Глава 45

Мирон

Голова трещит по швам. Разрывается изнутри, как перекачанный воздушный шар. Пытаюсь поднять руку, схватиться за трещащую башку. А не могу. Что-то её держит.

С трудом разлепляю глаза.

Пытаюсь вспомнить, что произошло. Произошедшее появляется кусками, отрывками.

Ссора с Риной… Отъезд из кафе. Перекрёсток, зелёный на светофоре. Поворачиваю налево, и прямо на меня несётся тачка. Зашибись. Съездил, блять, на работу.

Не могу ни правую руку поднять, ни левую. А почему, кстати?

Смотрю вниз. Пытаюсь сфокусировать взгляд. Всё размыто.

Пятна, грёбаные пятна.

Шевелю пальцами правой руки. Шевелятся, но всё остальное болит до невозможности. Ещё и гипс наложен. Это же гипс?

Картинка чётче становится.

Блять, ещё и руку сломал. Как умудрился? Момент столкновения от слова «вообще» не помню.

А вторая почему не в гипсе? Перевожу взгляд в сторону, на тёмную макушку, выделяющуюся на фоне белой простыни. Хоть и вижу пока плохо, всё равно узнаю это размазанное на данный момент личико.

Рина… Сидит рядом со мной на стуле, опустив голову на кровать, и сопит. Переплела наши пальцы, сомкнула так сильно, что и вырвать не могу. Да и не хочу.

Зрение приходит в норму, а я всё не отвожу от неё взгляда. Лицо красное, ресницы мокрые.

Приглядываюсь, улавливая всё ещё скользящие по щекам слёзы.

Во сне плачет? Вот же дурочка. Чего переживает? Знает, что я гад живучий, а нервничает. Ей же нельзя.

Хочу разбудить её, сказать, что всё в порядке. Но не могу. Милая до одури и красивая. Залипаю на ней, как пятиклассник, в первый раз влюбившийся в девчонку. Пусть ещё немного отдохнёт.

Прикрываю на секунду глаза, перевожу дыхание.

Веду большим пальцем по бархатной коже Ярины. Непроизвольно. И делаю ошибку. Мокрые ресницы начинают трепетать.

Глаза открывает, поднимается, осматриваясь, как слепой котёнок.

Чёрт, как на неё можно не смотреть?

Замечает мой пристальный взгляд в её сторону. Застывает.

– Ты проснулся? – спрашивает хрипловато.

– Нет. Я твой сон. Ложись дальше спать.

Как-то задумчиво кивает. Размышляет. И с силой сжимает мою ладонь.

– Ты идиот, Бодров, – произносит уже живее. – Нашёл время шутить!

Подрывается с места.

– Я позову врача, скажу, что ты пришёл в себя, – суетится.

– Да сядь, – прошу её, так и не отпуская хрупкую ладонь. – Посиди со мной. Никуда врачи не денутся.

Она вздыхает, понимая, что спорить смысла нет. Садится обратно, зарывается свободной рукой в волосы и тормошит их. На меня не смотрит. Опускает голову, кусает губы.

– Ты чего?

Мотает головой. И в ту же секунду шмыгает носом.

– Не плачь, – пытаюсь её успокоить. – Я же живой. С мной ничего не случилось.

– Это из-за меня, – с надрывными нотками выдаёт. – Если бы мы не поссорились, ты бы уследил за дорогой, и всё было бы хорошо.

Нахмурившись, пытаюсь отследить логику её слов.

– А так… Ты опять пострадал.

Сжимаю её пальчики. Совсем легонько. Боюсь навредить.

– Солнце, – пытаюсь её успокоить. Сам не знаю, что говорю. Это слово впервые вылетает из моего рта, чему я удивляюсь. Но продолжаю. – Я был спокоен за рулём и сосредоточен. Не горел, не пылил и тем более не ругал тебя.

– Не верю, – шмыгает носом ещё раз, продолжая сверлить взглядом свои колени.

– Я уже как несколько месяцев поймал дзен. Ты, пока беременная, невыносимая. Но отходчивая. Что на тебя пылить, если ты уже на следующее утро ласковая, как кошечка?

Поднимает свои карие глаза на меня.

– Вот как, значит… – в обиде поджимает губы. Ещё с такой претензией… Будто вот-вот бомбанёт. А в следующую секунду волна слёз вырывается из её очаровательных глаз. Стирает влагу со щёк и повторяет раз за разом: – Прости, прости, прости. Я не специально!

Усмехаюсь.

– И как на тебя злиться, а?

Попасть в аварию из-за Ярины я не мог. Как раз благодаря ей я ценю свою жизнь. Но ничего просто так не бывает. Я аккуратен. И в такие ситуации попадаю редко. Тогда, два с половиной года назад, была случайность. А это происшествие, как бы я ни был сейчас заторможен, всё же вызывает вопросы.

Стоило бывшему Ярины, которого я избил, появиться в городе, как происходит столкновение.

– Успокойся, – прошу ещё раз. – Подумай о малышках.

– Или малышах, – всё же утирает слёзы. – Надо сделать УЗИ. А то мы спорим, спорим…

– Сделаем обязательно, – улыбаюсь. – Но для начала мне бы встать и выписаться отсюда, а тебе – умыться. Красная вся, и тушь потекла. Домой езжай.

– Тут ванная есть, – подскакивает с места. – Я пойду умоюсь, а потом врача позову.

Невольно оглядываюсь. Та же самая палата, что и в прошлом. Вот это издёвка. Но мне нравится. Это место значимое для нас обоих. Здесь всё началось. И сейчас она наполнена чем-то таким волшебным…

Бью по кровати. Твёрдая, как и раньше.

Рина убегает в ванную, а я пытаюсь встать. Свой телефон найти бы. Позвонить Марку. Пусть узнает все детали. Что была за машина, кто был за рулём. Спланировано это или нет.

Отодвигаю ящик в рядом стоящей тумбочке. Все мои вещи там. Повезло-повезло. Достаю оттуда аппарат, жду, когда любимая жена появится в палате. К удивлению, сегодня она шустрая. Выбегает через минуту с мокрым лицом, но уже без туши под глазами.

– Я к врачу, – предупреждает меня. – Позову его.

– Хорошо, – киваю и провожаю взглядом тонкую спинку в белом халате на выход. Стоит ей уйти – захожу в контакты. И только сейчас понимаю, что уже утро. В аварию я попал часа в три дня. Рина звонила в девять.

Она что, сидела здесь со мной всю ночь?

Улыбаюсь.

Моя малышка…