Глава 29

В присутствии Матвея нет ничего плохого. До тех пор, пока он не откроет свой рот и не скажет Бодрову, что мой первый секс был именно с ним.

Пока Мирон не знает об этом… можно не переживать.

Стоит просто избегать его, не формируя диалога. Особенно в присутствии мужа!

Только вот…

Закусываю губу, отвожу взгляд от мужчины и кое-что припоминаю.

Он юрист. Очень хороший. Его отец имеет много власти. И если он Мирона и уважает, то… Может, Бодров не сможет повлиять хотя бы на него? Вряд ли, но этот вариант исключать не хочу.

На секунду задумываюсь. Может, нанять юриста вне нашей страны? Тогда кто-нибудь да согласится разобраться с нашим делом.

Но это много мороки. Пока они изучат законы, пока этот брачный договор со всеми подпунктами разберут…

Здесь нужен тот, кто уже наполовину в курсе дела. Хотя бы кто-то со знанием российских законов.

И Матвею ли не знать про фиктивные браки? Он чуть не угодил в такой – со мной.

Хороший план.

Но надо ли мне это теперь? После несостоявшегося побега?

Я в любом случае останусь в проигрыше.

И что, теперь терпеть чужого ребёнка в нашем доме?

Каждый раз, когда я прихожу к выводу рассказать всё Мирону, всплывает она… Суррогатка, которую я видела у репродуктивного центра. И всё как отрезает.

Проклятье какое-то.

– Кого-то увидела? – монотонно спрашивает муж, присаживаясь напротив меня.

– Здесь много знакомых, – перебирая пальцами под столом, пытаюсь скрыть тревожность.

– Ты напряглась.

– Прохладно, – пожимаю плечами и концентрируюсь на тарелке перед собой. Подали горячее, и обычно я в такие моменты не ем, опасаясь за свой желудок, но сейчас… Слюнки текут. Попробовать, что ли?

А не будет ли это слишком подозрительным?

Эй, я не ела весь день! Не будет!

Хватаю вилку, уплетаю блюдо за обе щёки. Надеюсь, что делаю это культурно, а не как свинья.

– Удивительно, – слышится со стороны Мирона. Только сейчас обращаю на него внимание. Подперев голову ладонью, следит за каждым моим действием. И смотрит так удивлённо, что я опять накручиваю себя. Надо было голодать! – Куда в тебя столько влезло?

С подозрением смотрит на тарелку. На пустую тарелку.

Неловко хватаю салфетку, промакиваю губы.

– Весь день была голодная, – улыбаюсь. Всё, больше ничего не хочу. Я уже готова вернуться в отель, переодеться в пижаму и уснуть, свернувшись в клубочек.

Но… на сегодня у нас планы.

Мельком замечаю, как Матвей отбивается от своей компании, идёт на улицу. Покурить, наверное. Он тот ещё заядлый курильщик. По крайней мере так было в прошлом.

Аккуратно постукиваю себя по животику, совсем немного.

– Пойду прогуляюсь, здесь душно.

– Было же холодно.

– Горяченькое помогло, – говорю как ни в чём не бывало и выхожу из-за стола. – Я быстро.

Легко, будто всё так и задумано, направляюсь на выход. Времени у меня мало. И как назло, одна женщина, с которой я общалась один раз, решила спросить о жизни с Мироном. И главный её вопрос был один – когда ребёночек будет?

Ненавижу людей, которые лезут не в своё дело.

Отмахнувшись, всё же вырываюсь из лап болтливой сплетницы и выхожу на улицу. Матвей как раз докуривает сигарету, оставляет окурок в пепельнице. Отталкивается от деревянных перил, огораживающих небольшое местечко у входа в ресторан.

А я, наоборот, облокачиваюсь на них, здороваясь:

– Привет, не ожидала тебя здесь увидеть.

Оборачивается. Смотрит сначала отчуждённо, даже раздражённо, будто его здесь все бесят. Но при виде меня взгляд смягчается.

– Ярина, – ничуть не удивлён моему присутствию. Значит, уже видел меня. – Я уж думал, ты не подойдёшь. Сам уже подумывал это сделать.

– Не стоит, – хмыкаю. – Мой муж превратил бы тебя в решето взглядом.

– Страшный ревнивец? – усмехается, засунув руки в карманы. Невольно осматриваю его. За эти годы он изменился. Из парня превратился в мужчину. Не сказала бы, что красивый. На любителя. Но раньше мне нравилось. Видимо, после Мирона кардинально поменялись вкусы.

– Немного.

Это я ещё преуменьшаю…

– Из-за этого решила с ним развестись?

– А ты откуда?..

– Зай, – вдруг наклоняется, да так сильно, что я рефлекторно отклоняюсь. Его это забавляет, судя по довольному лицу. – Я знаю всё.

– Не удивлена, – цежу сквозь зубы. – Сплетник.

– Эй, я, вообще-то, помочь тебе хочу. Если ты согласна, я готов взяться за твоё дело. Мирон, конечно, авторитетный, но… Не во всех странах. Я могу позволить себе такую шалость. Но… Что ты мне дашь за это?

Чёрт. Хреново, когда он в курсе всего. Наверняка уже знает, что со мной ни один специалист связываться не хочет.

– Деньги? – предлагаю всё, что у меня есть.

– Они меня не интересуют, – хмыкает.

– Говори прямо. Только не надо заливать про моё тело, секс и так далее.

Хитро улыбается. Вытаскивает ладони из карманов брюк, держится за перила.

– Ладно. Ничего не надо. Считай, у меня счёты с Бодровым. Просто хочу ему насолить.

Услышав эту фразу, я должна выдохнуть. Порадоваться, что он на моей стороне.

Но вместо этого сердце сжимается.

Он на него зуб точит?

Предупредить бы, обезопасить… Но тогда сделаю только хуже. Себе.

У меня появился шанс…

И я им воспользуюсь. Мне всё равно нечего терять. Инстинкты самосохранения притупились. Сдохли. А даже если я и попаду под горячую руку… Признаюсь в своём положении. Тогда спасение мне обеспечено. На девять месяцев точно.

– Давай обсудим всё позже. Не здесь. Номер всё тот же?

– Нет, я сменил.

Мы быстро обмениваемся номерами.

Посматриваю в зал ресторана. И дико не хочу туда идти. Но если сильно задержусь – у меня могут быть проблемы.

Но мы не виделись с Матвеем… наверное, года три.

– Как у тебя сейчас дела? – спрашиваю вскользь.

– Ты уверена, что можешь говорить? Кажется, твой муж-ревнивец может нас убить, застукав вместе.

Снова улыбается.

А мне не до шуток. Он правду говорит. Мне не влетит, а вот ему…

– Ладно, неудачно съязвил.

– Я, наверное, пойду.

Делаю шаг вперёд, чувствуя холодок, скользящий по спине. Нехорошее предчувствие.

Матвей вдруг хватает меня за локоть, тянет обратно.

– Да не парься. Давай поболтаем, давно не виделись. Ничего мне Мирон не сделает. Не на людях же он на меня накинется.

Перевожу на него чуть затравленный взгляд.

Боюсь общаться со старыми знакомыми. Не могу спросить, как у него дела.

– Не виделись столько лет…

Приближается, смотря мне в глаза сверху вниз. Отпускает мою руку и так тихо, даже интимно, проговаривает:

– Ты стала такой нерешительной. Когда ты успела стать такой недотрогой? Я помню тебя другой. Дерзкой, с гонором.

Наклоняется ко мне так близко, что ощущаю его дыхание на своей щеке.

Отворачиваюсь.

Когда я стала затравленной овцой, которая боится говорить с мужчинами? Не из-за своей безопасности, а из-за его. Не помню. Давно. Когда сошлась с Бодровым.

На секунду я теряюсь.

В мгновение кровь стынет в жилах. Буквально в метре от нас, прямо на пороге, стоит Мирон. Желваки гуляют на скулах, а глаза полыхают диким огнём. Вена выступает на лбу, а ладони сжимаются в кулаки.

Безумный взгляд направлен прямо на нас.

– Мирон, я всё объясню! – выпаливаю и делаю шаг назад, увеличивая между мной и Матвеем дистанцию. – Мы просто говорили.

Сглатываю, понимая, что он ничего не слышит.

– Отошёл, – загробным голосом, со зверским рычанием чеканит Бодров, – от моей жены.

– Мы всего лишь беседуем, – Матвей пожимает плечами. – Вспоминаем прошлое. Да, Рин?

Он делает самую главную ошибку в своей жизни. Обхватывает меня за плечи. По-дружески. Может, даже назло Мирону. И Соколов дико ошибается, когда думает, что Бодров не способен ничего сделать на глазах у других. Ему плевать на их мнение. Ему всё равно на закон. На последствия любых выходок.

И доказывает это снова, срываясь с места. Гнев на лице и безумие в глазах мешает мне встать на сторону Матвея. Боюсь. Не за себя. За малышей. Долгожданных, любимых.

Мужчина не ударит, но в порыве может толкнуть.

Да я даже не успела бы встать на его защиту, если бы захотела.

Бодров быстро хватает его за плечо, убирая его ладонь с моего тела. Резко бьёт по животу, да так больно и сильно, что Матвей тут же сгибается пополам.

Вскрикиваю и заживаю рот рукой.

Да он ненормальный!

Бодров бьёт моего бывшего по голове коленом, и тот сразу падает на пол.

Кровь растекается по недавно улыбающемуся лицу Соколова.

Идиот… Боже мой, зачем он это сделал, а?

Неужели не понял, с кем играет?

Обхватываю себя руками и пытаюсь справиться с дрожью.

Его нужно спасти! Мирон от него и живого места не оставит! Берёт за грудки, поднимает с пола и отвешивает мощный удар по лицу Матвея. Соколов, кажется, уже вырубился. А моему мужу мало. Он бьёт ещё и ещё. Как одичалый. Одержимый. Пелена стоит перед его глазами.

Страшно.

Дико страшно, что будет с Соколовым потом. И со мной.

Его надо остановить!

Люди начали выходить из ресторана на мой крик.

Боже, Мирон, что ты творишь?!

Делаю шаг вперёд. И низ живота простреливает острой болью. Такой внезапной, что ноги подкашиваются. А я резко присаживаюсь, прижимая руки к низу живота, и скулю, как побитый щенок. В ушах звенит, голоса вокруг утихают. Не слышу ничего. Ни ударов Мирона, ни подбегающей ко мне девушки. И даже сердца, что останавливается из-за страха за моих малышей.