Глава 42

Спустя несколько месяцев

– Креветки, пожалуйста, – озвучиваю свой заказ официанту и отдаю меню в руки парня.

– Десять минут, и всё готово, – он улыбается, и я невольно делаю то же самое. И не боюсь, что Мирон может понять это как-то не так. Во-первых, его здесь нет, а во-вторых… Он немного стал мягче. Не поменялся до конца, нет. Это невозможно. Но стал терпеливее, на мой взгляд.

И мы стали много говорить, что, несомненно, радует.

Иногда ссоримся, но это пустяки.

Я добилась того, чтобы он не контролировал меня каждую минуту, и теперь наслаждаюсь уединением в ресторане. Иногда мне жутко хочется побыть одной. Без сверлящего взгляда охранника. Вот он остался в салоне, а я с нетерпением жду свои креветки.

Поглаживаю округлый живот. Двадцать первая неделя беременности. Половина срока… Животик большой из-за двух карапузов внутри. Богатыри там или красавицы такие крупненькие, мы пока не знаем. Решили через пару недель разузнать. Но ремонт в комнате уже готов. Выбрала нейтральные оттенки. Смесь серого и бежевого. Вышло красиво.

Уже столько магазинов объездила с детской одеждой…

Хочу уже родить. И центр нашла хороший. Правда, Мирон настаивал на другом, и… В итоге мы выбрали третий. Ни ему, ни мне.

Но ещё так долго…

Вздыхаю, постукиваю коготками по столу.

Скоро там? Сколько прошло?

Смотрю на наручные часы. Две минуты!

Краем глаза замечаю, что кто-то подсаживается ко мне за столик.

Вскидываю взгляд – и цепенею, потеряв дар речи.

Кого-кого, а ЕГО я не ожидала здесь увидеть.

Матвей, которого я видела три месяца назад, сидит напротив меня. С тех времён у него немного изменился нос – стал кривым. Как и челюсти. Это его так Мирон в прошлый раз разукрасил?..

Но главное же, что жив.

– Как поживаешь? – спрашивает меня. На лице нет даже подобия улыбки. И это напрягает. Он отомстить пришёл? Мирону? Или… мне?

На мгновение пугаюсь из-за своих мыслей. Не из-за себя. А за животик, который скрывается под просторной блузкой-разлетайкой.

– Не ожидала меня здесь увидеть? – вдруг усмехается после долгого молчания. Мне сказать нечего. Не говорить же, что у меня всё прекрасно. Его-то жизнь потрепала… Из-за меня.

– Если честно, то нет…

– Даже не проведала меня ни разу, – с какими-то ехидными нотками вылетает из его рта. Закидывает ногу на ногу, продолжает испытывать мои нервы. – А я там сдохнуть мог. Из-за тебя.

– Я не могла тебя проведать, – говорю правду. Мирон бы не отпустил. Только узнала сама, что он живой и пока лежит в больнице. Ему хорошо досталось.

– Муж-тиран, понимаю, – многозначительно кивает головой. Снова подаётся вперёд. Будто не может контролировать своё тело. – Готова от него избавиться? Как я и сказал, я тебе помогу. Теперь у меня личное к нему. Хочу растоптать его. И ты мне в этом поможешь. Расскажешь про него всё. Черные дела, махинации. Я сделаю всё, чтобы он лишился своего состояния.

Вновь зависаю.

– Мне жаль, что так вышло, но… – осекаюсь всего на мгновение. – Я не буду разводиться.

– Почему? – спрашивает всерьёз. – Испугалась? Не бойся, это не займёт много времени. Уедешь потом за границу. Сделаем так, чтобы он к тебе и на сто метров подойти не смог.

– Матвей, – с сожалением начинаю, – прости. Но с того времени многое поменялось. Я не собираюсь уходить от Мирона. Не держи на него зла, пожалуйста. Если я как-то могу искупить его вину… Скажи. Я постараюсь это сделать.

На этот раз слов не находит он. Достаю визитку своего салона, где указан рабочий номер. Протягиваю ему.

– Для связи. Извини, я пойду.

Встаю из-за стола, оставляю купюру за креветки, которые так и не съела. И направляюсь на выход, быстро перебирая ногами. Мне не страшно. Ничуть. За себя – нет.

Кто его знает, что теперь в этой голове, полной идей мести?

Жалею, что приехала в ресторан не на машине, а пришла сюда пешком. Вот же чёрт меня дёрнул начать ходить фиксированные десять тысяч шагов в день! Поправилась и бегать теперь не могу.

А теперь сверкаю пятками, выходя из ресторана.

Чувствую холодную цепкую ладонь на запястье.

Да что ж такое!

Оборачиваюсь. Заглядываю в ненавистные глаза.

– Ты что, ещё и залетела от него? – смотрит на животик, снова скрывающийся за тканью. Видимо, заметил, когда я вставала из-за стола. – Серьёзно?

– Забеременела, а не залетела, – исправляю его. – Матвей, у нас всё стало хорошо. И я не хочу разводиться. И тем более создавать проблемы своему мужу. Но в качестве извинений – я не скажу ему, что ты мне наговорил пару минут назад.

– Я сам всё услышал, – вдруг хмыкает за моей спиной родной голос. А он что здесь делает?..

Блин, ну почему так не вовремя?

Выдираю свою руку из хватки Соколова. А он её специально не отпускает. Будто провоцирует Мирона. Что за ненормальный!

– Отпусти, – прошу по-хорошему.

Не слушает меня.

И липкий страх закрадывается. Под ложечкой посасывает.

Я чувствую аромат катастрофы.

– Ты что, не слышал? Она попросила отпустить, – слышится уже совсем рядом, а краем глаза замечаю фигуру Бодрова, вырастающую из ниоткуда, как скала. Голос грозный, но в то же время пропитанный сталью. Вот-вот разрежет его предплечье.

Боюсь даже взглянуть на Мирона. В прошлый раз он был вспыльчив, агрессивен. И поправил лицо Матвея.

– Давайте только не разбрасываться кулаками, – прошу их в надежде, что услышат.

– Пока не собираюсь, – чеканит Мирон. – Но, если он и дальше продолжит сжимать запястье моей жены, мне придётся его ударить.

Для Соколова это как сигнал. Он отпускает меня, поднимает руки и улыбается.

– И это с ним у тебя всё хорошо, Рина? Выстави два пальца на правой руке вперёд, если он принуждает тебя и дальше жить с ним.

– Всё хорошо, – начинаю уже закипать. – Хватит. Не лезь в мою жизнь. Моя просьба в прошлом. Аннулируется.

Потираю запястье. Немного болит.

– А теперь уходи.

Я всё же решаюсь. Поглядываю на Бодрова. Тот напряжён настолько, что кажется, тронь его пальчиком, он взорвётся. Но держится. И даже отпускает его. Не бьёт, как в прошлый раз. Боится за нас?

Всё же радует, что он держит себя в руках.

– Я вас понял, – выплёвывает Матвей. – Буду ждать твоего звонка. Козлы никогда не исправляются.

На всякий случай хватаю Мирона за руку. Переплетаю наши пальцы, будто пытаясь успокоить его. Но на самом деле заверяю себя, что так он его не тронет.

Соколов быстро слетает со ступенек, и я выдыхаю. Ушёл. Не уехал на «скорой». Живой, целый, хоть уже и помятый.

– Ты просила его заняться нашим разводом?

Сглатываю от этого вопроса.

– Это было давно.

– А сейчас что-то изменилось?

– Да, изменилось, – надавливаю на него и сжимаю ладонь. – Успокойся. Всё в прошлом. Он хотел насолить тебе, но я не согласилась. Я семьи хочу, нормальной.

Смотрю в его серые глаза и не могу распознать, что там бушует. На мгновение кажется, он видит во мне предательницу.

– Чтобы у наших деток были родители. Любящие мама и папа.

Он немного смягчается.

Обнимает меня, отчего утыкаюсь в него животом.

– Так и знал, что нельзя тебя никуда одну отпускать.

Тихонько смеюсь, обнимая Мирона за туловище. Необъятный, блин.

– Я умею находить неприятности, да, – не могу сдержать улыбки. А потом напрягаюсь, нахмурившись: – А ты что здесь делаешь, кстати?