Глава 44

Забегаю в больницу, чуть не поскальзываясь на глянцевой плитке. Медучреждение, а такой отвратительный пол!

Вовремя успеваю схватиться за дверь. Снова срываюсь с места, ускоряясь. Бьюсь плечом о какого-то мужчину, быстро извиняюсь и продолжаю бежать. В голове ничего, кроме мыслей о Мироне, нет.

В груди – огромная дыра из вины и сожаления.

Девушка по телефону сообщила, что он попал в аварию. Почти сразу, как уехал из ресторана.

Это из-за меня.

Потому что мы поругались.

Он наверняка был взвинчен. На нервах. Не уследил за дорогой!

А всё из-за моей глупой истерики! Плевать, что следит! Он же не вмешивается в мою жизнь, да? Ничего не запрещает. Если бы я не проявила тогда дурной характер, а сказала ему нормальные слова и поцеловала, ничего бы этого не случилось.

А я поступила как истеричка.

И теперь…

Снова больница. Снова запах медикаментов.

Невольно вспоминаю прошлое. Здесь мы познакомились. Тридцать пятый больничный комплекс. И… Десятая вип-палата, возле которой я останавливаюсь и пытаюсь отдышаться.

Булат здесь. Всё с самого начала знал!

Подлетаю к нему, хватаю за грудки. Чисто на эмоциях, зная, что он ничего мне не сделает.

– Почему ты не сказал мне?

– Он попросил, – недовольно отводит взгляд и кивает на закрытую палату.

– И ты его послушал? – чуть не кричу. – Серьезно? У меня муж в больнице! Без сознания! А ты решил послушаться старшего брата?!

Уже не спрашиваю, с какого он здесь момента, раз услышал просьбу Бодрова.

– Не начинай, – кривится. – Что мне оставалось делать? Звонить своей беременной жене и говорить, что её отец попал в аварию? Или тебе? «Ты там от нервов только в обморок не падай, но твой муж без сознания»?

Говорит всё с насмешкой, издеваясь надо мной.

– Две беременные бабы на сохранении. Здорово же, Рин, да?

Хочется ему врезать, но он прав.

Ульяне рожать скоро. Нервничать сейчас ни к чему.

И я рисковать не хочу детками. Благо всё обошлось, и я стрессоустойчивая. Это не первая авария Мирона. Вторая как минимум. Я подготовлена.

– Прости, – отпускаю ткань футболки и виновато отступаю назад. – Нервы. Вина ещё эта.

Веду себя, как девчонка-подросток без мозгов. Но ничего не могу с собой поделать. Гормоны, что ли, шалят? Никогда такой не была, а тут…

Шумно выдыхаю и прикрываю глаза.

– Уля дома? – спрашивает Булат.

– Да, я ей ничего не сказала. Ужин готовит, Майю спать уложила. Тебя домой ждёт.

– Да какой тут ужин, – усмехается. – С таким братом неугомонным. Вроде я младший, а в беду вечно попадает он.

– Езжай домой, – говорю ему. Вопросительно поглядывает на меня, сомневаясь. Но оно и понятно. У него беременная жена и ребёнок дома.

– Уверена? – засовывает руки в карманы штанов.

– Да, конечно, – несмотря на ситуацию, пытаюсь улыбнуться. – Я побуду с ним. Только перед этим…

Устремив взгляд на палату, спрашиваю:

– Что говорят врачи?

Боюсь услышать ответ. Но мне важно знать. Готовиться ли к худшему? Пока ехала с водителем сюда, успела пролить столько слёз… Выдумать несколько несчастливых концовок. Без него.

– Сильно ударился головой. Жизни ничего не угрожает, очнётся.

– Когда?

С волнением ожидаю ответа. Не дышу.

– От него всё зависит.

Как и всегда…

Но Мирон не слабак. Очнётся. Точно очнётся…

– Ещё он сломал руку, – летит как дополнение.

– Не самое худшее, – облегчённо выдыхаю. Ещё раз смотрю на уставшего родственника. Он здесь уже давно. – Ладно, всё, езжай домой. Спасибо, что присмотрел.

Хлопает меня по плечу. В знак поддержки и благодарности.

– Я завтра с утра приеду. Если что, к нему можно заходить.

Хоть какая-то хорошая новость.

Без промедления открываю дверь палаты, захожу внутрь. Просторная комната, в которой мы познакомились с Мироном, немного изменилась. Был сделан ремонт, заменена некоторая мебель.

А он всё такой же…

Лежит с перебинтованной головой на кровати.

В прошлый раз я подошла к нему, а он открыл глаза.

Но не сегодня. Нависаю над ним, целую в щёку. Пытаюсь сдержать слёзы от того, что он не просыпается. Ресницы даже не подрагивают.

Говорила тысячу раз быть внимательным за рулём!

Сажусь рядом на стул, дотрагиваюсь до его холодной ладони и переплетаю наши пальцы. Сжимаю их и вновь корю себя за то, что ничем не могу помочь.

– Умудрился же ты, – шмыгаю носом, – в одну и ту же палату угодить второй раз.

Вспоминаю, как мы на этой самой кровати первый раз переспали. Крышу сорвало, искры полетели.

– Ночь перед моим увольнением… – довольно протягиваю.

Помню этот день хорошо, как и каждую минуту в его объятиях.

– Жёсткая была кровать, – усмехаюсь. – Как ты на ней лежишь вообще? Ах, точно, тебе же пофиг.

Поднимаю взгляд на дверь, за которой располагается ванная комната. Снова глупая улыбка на губах.

– А там ты подглядывал за мной. Извращенец.

И кормить его заставлял…

– Ты тогда таким говнюком был…

Немного таким же и остался, но… Многое поменялось с тех пор.

– Но всё же хорошим. Заступился за меня, когда сам же те ампулы разбил.

Только сейчас понимаю, насколько это приятно.

Вздыхаю, опускаю голову на кровать рядом с ним. Продолжаю держать его руку. Верю, что всё будет хорошо. И он не оставит меня с малышами одну.

Я ещё успею накричать на него. За то, что так халатно относится к своей жизни. А пока буду сидеть здесь. Шмыгать носом, утирать слёзы и надеяться, что он проснётся в ближайшее время.