворачиваюсь и буквально бегу из кабинета.

– Только попробуй сбежать, – угрожающе раздаётся за спиной, – или потерять Бодрова. Я сделаю всё, чтобы ты об этом пожалела.

Ничего не отвечаю. Иногда надо быть умнее и промолчать.

Распахиваю дверь. Не успеваю выйти в коридор. Его убивающий голос запускает рвотный рефлекс:

– Будь хорошей женой, дочка.

Дочка.

Меня всю выворачивает от этого слова. В буквальном смысле. Токсикоз, который меня буквально замучил, накатывает, тошнота рвётся наружу. И я, даже не пытаясь сдержаться, наклоняюсь и опустошаю желудок прямо в кабинете отца.

– Какого?..

Несмотря на горький привкус во рту, улыбаюсь. В сумочке у меня лежат салфетки и небольшая бутылка с водой. Я уже привыкла носить это с собой. Там и пакеты, но… Я нашла место получше для этого дела.

Встаю, выпрямляясь.

– Подарочек тебе, – весело произношу и переступаю свой «сюрприз». Вылетаю в коридор. Улыбка тут же соскальзывает с лица, и я быстрее шагаю на улицу. Готова снять каблуки, чтобы скорее оказаться в салоне автомобиля.

И не расплакаться раньше времени.

Слёзы душат с силой.

Как же он надоел!

Считает меня инструментом. А другой – контейнером.

Я никогда не была человеком. Не была любимой.

Лишь была вещью, которую кидают из стороны в сторону.

И это бесит.

Жутко раздражает.

Что этот подонок, называемый моим отцом, безнаказанно может ударить меня. И ничего ему за это не будет. А у меня болит челюсть. Обида сжирает изнутри. Мне хочется пожаловаться Мирону. Не знаю, сделает ли он ему сейчас что-нибудь, когда наши отношения так испортились, но…

Хочется мести. Крови.

Чтобы этот ублюдок получил по заслугам.

В машине даже тянусь за телефоном, чтобы позвонить Мирону.

Рассказать всё. Выплакаться.

Но…

Нет.

Убираю телефон в сумку.

Нельзя. Только не сегодня. Я не дам никому испортить этот день.

Вставляю ключ в замок зажигания, поворачиваю и, переставив рычаг коробки передач на «движение», трогаюсь с места. В разбитом состоянии еду на работу.

Хоть и сломлена внутри, но… Ярость даёт толчок.

Я зла. На отца.

Он снова указал моё место. Всего лишь жена Мирона. Хорошее вложение в его будущее.

А я устала быть не человеком. Не иметь своего мнения. Не показывать свои желания. Боясь одного. Последствий.

Доехав до салона красоты, сижу в своём кабинете почти до самого вечера. И когда настаёт момент… переодеваюсь в оставленные в офисе вещи. Беру всё новое, вплоть до сумки. Скидываю туда все документы.

К маскировке подхожу максимально ответственно. Вместо деловых костюмов – спортивные штаны, безразмерная белая футболка, кроссовки. На голове – дурацкий светлый парик с чёлкой. Повезло, что в нашем салоне красоты и такое имеется. Парикмахеры дают клиентам возможность взглянуть, идёт ли им тот или иной цвет.

Напоследок цепляю солнцезащитные очки.

Выхожу не из чёрного входа – прекрасно знаю, что там могут поджидать люди Мирона.

После моего побега в бар он наверняка усилил охрану.

Поэтому я иду напрямик. Выхожу вместе с клиенткой, подхватив её под руку. А сама мельком гляжу на дорогу, подмечая известный мне автомобиль.

Бодров меня за дуру держит?..

– Привет, Ирк, – делаю вид, что мы подружки, и мысленно извиняюсь перед молодой девушкой. Знаю её имя – наша постояшка. Вижу её удивлённый взгляд. А я продолжаю играть. Дико страшно. Но либо сейчас, либо никогда. – Не помнишь, что ль? Недавно в клубе пересекались.

– А, – и улыбается. – Не признала.

Слышала, как она мастеру историю рассказывала. Что в баре набухалась пару дней назад.

В принципе, без разницы, о чём мы говорим – в салоне автомобиля, из которого на нас смотрят двое охранников, всё равно не слышно. Но я так, на всякий.

– Может, как-нибудь повторим? Мне понравилось. Друг у тебя клёвый. Познакомишь?

Вижу, как ей неловко, но мысленно прошу потерпеть ещё минутку. И когда мы заворачиваем за угол, скрываясь от тёмного автомобиля, я несу какую-то чепуху и сигаю в автобус.

И между тесных сидений выдыхаю.

Не верю, что всё вышло. Всё получилось…

Но рано расслабляться! Сделаю это в самолёте!

И уже сидя на сиденье эконом-класса, я мечтательно откидываюсь на спинку кресла и вытягиваю ноги. Получилось. Я сделала это!

И даже отец не помешал мне, зная про мои фальшивые документы! Может, не узнал имени?

Чёрт его знает, но уже всё позади. Меня всю колотит. Но я полна решимости. Появляется даже какой-то азарт. Энергия струится по венам, а в крови зашкаливает адреналин.

Когда Мирон схватится, что его жена сбежала, меня будет уже не найти…