Глава 30

Мирон

Рука не останавливается. Долбит и долбит, возвращаясь к смазливому лицу. Работает бесперебойно, как отбойный молоток.

Злость глаза застилает.

Он сам виноват! Тварь, посмевшая тронуть мою жену! МОЮ!

Я знаю, кто он такой. Поэтому и колочу его с такой яростью без остановки.

Посмел распустить свои руки! Просрал всё в своё время, а теперь решил вернуть? Грёбаный урод!

Резко останавливаюсь. Слышу через шум в ушах писк Ярины. Не крик, скорее кряхтение.

Отпускаю рубашку самоубийцы. Выпрямляюсь, тяжело дышу и ещё несколько секунд не понимаю, где нахожусь.

Сверлю взглядом свою жену. Присела на корточки, зажмурившись. Рядом с ней бегает девчонка, обеспокоенно спрашивая:

– Вы в порядке?

– Да, – сипло выдаёт. Сердце рвётся на куски. Я испугал её, дебил. – Почти… Только…

Её красивое личико кривится ещё сильнее. А в следующую секунду расслабляется. И глаза закрываются, а Ярина заваливается вбок, на девушку.

Какого?..

Срываюсь с места, подбегаю к ней, подхватывая на руки.

Второй, сука, раз такая хуйня на моих глазах!

И Савелий ни хрена ничего не сказал! И мы в клинику не съездили! Она упёрлась, как бараниха, а теперь…

Блять, да что с ней?

Волнение огромным огненным шаром формируется в груди.

Забив на всех, лечу к машине. Хорошо, что не отпустил водителя, и он ждёт нас у входа в ресторан. Аккуратно погружаюсь в салон, прижимая к себе самое дорогое, что у меня есть.

– В больницу ближайшую вези, – отдаю приказ. Посматриваю на безмятежное лицо Ярины. Жутко бледная. Губы подрагивают, как и ресницы.

Страхом прошибает.

– Быстрее!

Никогда не волновался так, как сейчас. Меня словно сбили с ног, и я не знаю, как встать. Что мне делать? Я даже не знаю, что с ней!

– Сколько нам ехать? – руки трястись начинают.

– Минут десять.

Целая вечность, блять.

Слежу за дыханием Ярины, боясь в один миг не услышать его. Но всё нормально. Только она долго не просыпается. В прошлый раз всё было быстро. Это был минутный обморок, а сейчас…

Ни хрена.

Минута, две, три.

Я медленно, но верно схожу с ума.

Почему это вышло? Она испугалась за своего бывшего? До сих пор любит его? Или это произошло от вида крови?

Она на моих кулаках. Я бил, не жалея сил.

Сорвало в один миг. Когда он коснулся её. Когда я представил, как он трогал её и раньше.

Она досталась мне не девочкой. Мне плевать, что я стал у неё не первым. Но… О том козле думал. Пару раз. Потом остыл, утих. Она всё равно моя. Моя. Не его.

Но увидел его здесь… И кровь в венах вскипела. Бес будто вселился.

Их увидел – тумблер переключился. Сорвало, как кран под давлением воды.

Моя ошибка.

Проверяю Ярину. Может, она ударилась?

Осматриваю её тельце. Ни синяков, ни ссадин, ничего нет. Только кровью своей испачкал. Умудрился и внутреннюю часть бедра заляпать чуть выше колена, где задралось платье. Или…

Нет. Это не моя. Цвет другой. И из-под платья сочится.

Блять. Блять. Блять!

Какого хрена?!

– Гони! – гаркаю на водителя.

Места себе не нахожу.

Если с ней то-то случится… я сдохну. Следом.

Без меня она прекрасно проживёт. А я вот без неё… День-два, но не больше.

Готов сейчас выпрыгнуть в окно. Побежать в эту больницу сам.

На адреналине. На страхе.

Я, сука, никогда так не боялся, как сейчас.

Никогда не дорожил ею так, как в этот миг. Я был паршивым мужем. Настолько хреновым, что порой хотелось убить самого себя.

Из-за меня она в таком состоянии.

Обещаю сам себе, что всё ей расскажу. Про суррогатную мать, про мои попытки сделать счастливую семью.

А пока пытаюсь утихомирить дико стучащее сердце. Она не умрёт.

С чего такие мысли?

Благо они быстро выдуваются, словно ветром, стоит мне увидеть издалека больницу. Через несколько минут оказываюсь в помещении. Нас отводят в приёмное отделение. Забирают мою Ярину. А меня оставляют сидеть на лавке напротив палаты.

Курю сигарету за сигаретой. Прямо в помещении.

Проваливаюсь в свои мысли и не замечаю, как из палаты выходит врач вместе с медсестрой.

– Что с ней?

Я даже не знаю, сколько прошло времени. Кажется, что вечность.

Доктор что-то говорит на турецком. И я моментально злюсь, не понимая его. Но молодая девушка быстро переводит его слова на английский:

– С пациенткой всё хорошо, она очнулась. Кровотечение было не сильным, мы уже оказали первую помощь.

– Из-за чего это?

Здесь девушка отвечает самостоятельно, без доктора.

– Она сильно перенервничала, чего делать ей сейчас категорически нельзя. В её-то состоянии.

– И что с ней?

Блять, да что же они тянут?!

Девчонка, потупив взгляд, явно избегает ответа.

Всего лишь секундная заминка. А у меня сердце на разрыв. Пульс за сто пятьдесят как минимум. Сердце бьётся где-то в горле, грозя в любой момент остановиться.

– Я могу к ней зайти?

– Да, конечно, – кивает она.

Срываюсь с места, дохожу до палаты. Останавливаюсь на пороге, тяжело дышу. Пытаюсь успокоиться. Делаю это с трудом. Но только внешне. Внутри всё клокочет от шторма из эмоций.

Стучу, аккуратно приоткрываю дверь.

Взгляд сразу цепляется за тёмные волосы моей жены. Красное платье, которое сегодня было окрашено кровью. С этого момента я ненавижу этот цвет.

Лицо бледное, сливается со стенами.

Делаю шаг вперёд, будто прощупывая почву.

Если она прогонит меня и не захочет видеть – я уйду. Как бы ни хотел остаться.

– Как ты? – спрашиваю тихо.

Поднимает на меня уставший взгляд. Карие глаза, сияющие в последнее время ненавистью, потухли. В них мелькает что-то необычное, странное. Будто она что-то приняла для себя, осознала.

– Нормально, – произносит отстранённо. – Есть то, о чём я хотела бы с тобой поговорить. Долго думала, но поняла, что скрывать это… невозможно. Особенно с тобой.

– Если ты о разв…

Прикусываю язык. Останавливаю себя.

Выключи эгоиста, Бодров. Здоровье твоей жены такое только из-за тебя.

– Нет, – выпаливает чётко. В упор смотрит на меня. Приоткрывает сухие губы. И словно бьёт меня стеклянной бутылкой по голове. Одной фразой: – Я беременна.