Глава 31

Мирон

– Беременна? – слетает с губ.

Мне послышалось. Или я окончательно свихнулся. Попрощался с рассудком.

Я мечтал услышать эту фразу два года. Два грёбаных года.

А сейчас не верю.

Она шутит!

– Если ты решила прикрыть что-то серьёзное, из-за чего у тебя обмороки и кровь идёт, не самый лучший диагноз, – чуть ли не рычу. Защитная реакция.

Она тяжело вздыхает.

– Боже, ты даже сейчас не можешь меня выслушать…

Закрывает лицо руками.

– Я беременна. Всё. Никаких отмазок. У нас будет ребёнок. Не один. Двое. И даже в такой момент, когда я решилась рассказать, ты всё испортил.

Беременна.

Ребёнок.

Эти два слова набатом раздаются в голове. Одно за другим.

И молнией прошибает. В секунду.

– Двое? – осознаю, что она сказала.

Две пары ножек, бегающих по дому… Два голоса, заливистый смех… Две улыбки, две пары светящихся глаз…

– Да, – кивает и смотрит на свои пальцы. – И мы чуть не потеряли их. Из-за тебя.

Грудь словно тисками сдавливает.

– Зачем ты вообще на него набросился?

– Перестань, – прошу её. – Давай не сейчас. Тебе нельзя волноваться. Успокойся.

А у самого руки трясутся.

Из-за своей выходки я чуть не лишился самого заветного в своей жизни.

Я стану отцом… Папой…

Блять, не верится.

Запускаю пальцы в свои волосы, сжимаю их.

Я баран. Я рушу всё собственными руками.

Любимая жена ненавидит меня за то, что гонюсь за ребёнком. Суррогатку ещё приплёл. Только сильнее заставил Ярину нервничать. Старался больше не говорить о ней в присутствии Рины, но всё равно не уберег. Более того – сам спровоцировал.

Идиот.

Какой же ты кретин, Бодров.

Тебе нельзя быть счастливым. Ты рушишь всё на своём пути. Даже не можешь сохранить семью.

– Сколько недель? – спрашиваю, растерявшись.

– Десять.

В том, что она беременна от меня – я не сомневаюсь. У неё никого нет. И хоть я ревную её к каждому столбу, уверен, она бы никогда не прыгнула к чужому мужику в койку.

Хотя с моим к ней отношением… Как к контейнеру…

Я блядский эгоист.

В какой-то момент я охладел к этой женщине. Полгода назад. Всё из-за того, что она не могла дать мне ребёнка. Я сожалею о том времени. И извинениями это не исправить. Никогда.

И хоть вовремя осознал, что так нельзя… снова прыгнул в омут с головой. Нанёс ей душевную травму.

Неужели, когда я сказал о Рае, Ярина была уже беременна? Да, именно так. Я не дал ей поехать за результатами анализов. А ведь, не огорошив её, узнал бы в тот же день о пополнении в нашей трещащей по швам семье.

Она бы не сбегала. Не плакала. И сегодня мы точно сидели бы не в больнице.

Подхожу к кровати, падаю на стул рядом. Сил стоять нет.

Медленно разрушаюсь изнутри.

Ярина даже не смотрит на меня.

Ладонь машинально тянется к её руке. Накрываю холодную ладонь, обхватываю длинные нежные пальцы.

– Прости.

Это всего лишь слова. Они не залечат и точно не исправят ситуацию. Это как прилепить пластырь на огромную дыру в груди умершего человека. Толку ноль.

– Сейчас не лучшее время для разговоров. Тебе лучше поправляться. Поговорим обо всём завтра, когда тебе станет легче.

Вопросов до хрена. Как и тем для разговора.

Я пообещал себе, что расскажу о Рае.

Но не время.

Только встаю, подхожу к Ярине. Пусть оттолкнёт. Но я обязан это сделать.

Обнимаю свою куколку, прижимаю к себе. И, прикрыв глаза, впервые чувствую какую-то странную лёгкость. От того, что она мне сказала. От того, что мы спокойно поговорили. Больше не будет никаких тайн, недомолвок.

У нас будут дети… Мы станем родителями.

Я должен быть счастлив до безумия, но ненавижу сам себя.

Злость и гнев съедают изнутри. Но я всё равно искренне рад…